Ты научил ее улыбаться

— Я спрошу только один раз, собака ты плешивая, прежде чем ты увидишь звезды перед глазами после того, как я тебе врежу, КАК ВЫ МОГЛИ УПУСТИТЬ ДЕВЧОНКУ?! — взревел Хан, после того, как Пурпурный Дракон, что был помельче, был отправлен в нокаут, не сумев толком объяснить ему, что случилось. Несчастный спутник того бедняги, сидя перед своим боссом на коленях, весь сжался, пряча глаза за грязной челкой. Хан вздохнул на манер рыка и продолжил уже спокойнее, едва сдерживая дрожь в кулаках от злости. — Вам было поручено одно-единственное задание — доставить ее сюда, неужели это было так сложно?! — Простите, босс, признаем, накосячили, но эти проклятые черепахи… — начал свои оправдания верзила, прижимая лед к своему многострадальному разбитому носу, который опух, словно пчелой ужаленный, но Хан раздраженно прервал его, схватив за ухо: — Черепахи! Опять эти чертовы черепахи лезут туда, куда их не просят! — затем он отпустил ухо болезненно подвывающего подчиненного и не менее болезненно сжал в сильной ладони его плечо. — Слушай внимательно и внимай своими крохотными куриными мозгами, что я тебе скажу, дубина стоеросовая. Та девица была моим подарком за предоставленные услуги клану Фут. Настоящим дорогим подарком, великодушно предоставленным нам самим Мастером Шреддером лично. А теперь мой подарок находится у черепах. Думаешь, что же в этом страшного, подумаешь, девчонка какая-то, таких, как она, пруд пруди? Да ведь ты, тупая твоя башка, и понятия не имеешь, на что способна эта чертова девчонка, будь она неладна. И если, — Пальцы Хана вонзились еще глубже в кожу, заставляя Дракона задержать дыхание, чтобы не вскрикнуть, — мутанты догадаются, что она из себя представляет на самом деле, и что она далеко не безобидная овечка… вам всем не поздоровится. В первую очередь, тебе и твоему дрыщавому другу. И обещаю, это будет очень больно. Ты меня понял? — Д-да, босс… — с трудом просипел качок испуганно, и его голос звучал, как у девяностолетнего старика при смерти. Хан несколько секунд смотрел на своего жалкого слугу глазами, в которых танцевал злой огонь, а затем молниеносным движением нанес ему сильный удар под солнечное сплетение, заставляя того подавиться воздухом и, сдавленно прохрипев, упасть на холодный недружелюбный бетонный пол, где никому уже не было до него никакого дела. Предворитель Лиловых Драконов проводил его презрительным взглядом. Затем он с любовью зачесал свои волосы назад изящным движением руки и достал мобильный телефон. — Теперь мне предстоит сообщить Шреддеру о том, что вы, безмозглые идиоты, потеряли его столь ценный подарок, который он, возможно, оторвал от сердца. — Хан деловито набрал номер и наклонился к лежащему в позе эмбриона Дракону, протянув телефон со зловеще идущими гудками прямо к его уху. — Или ты, гнида, может, сам хочешь ему об этом сказать?! Бедняга только сжался еще сильнее и жалобно замотал головой. Хан едва сдержал в себе порыв пнуть его хорошенько. Он просто ненавидел слабых. От жгущих душу мыслей его отвлек хриплый голос, донесшийся из телефона: — Говори. — Сэр, у меня плохие новости. Ненавистные черепахи снова вставили нам палки в колеса. Девчонка у них. В отличие от своих слизняков, один из которых сейчас пытался встать на четвереньки, Хан тянуть кота за хвост не любил. Он, сам являясь боссом, прекрасно знал, как дурацкое мямлянье раздражает, поэтому решил не усугублять положение. Если уж ему и предстоит столкнуться с лавиной гнева своего могущественного и жестокого владыки, пускай это случится быстро и без лишних нервов. К тому же, к тому времени, когда Саки до него доберется, его ярость уже успеет поутихнуть. В этом-то и был самый большой плюс телефонных разговоров. Гнев Шреддера был, что надо. Мощным и ужасающим, в принципе, он всегда был таковым, когда дело заходило о четырех черепахах-подростках, вечно портящих его злодейские планы. Шреддер уже собрал все возможные и невозможные угрозы и проклятия на Ханскую голову, как внезапно поток брани был прерван вмешательством еще чьего-то робкого голоса в их разговор. Голос говорил тихо, и Хан не мог разобрать, кому именно он принадлежал, но, очевидно, его доводы показались Мастеру вполне убедительными, заставляя сменить гнев на милость. — Что ж… — на удивление спокойно сказал в трубку Ороку Саки, из-за чего Хан недоуменно захлопал глазами. — Это довольно любопытно. Хан, ты слушаешь меня? — Да, Мастер. — Девчонку и черепах не трогать. Пока. Посмотрим, что из этого выйдет…

***

Придя домой в далеко не самом прекрасном расположении духа, Раф первым делом пинанул свою несчастную дверь, так, что гул разнесся по всему убежищу, а затем скрылся в недрах своей комнаты, мысленно послав далёко всех, кто попытается приблизиться. И, знаете, возражать никто не стал. Сплинтер лишь нервно дернул ушами, когда хлопнула дверь за темпераментным сыном, но в целом появление своих любимых детей и черноволосой незнакомки принял вполне сносно. Быть может, благотворно подействовало имя девушки, которое явно пришлось любителю сериалов по вкусу, а, может, старому крысу просто стало не хватать женского общества после того, как Эйприл уехала в летний лагерь. В любом случае, сенсей явно дал понять, что Кристина здесь желанная гостья, которая может оставаться здесь столько, сколько будет нужно. И в дальнейшем Сплинтер не изменил своего мнения. Брюнетка не шумела и не доставляла никаких проблем. Если честно, больше всего она была похожа на призрака. Она, словно тень, бродила по логову, пристально наблюдая бесстрастными глазами за жизнью черепах и пожилого мудрого крыса. И никто не мог понять ее мотивов. Она то замирала на месте, очевидно, о чем-то задумавшись, то начинала ходить хвостом за кем-нибудь из семьи, наблюдая за тем, чем тот занимался. Донателло, естественно, в первый же день хотел осмотреть девушку, чтобы понять, в чем ее проблема, но только он собрался приступить к делу, та вдруг пропала из зоны видимости, а, когда он отправился на ее поиски, из комнаты Микеланджело вдруг раздался жуткий рев. Оказалось, младший за чем-то полез на верхнюю полку (никто так и не понял истинной причины, так как нунчаконосец бормотал какую-то чушь, вероятно, из-за испуга), а та оторвалась от стены и со всем ее содержимым рухнула на бедного подростка. И из-за всех этих неразберихи, шума, разбора мусор… кхм… очень ценных фигурок и огромной стопки комиксов, успокаивания офигевшего ребенка, и прилаживания полки на место, у Донни совсем вылетело из головы провести пристальный медосмотр таинственной молчуньи. Кстати, за все это время проживания она так и не произнесла ни единого звука. И парни всерьез решили, что она попросту немая. А проверить это у гения руки так и не дошли. То его постоянно что-то отвлекало (хах, в такой семейке, где куча различных характеров, живущих вместе, всегда что-то отвлекает, не правда ли?), то она вдруг куда-то пропадала и находилась потом в самых неожиданных местах, либо в комнате у Рафа (умник так и не понял, что она и бунтарь там делали), либо в додзе пытающейся медитировать рядом с Лео, то на диване, смотрящей сериал вместе со Сплинтером. И, что интересно, она держалась на почтительном расстоянии от него самого, Дона. Будто она специально обходила его стороной, будто опасалась. Все это было жутко странным. И продолжалось все это, ни дать, ни взять, две недели. Надо признать, она совершенно никому не мешала и не навязывалась. Но все же, Донни она явственно раздражала. Просто потому что его избегала. Потому что, ну не будет человек так старательно от тебя уходить, если он не скрывает каких-то секретов или нехороших замыслов. У Донателло уже несколько раз возникала мысль просто взять и насильно заставить Кристину пройти обследование, но он понимал же, что это будет уже слишком. Ну, нельзя же так, в самом деле. Приходилось терпеть. И, главное, никто не замечал никакого подвоха, даже Лео, что всегда был самым мудрым и проницательным после сенсея. Ну, парень так думал, пока однажды за паужином, что обычно был перед сном, чтобы кое-кто не таскал печенюшки из буфета посреди ночи, этот самый кое-кто в лице Майки вдруг спросил: — Слушайте, парни, а долго Кристина будет у нас жить? — при этом юноша глядел именно на Лео, лениво пережевывающего пряничек, и лидер перестал жевать и недоуменно поглядел на братишку.  — А что не так? — Ну… — Майк потер пальцами стенки стакана с молоком. — Если честно, она кажется мне очень странной. — Это потому что она молчит? — Голос старшего брата звучал мягко и без осуждения, и черепашка в оранжевом набрался смелости: — Да, и не только это. Мне кажется, что она не та, за кого себя выдает. Рафаэль фыркнул: — Насколько я понял, она ни за кого себя не выдает. — Вот именно! Она… ну, она… Она меня пугает! — Брось, Майки, что на тебя нашло? — изогнул надбровную дугу Леонардо и потянулся за еще одним пряником. — Ты же у нас сама Вселенская любовь и доброта, я думал, ты легко с ней подружишься. — Я тоже так думал! — Майк нагнулся над столом и утащил последний пряник прямо из-под пальцев брата. — Но… я не могу понять ее. Я не могу понять, о чем она думает. И это настораживает. Мало ли что у нее на уме. — Ой, можно подумать, будто ты до этого прекрасно читал мысли, — ответил Раф, насмехаясь над скуксившейся мордашкой лидера, которого лишили вкусняшки. — Мне кажется, Майки прав, — тут подал голос Донателло, обращая на себя взгляды. — Я наблюдаю за ней еще с того самого момента, как она у нас появилась. Вы ни разу не задумывались, почему она ни разу не ела с нами за одним столом? Ребята замолчали, поглядывая друг на друга. — Я бы тоже с радостью ел где-нибудь в другом месте, лишь бы не смотреть, как по-свински лопает Майки, — с язвительной улыбкой заявил саеносец, ловя на себе обиженный взгляд младшей черепашки и по-детски показывая ему язык. — Человек стесняется, чувствует себя неловко, что теперь, насильно заставлять ее есть с нами? — нахмурился Лео. — Подумаешь, она не хочет с нами есть, вы замечали, что она не моргает? — продолжал попытки достучаться до братишек голубоглазый. — Совсем. Не. Моргает. — Ну это ты уже придумываешь, — фыркнул мечник. — А, может, она моргает, когда ты моргаешь? — фразочкой Мейбл из «Гравити Фолз» вопросил Раф, издав довольно громкий смешок. — Хватит, мне это надоело! — наконец, не выдержал синеглазый лидер, громко поставив стакан на стол. Капли молока выплеснулись на стол. — Я не знаю, какие у вас проблемы, но мне совсем не нравится, что вы о ней думаете. Это подло. Она обычная пострадавшая от рук бандитов девушка с возможным расстройством головы, а вы… Такого я не ожидал от родных братьев. И с этими словами Лео встал из-за стола и покинул кухню. Правда тут же вернулся, допил свое молоко и тут же снова вышел. — Соглашусь с Бесстрашным, парни, у вас просто паранойя, — прицокнул языком Раф и, потянувшись, тоже отправился к выходу. — Или вы ревнуете, что она с вами мало времени проводит, м-м? И с саркастической улыбочкой, он ушел, оставив двух братьев только смотреть друг на друга, задумчиво нахмурившись.

***

Тик-так-тик-так… В такое время тикание часов почему-то всегда казалось Леонардо очень громким. Задумчиво потягивая ароматный чай из кружки, который уже практически остыл, Лео размышлял о том, что было на прошлой неделе, что вчера сказал Рафаэль о том фильме, что пришло Донни сегодня утром в голову, что выложил Майки о Кристине вечером, и что ему приснилось полчаса назад… Голова гудела и раскалывалась, ужасно хотелось спать. Если бы он только мог… Минуточку… Что это там такое? Лео отвлекся от тягостного созерцания и направил испуганный взгляд в сторону занавесок, служащих дверью на кухню. Судя по звуку, сюда кто-то направлялся. Кто это мог быть? Майки, которому тоже снятся кошмары? Но его уже давненько ничего не беспокоило. Донни, снова идущим за чашкой кофе, чтобы закончить свою суперважную работу? Не может быть, лидер едва не собственноручно уложил того в постель и пожелал уже закрывающему веки брату спокойной ночи. Раф? В такое время Раф всегда дрыхнет без задних ног, особенно, если как следует вынесет всем мозг. Ну, хотя, может, он и… Штора с тихим шуршанием отодвинулась, и на Лео из темноты блеснули два голубых шара. Юноша едва не вскрикнул от такого зрелища, но тут свет от электрической лампочки осветил ночного гостя, и парень облегченно выдохнул. Никаких призраков, никаких полтергейстов. Это всего лишь… — Кристина? Боже, что только что ему могло предвидеться? Ее глаза… неужели… Да нет, просто спросонья показалось. Леонардо снова принял спокойный и непринужденный вид. — Ты почему не спишь? — и деловито отпил из кружки. — А почему не спишь ты, Лео? — вдруг прошелестела она в ответ, и лидер благополучно подавился. Хорошенько прокашлявшись, парень поднял на Кристину совершенно ошалелые глазищи. Она смотрела на него прямо и, как показалось подростку, даже немного грустно, и, похоже, ждала ответа. Лео почувствовал, как задрожали его коленки. Ну-ка! Соберись! Что это за дела? — Б-бессонница, — пробормотал он, удивленно глядя, как она наконец сдвинулась с места и, плавно приземлилась на стул, усаживаясь напротив растерянного паренька. — Что это? — Эм… — Все внутри мечника бултыхалось, бурлило и клокочило. Он не мог поверить, что сейчас она говорит с ним. — Это когда ты не можешь уснуть по какой-то причине. Она задумчиво опустила веки, глядя в стол. — У тебя тоже бессонница? Она снова подняла на него взгляд и, поглядев несколько долгих секунд, кивнула. — Плохие сны? — Лео во что бы то ни стало решил продолжить разговор. Прямо на его глазах сейчас происходило нечто удивительное. Вот ребята удивятся! — Что такое «плохие сны»? — снова задала она обескураживающий вопрос, и лидеру показалось, что на него вылили ушат холодной воды. — А ты не знаешь? — прошептал он, глубоко-о-о в душе надеясь, что она все же так шутит, но ведь не шутят с таким лицом-то! Она отрицательно покачала головой. Беспокойно нахмурившись, Лео придвинулся на стуле к столу, чтобы быть немного ближе к ней. Проникновенно заглядывая в ее лицо, парень озвучил вопрос, который уже давно ей хотел задать каждый из членов семьи: — Кристина… Ты можешь сказать, как ты попала к Пурпурным Драконам и что они с тобой сделали? Девушка, казалось, собралась долго думать, но еще одно отрицательное мотание головой Леонардо получил почти сразу же. Что ж, тинейджер предполагал, что так все и будет. Но его беспокоило кое-что другое намного больше. — Ты помнишь, где ты живешь? Как тебя зовут, кто ты, и кто твои родители, другие родственники, друзья, знакомые? Хоть что-нибудь ты помнишь? — Лео даже не заметил, как привстал со стула и наклонился над столом, опершись на него руками, и во все глаза смотрел на кудрявую. Лео терпеливо ждал ответа, наверное, минуты две. А затем она негромко ответила: — Меня зовут Кристина. Лео грузно грохнулся обратно на стул. Тяжело вздохнув, он устало потер виски. — И что же нам с тобой делать? — Я хочу на поверхность. Лео отнял руки от головы и изумленно посмотрел на нее. — Зачем это? — Вы постоянно говорили о том, что покидаете это место и уходите наверх. Я хочу тоже посмотреть. Посмотреть, насколько большая эта поверхность, и зачем в нее идти. Леонардо вдруг захотелось взвыть волком. Что эти подонки с ней сотворили?! Закрыв лицо руками, юноша просидел так довольно-таки долго, как ему самому показалось. Но, когда он отнял ладони от лица и измождено посмотрел в ту сторону, где сидела Кристина, она была на том же самом месте, даже положение не сменила. Странно, что в этой тишине, нарушаемой только тиканьем часов и тихим поскрипыванием его стула, он не услышал ее дыхания. Вздохнув, Лео тихо произнес: — Пойдем туда завтра… то есть сегодня, когда стемнеет, хорошо? Она кивнула, но осталась сидеть на месте. Несколько минут они просто сидели, глядя друг на дружку. Юноша смотрел в яркие голубые глаза брюнетки и почему-то не мог от них оторваться. Он не чувствовал ни неловкости, ни смущения, только лишь усталость, большим комком нависшую над ним, готовую вот-вот свалиться на него и задавить. И только когда юноша ощутил, что уже не может это терпеть, и ему срочно нужно добраться до кровати, если он не хочет, чтобы братья или отец обнаружили его утром спящего на столе, она вдруг встала и, наполовину скрывшись за занавеской, прошелестела точно так же, как и свою первую фразу: — Спокойной ночи, Лео.