Счастья много не бывает

      Чона не было сутки и вторые уже подходили к концу, когда дверь входная, наконец, открылась, впуская помятого и чуток подбитого альфу.       Пак, неожидавший такого, не сразу среагировал, чем вызвал горькую усмешку младшего. Чонгук был почти трезвый, поэтому соображал достаточно светло и успел подумать, что пауза омеги значит больше, чем просто удивление. Просто мозг не хотел признавать возможность недоразумения и глупой ошибки, он даже думать об этом не хотел. – Чонгук, что с тобой? Где ты был? - наконец, очнувшись, Пак подбегает к альфе, обнимая того за плечи, помогая пройти в дом. – Чимин, скажи, за что ты так со мной? - усевшись на кровать, он хватает за руку хотевшего отстраниться омегу. – Чонгук, проспись, отдохни, и потом поговорим, - мягко улыбается парень, смотря на младшего. – Нет, я хочу сейчас, - Чон дёргает за руку так, чтобы старший упал на него. – Я сейчас хочу всё узнать и проверить, - недобрый блеск в его глазах. – Не надо, Гуки, - слабо упираясь ладонями в грудь парня, пытается отстраниться омега.       Одним рывком альфа перекатывается на кровати, подминая под себя Пака. Не до конца выветрившийся алкоголь, вновь затуманивает рассудок, а смесь злости, неверия и негодования лишают возможности вырваться из этого тумана.       Чонгук не целовал и не был нежен в прелюдиях, он срывал с омеги домашнюю одежду, не заботясь о её сохранности. А Чимин не сопротивлялся и не вырывался. Эта не та грубость, что была бы приятна при других обстоятельствах, но он давал альфе выпустить свои чувства и эмоции, считая их оправданными и заслуженными.       Он не реагировал и не отвечал, от чего маленький кусочек здравого смысла альфы, что ещё хранился на задворках разума, посылал слишком сильные для своего размера импульсы, что отдавали болью в висках, и, когда Чон дошёл своими засосами и укусами до едва заметного, ещё плоского живота, он остановился. – Что же ты со мной делаешь? - выдыхает альфа, закрывая глаза и пряча их под чёлкой. – Прости меня, - запуская пальцы в спутанные волосы парня, говорит Чимин. – Прости, что не рассказал. Я сам боялся. Не знал, что делать. – Чего ты боялся, Чимин? У нас уже есть сын. Разве я когда-нибудь давал поводы для сомнений? Зачем ты так поступил? Ответь мне, Чимин! - к концу голос альфы сорвался, переходя в шёпот. – Я не знаю, не знаю, прости меня. Это всё сомнения и страхи, от которых мне тяжело избавиться. Я не в тебе сомневаюсь, в себе. Я не знаю, сможем ли мы прожить вчетвером. Ты ещё учишься, а я даже не поступал. У нас нет образования, работы и денег, но уже есть сын и скоро будет второй. И мне страшно за него. – Ч..что? Сын? Второй? - альфа поднимает голову, внимательно и удивленно смотря на Пака. – Да, Чонгук, я беременный, на втором месяце, - тихий всхлип и мягкая улыбка, которую невозможно от этого сдержать. – Чимин, ты такой дурак, - выдыхает альфа. – Почему ты не сказал? А если бы я не остановился. Я такой дурак, - отворачиваясь и отстраняясь от омеги, говорит Чонгук, и снова злость, но уже на самого себя начинает подниматься. – Чонгук, это не ты, это всё я, - хватая парня за руку, всхлипывает омега. – Прости меня. Только не уходи. – Да куда я от тебя денусь, дурачок, - вновь прижимая парня к себе, вздыхает альфа. – Ты меня не любишь? - кажется, у Чимин назревает истерика. – Я люблю тебя больше жизни. Тебя, Тэхёна и недавно зародившееся чудо, - запуская руку под футболку старшего, поглаживает мягкий животик, что всегда любил у своего омеги. – И не делай так больше, прошу тебя. Мы оба к этому причастны и ответственность лежит тоже на обоих. Чимин, мы справимся. Нам помогут родители, и я работать пойду. Я смогу нас обеспечить, веришь мне? – Верю, - выдыхает Пак и прижимается к тёплому телу альфы. – И люблю тебя. – А Тэхён где? - обнимая омегу, интересуется Чон. – Папа забрал. Они соскучились, попросили на выходные. – Они же только в понедельник приходили, - усмехается Гук. – Откуда ты пришёл, Чонгуки? Весь в ссадинах, - проводя по одному из порезов пальцем, спрашивает Мин. – Ничего особенного. Одного подонка на место поставил, не волнуйся. – Надо обработать, - подрывается Чимин. – Не нужно. Просто полежи со мной вот так, - притягивая к себе, словно вжимая, Чон утыкается в тёмные волосы, вдыхая любимый обновлённый аромат. – Твой запах.. Такой приятный и любимый. Теперь вдвойне. – Гукки, - утыкаясь в грудь альфы, пищит парень. – Мне жарко.       Чонгук видит, как алеют миновские щёчки, и по-доброму ухмыляется. – Хочешь раздеться? – Да, жарко, - отталкиваясь и перекатываясь на другой край кровати, Чимин снимает футболку и отбрасывает её на пол, сладко потягиваясь, за чем Чонгук, не отрываясь, наблюдает. – Мне тоже жарко, - скидывая с себя рубашку со штанами, Чон подмечает, что настроение омеги уже переменилось и сейчас он выглядит открыто и чертовски соблазнительно.       Альфе нравится такой Чимин, ровно так же, как омеге нравится тяжело дышащий, чуть ли не рычащий Чонгук, в голове которого нет ни одной приличной мысли. Который не разбираясь накидывается на парня, заставляя подчиниться. А Чимин и не против.       Раньше, до встречи с Чонгуком, Пак не переносил присутствия альф, что так и наровили подлезть к нему и нагнуть неприступного, от того ещё более желанного в плане "оттрахать и выбросить". Возможно, если бы тогда не появился Чонгук, омеге бы однажды не повезло, но теперь, когда у молодых уже есть почти два ребёнка, никто не думает, что было бы, потому что, самое важное - это то, что происходит сейчас. И только оно владеет всеми мыслями и чувствами молодых родителей.       Чимин иногда думает, вернись он на два года назад, выбрал бы учёбу, не ломая своё будущее? И сколько бы не думал, ответ всегда одинаков: он бы не смог бросить ни Чонгука, ни сына. Если так случилось, значит такова была судьба и Чимин ей благодарен. А Чонгук благодарен омеге за его любовь и силу, не каждый в таком возрасте способен учёбу и, возможно, успешное будущее променять на семейную жизнь, беспокойства и пелёнки. Поэтому альфа сделает всё, чтобы его муж и дети ни в чём не нуждались и никогда не сомневались в своём отце. – Чимина~ – Ммм... – Давай поженимся.