Счастья много не бывает

      Чимин снова беременный и почти женатый. Ему до сих пор, стоя у зеркала, не верится, что теперь он официально будет принадлежать Чонгуку.       Даже несмотря на метку и сына, Пак чувствовал себя сковано и неполноцено. Но теперь, когда Чонгук стоит рядом и, держа за руку, произносит клятву, сердце трепещет и выпрыгивает, а ребёнок такие кульбиты вытворяет, что и стоять тяжело. Но Чимин счастлив и ребёнок это чувствует.       Омега немного напряжён, что не ускользает от альфы, но его поглаживающая живот рука и счастливые, блестящие глаза, настолько радуют и переполняют Чона, что он не отходит от своего, уже мужа, весь день, крепко держа за руку, сплетая пальцы, и обнимая, успокаивая разыгравшегося от родительского счастья малыша.       Смотря на принимающего поздравления омегу, Чонгук не может понять, почему боялся этого раньше. Ведь какая разница, если их любовь сильна. Чимин не раз спрашивал причину такого поведения Чона, но он не мог ответить, да и сейчас вряд ли сможет. Если бы у Пака так всегда от счастья горели глаза, то Чонгук бы ещё раз двадцать на нём женился. – Устал? - присаживаясь возле Чимина, спрашивает Гук, беря ладошку омеги в свою. – Да, но это же приятная усталость, - прикрывая глаза, улыбается Пак, откидываясь на мягкого альфу. – Пошли домой, - горячее дыхание обжигает нежную кожу омеги. – Ты что..мм..как мы можем, - облизывая и поджимая губы, Мин чувствует нарастающий жар. – Родители всё поймут и уладят. Не сопротивляйся, - прикусывая шею, Чонгук отстраняется и, поднимаясь, тянет Пака за собой. – Пошли.       Омега, в принципе, не может сопротивляться альфе, тем более в таком положении, а у Чимина, вообще, особый случай. Он даже устоять против Чона не может. Так, для виду покапризничает и сдаётся. Потому что это сложно: Чонгук слишком любимый и слишком родной.       Чонгук это знает и пользуется. Он почти никогда не обижается на Пака. Они-то ссорятся редко. Кроме двух крупных ссор, что заканчивались истерикой одного и хлопком дверью другого, с последующим недельным бойкотом и слёзным примирением, альфа и не помнит больше, да предпочитает об этом и не вспоминать.       Сейчас Чимин беременный и требует в разы больше внимания. Чонгук бы с удовольствием был рядом круглые сутки, но, если с отцом по поводу работы договориться было можно, то, к сожалению, учёбу никто не отменял.       Пак, что в первую беременность, что сейчас не был особо капризным, но если ему что-то ударит в голову, то всенепременно пострадает альфа. У омеги гормоны плещутся через край и к этому действительно сложно привыкнуть. Но сейчас, когда Чимин открыт и расслаблен, уставший и наполовину раздет, Чону тяжело сдерживать именно себя, потому что муж его слишком невиннен и соблазнителен, когда лежит на кровати с почти стянутыми брюками, обхватив животик двумя руками, медленно поглаживая.       Чонгук не сдерживается и присоединяется к мужу, зажимая его между коленками и кладя свои руки поверх его. Пак открывает глаза, непонимающе смотря на альфу и слабо улыбаясь сквозь прикушенную губу. – Чонгуки? – Ты слишком сексуален, чтобы я мог держать себя в руках, - склоняясь к лицу омеги, приговаривает Чон, целуя в щёчку, затем в нос и уголок губ, заставляя лёгкий румянец появиться на лице старшего. – Что ты делаешь? Мхм..Гук, - мычит Пак сквозь поцелуй, в который его затянул младший, избегая лишних слов и мыслей: сейчас это ни к чему. – Малыш пинается, его надо успокоить, - целуя шею омеги, шепчет Чон, прикусывая кожу. – Помнишь, как Тэхён успокаивался, когда его папе хорошо было? – Ну он же омега, понимает папочку, - хихикает Чимин, вжимая голову в плечи от щекочущих действий и охая, когда одна рука альфы проскальзывает в трусы, сжимая ещё мягкий, невозбуждённый орган. – Давай проверим, кто у нас на этот раз? - улыбается Чонгук, удовлетворяясь реакцией как тела под собой, так и самого омеги. – Ты же хочешь. - Д..да..- не сильно выгибаясь навстречу, выдыхает Чимин. – Только осторожно, - но даже если что-то пойдёт не так, омега остановится не сможет, потому что рядом с Чонгуком сдерживать себя невозможно. И если Пака назовут озабоченым, он спорить не будет, ему действительна важна близость со своим мужем беременный он или нет. Он и в первую то беременность не особо слушал своего врача и альфу, соблазняя и заставляя идти на риск.       Но Чонгук тоже соврёт, если скажет, что ему это не нравится. Да, нежелательно, да, опасно, но нельзя проигнорировать и не поддасться на так призывно виляющие бёдра и прикушенную губу вкупе с ложно невинным, просящим взглядом.       Сколько бы альфа не пытался противиться, он всё равно подвластен обоянию омеги; гораздо приятнее видеть блаженную улыбку, чем надутые щёчки.       Вот и сейчас Чонгук поддаётся чарам своего мужа, успевая мысленно поблагодарить родителей, что так предусмотрительно забрали Тэхёна.       Чимин мягкий и очень податливый, особенно теперь, когда отец его детей является его законным мужем и омега может полностью претендовать на него и заявлять свои права. Но сейчас думается совсем не об этом.       Руки Чонгука шаловливые и прохладные, из-за чего по телу от прикосновений приходиться холодок, оставляя после себя ожоги и мурашки. Пак горит весь, а ведь альфа ещё толком ничего не сделал. Он даже ещё не разделся, поэтому спешит это исправить, опуская руки с плеч на крепкую грудь, расстёгивая пуговицы на рубашке, что сам подбирал к празднику.       Чонгуку жарко и хочется поскорей избавиться от одежды, но он не торопит омегу, отдаваясь тому сегодня полностью. А у Мина руки трясутся и хочется разорвать рубашку ко всем чертям, но он не делает этого, отрываясь от губ альфы и сосредотачиваясь на этих проклятых пуговицах. И кто их только придумал?       На последних не выдерживает Чонгук, вырывая ткань из пухленьких пальчиков. Чимин громко выдыхает. Он никогда не налюбуется слишком идеальным до зависти телом. Ему сравнивать не с чем и не к чему, но для себя бы он от такого не отказался.       Альфа ухмыляется с реакции старшего и вновь тянется к его губам, оттягивая нижнюю и не закрывая глаза.       От одного только вида возбуждённого беременного омеги внизу всё стягивает в болезненный узел, из-за чего брюнет не может сдержать стон.       Чимину самому тяжело, и он тянет свои руки к поясу штанов, справляясь с ними быстрее, чем с верхней частью. Чон не сдержанно, но аккуратно стягивает вещь на пол, попутно подцепляя и брюки омеги, которые тот так и не снял, застряв у носков.       Теперь оба оголены и возбуждены. И Чонгук не выдерживая, припадает к круглому животику, поцелуями спускаясь вниз.       Паку щекотно и жарко. Он захлёбывается в смехе вперемешку со стонами и протяжно выдыхает, когда губы младшего оставляют первый поцелуй на внутренней стороне бедра возле мошонки.       От избытка чувств плакать хочется, вот Чимин и всхлипывает, не в силах сдерживать вырывающиеся наружу эмоции.       Чонгуку нравится такой Чимин: возбуждённый и открытый, он не скупится на ласки, даря омеге любовь и нежность.       Пак млеет от прикосновений. Он выгибается навстречу, пытаясь прижаться к горячему телу ещё ближе, но достаточно выпуклый животик не даёт в полной мере это осуществить, из-за чего парень куксится и хнычет. Но все мысли и недовольства выбивает лишь одно прикосновение горячего рта к аккуратному члену.       Чон знает, что старший без ума от этого, но балует его не часто: омега предпочитает брать эту часть на себя. Ему нравится, что в такие моменты альфа особо чувствителен и уязвим, и он чувствует некую власть над ним. Его радует, что он всё ещё может доводить партнёра до приятного иступления и дрожи в ногах.       Смотреть на такого Чимина слишком шикарно, и Чонгук счастлив, что только он имеет такую возможность. Он и мысли не допускает, что может быть кто-то ещё: Чимин не такой, и оба это знают.       Погрузившись в свои мысли, брюнет и не замечает, как маленькие пальчики больно тянут за волосы. Поднимая взгляд, не выпуская член из плена рта, альфа замечает влажные дорожки на щеках, тяжёлое дыхание и прикушенную губу, превращающуюся в счастливую улыбку.       В груди как-то непонятно бьётся, когда Чонгук, обхватывая ладонями лицо, целует влажные губы, на которых ощущается металлический привкус.       Чимин не плачет, он просто счастлив, а ждать уже становиться болезненно, что вызывает смешанные чувства, которые находят немного неправильный путь для выхода.       Чувствовать собственной вкус на чужих губах, действительно заводит, от чего омега стонет и толкает младшего, оказываясь сверху.       Глаза Чона горят и Мину кажется, что ничего красивее в своей жизни он ещё не видел, возможно, только глаза Тэхёна могут сравниться с этими чёрными, яркими глазами, что смотрят на Пака с нескрываемым восхищением и желанием. Чимину это льстит и тоже хочется, поэтому он быстро опускается на альфу, припадая к соскам и играя с ними язычком, но почти сразу спускается вниз, обхватывая ладонью налитый член, что стоит и просит разрядки. Омега ухмыляется и проводит пару раз языком по длине, задерживаясь на сочащейся головке, устремляя взгляд накрашенных глаз на мужа.       Чонгук давится от такого вида и случайно резко поддаётся бёдрами, заставляя старшего взять глубже и застонать, посылая дрожь по члену альфы, который скоро не выдержит.       Он запускает руку в волосы Чимина, оттягивая его от своих бёдер и проводит пальцем по раскрасневшимся и опухшим губам, что так пошло и маняще блестят в приглушённом свете. Омега следит за действиями парня, но потом вновь переводит внимание на лицо напротив, захватывая любимые длинные пальцы в рот.       Чон не выдерживает и заваливает Пака на себя, скатывая и укладывая рядом, разворачивая к себе спиной. Тот, немного поёрзав, укладывается поудобней и разворачивается лицом к альфе, ловя его губы. Сегодня Чимин, как никогда, хочет ласки и нежности, а поцелуи ещё со школьных времён были у них вершиной прелести и трепета.       Чонгук, не отрываясь от столь желанных и любимых губ, делает всё на ощупь, размазывая любезно предоставленный омегой лубрикант по члену и приставляя его к колечку мышц, что с беременностью стали более чувствительней и мягче, что непременно радует младшего и на что Пак часто бузит, потому что чешется и хочется, но альфа не всегда есть рядом. За время второй беременности, в семье Чон изрядно пополнилась коллекция взрослых игрушек, которым извращённый мозг омеги постоянно находит новое применение.       Вот и сейчас, Чимин стонет в поцелуй из-за неприятного зуда в проходе, что непроизвольно пульсирует, готовясь принять в себя частичку истинного.       Чонгук входит резко, но не глубоко. Омега вскрикивает и случайно прикусывает губу альфы, тут же зализывая и пытаясь насаживаться глубже, но придерживающие за ягодицы руки Чона не дают совершать сильных и резких фрикций, от чего слышится недовольное мычание с последующим шлепком по руке и заднице младшего.       Брюнет рыкает и прикусывает маленькое ушко, пуская мурашки по всему телу, от чего Пак выгибается, наконец, ощущая себя заполненным и полностью счастливым.       На самом деле, омеге многого не надо, но для лучшего эффекта и наказания Чонгук обхватывает стоячок мужа и двигает рукой в такт своим толчками. Чимин всхлипывает и хлюпает, ему слишком хорошо, что чуть ли не болезненно, и хватает его не надолго. Он сжимает руку альфы и с протяжным стоном кончает, напрягая мышцы таза, от чего двигаться становится трудней, и Чон, прикусив кожу на шее старшего, толкается последний раз и кончает, не покидая нутро омеги. Всё-таки здорово, когда об этом не надо заботиться. И он не выходит, пока пустой узел не спадает. Чимин уже сопит, но ребёнок слабо толкается, на что брюнет кладёт руку на округлость старшего и любовно поглаживает, пока сам не проваливается в сон.       Жизнь с беременным омегой, тем более, если это Чимин, выматывает, но Чонгук всё равно счастлив: это того стоит.