Ты научил ее улыбаться

POV Леонардо

— Ну я ему кулак к носу поднес, спрашиваю: «Чем пахнет?», а он мне, заикаясь: «К-к-клубничкой?». Дружный хохот Донателло и Микеланджело раздался из гостиной, где собрались трое из моих младших братьев перед телевизором. — Я не говорил же тебе мазать руки прямо перед выходом на улицу, Раф, — через шум воды услышал я давящийся смехом Донов ответ. Я улыбнулся и сжал в руке губку, выдавливая из нее пену на грязную тарелку. Правда тут же мимолетная улыбка погасла, а лицо омрачилось нахмуренными бровями. Вот уже какой день меня терзало странное чувство. Чувство, будто я что-то должен сделать, что-то важное и очень нужное, но я не делаю этого. И связано это было с ней же, с этой черноволосой, с этой Кристиной… Просто потому что она была другой. Несмотря на довольно длительное знакомство, благодаря которому она давно должна была уже привыкнуть и стать общительнее и дружелюбнее, она все равно продолжала быть какой-то холодной, отстраненной, замкнутой и нелюдимой. И именно поэтому она казалась мне бесконечно одинокой и несчастной. Я не знал, что с ней сделали, и что она пережила, но подозревал, что что-то ужасное. Несколько раз во мне даже возникал порыв найти этих подонков и вытрясти из них информацию, но я сам же отговаривал себя, надеясь, что она придет в себя. Впрочем, идею отправиться на поиски злодеев и раскрасить им лица я далеко не откладывал. Но осознание того, что я не знаю, как ей помочь, выжимало из меня все соки. Я ведь привык к тому, что, являясь лидером и старшим братом, я всегда заботился, защищал и проявлял искреннее беспокойство к тем, кто меня окружал. Здесь же я просто не знал, что делать. От мрачных мыслей, с коими я с особым остервенением мучил сковородку, царапая ее жестяной мочалкой, меня отвлек вой Рафа из гостиной: — Ай, ну больно же, осторожнее с локтем-то, барашек, острый же! И следом за ним возмущенный возглас Микеланджело: — Да ты можешь не орать так, придурок, она аж в сторону дернулась! Недоуменно нахмурившись, я выключил воду и, вытирая на ходу руки полотенцем, пошел посмотреть, что там эти обалдуи опять вытворяют. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что эта черноволосая, эта та самая замкнутая и нелюдимая прижималась щекой к груди Рафаэля, что, в свою очередь, обхватил ее одной рукой! Я так и замер на месте, после чего медленно перевел взгляд с довольного Рафа на не менее довольного, закусившего нижнюю губу Майки, что, опершись на спинку дивана сверху вниз наблюдал за сидящей, обнимающейся парочкой. Донателло, что сидел на другом конце дивана, громко фыркнул, очевидно, чтобы вытащить меня из этого транса, и поджал губы, закатив глаза, мол, много чести так реагировать на все эти сюси-муси. На что тут вообще смотреть? — Ну что, слышно? — не удержался от вопроса Майки, но Кристина тут же шикнула на весельчака, призывая к молчанию. — Лол, с чего вы взяли, что оно вообще там есть? — Ха-ха, — буркнул саеносец, вызывая еще один сердитый девичий шик. — Тоже самое я могу сказать и о твоих мозгах. — Ч-ш-ш! Замолчите! — Крис подняла голову и ткнула пальцем в щеку Рафа, заставив того изумленно моргнуть, а затем расплыться в удивленной улыбке, когда она снова прижалась ухом к его пластрону. — Ну, мое-то она услышала, — самодовольно поиграл бровями нунчаконосец, и девушка снова призвала присутствующих к молчанию, но уже явно закипая. — Его и так тяжело услышать из-за костяных нагрудных пластин, а тут вы еще балаболите, — все-таки не остался в стороне Донателло, получая в награду ее благодарный взгляд. — Вы же не хотите, чтобы она и вправду решила, что он у нас бессердечный? И тут до меня дошло. — Пытаешься услышать и его сердце? — низким голосом поинтересовался я, и Кристина вдруг резко выпрямилась, ударившись макушкой об подбородок зашипевшего Рафаэля. — Ба-рашек, блин! — схватившись за челюсть, рыкнул краснобанданный, но, увидев, что та во все свои расширившиеся глаза смотрела только на меня, причем так, будто видела впервые в своей жизни, окинул меня злым взглядом. — Вот вечно ты все испортишь, болван! — Испорчу что? — решил уточнить я, скептично выгнув бровь. — Ваши горячие объятья? Да на здоровье. И, не дожидаясь ответа, я молча направился в додзе. Что ж, хотя бы они поладили. Но все равно было как-то обидно. Еще не так давно она точно с таким же трепетом прижималась и к моей груди…

Flashback

Наступила мертвая тишина. Крэнги явно ждали нашего нападения, изо всех сил всматриваясь в темноту и держа оружие наготове. «Жди» — приказал я Рафаэлю, злобно сжимающему рукояти саев. Нужно поймать момент, когда враги не будут готовы… Томительное ожидание продлилось максимум минуту, но мне показалось, что прошла целая вечность. Терпением мой темпераментный брат никогда не отличался, поэтому стоило ожидать, что он меня не послушает. Большой черной тенью он налетел на бота, стоящего в освещенном фонарем центре, нанося тому внушающий удар. Понятия не имею, о чем в тот момент думал этот дурень! Робот, издавая противный металлический скрежет сломанного механизма, внезапно потерял равновесие и начал падать. Крис не успела даже коротко пискнуть, когда тяжелое тело рухнуло прямо на нее, и она оказалась придавленной. Инопланетяне в этот момент уже успели очухаться, и оглушительная лазерная пальба не заставила себя долго ждать. Я зарычал и, сделав знак, чтобы и братья столбом не стояли, бросился на помощь к девушке. Прикрываемый своей командой, я подлетел к бедняжке и, схватив за горло бота, приподнял эту железную груду, чтобы дать Кристине возможность сделать спасительный глоток воздуха. Яркий свет фонаря ударил ей в глаза, но она даже не зажмурилась, только расширила зрачок, но я размышлял об этом уже намного позже. Не знаю, что я прочел на ее лице, страх ли это был, или что-то иное, но одно я осознал очень четко — нужно срочно вытаскивать ее отсюда, иначе случится что-то ужасное. Я поднял сломанного робота, чуть не убившего Крис своим весом, и, отцепив железную руку от ее талии, что не ослабила свою мертвую хватку даже при падении, быстро уволок ее к стене какого-то здания, куда не доставал свет фонаря, благодаря чему там царила полная тьма. — Не шуми, — шепнул я ей, хотя и понимал, что в этом нет никакой необходимости, она и так всегда была тише воды, ниже травы. — Не бойся, я и мои братья не дадим тебя в обиду. Все будет хорошо. Такое часто случается: выходим на безобидную прогулку, а попадаем в какие-нибудь жуткие неприятности. Все это я говорил ей, надеясь успокоить, хотя в следующую секунду успокаивать пришлось уже меня. Потому что на меня блеснули два ярко-голубых огонька, сияющих на ее лице вместо глаз. В горле мгновенно пересохло. Я едва сдержал в себе порыв отпрянуть от девушки, а то и вовсе оттолкнуть ее. — Лео! — сердито закричало голосом Рафа с другой стороны улицы, и это меня отрезвило. — Чего ты там копаешься? Пора сваливать! «Разберусь позже» — мысленно я пообещал сам себе, отбрасывая страх и недоумение на задний план, а Кристину подхватывая на руки. — Держись крепче! И я бросился вслед за братьями, по пожарной лестнице забираясь на крышу, где всегда было безопаснее. Пускай мы разобрались с Крэнгами внизу, я знал, что это еще не все. Уж слишком мало их там было, обычно на нас нападают не меньше двадцати. Оказавшись наверху, я прилично разогнался, а затем оттолкнулся от пола. Прыжок. Ветер свистит в ушах, и треплет ее волосы, превращая их в танцующие волнистые щупальца. Я почувствовал, как Кристина сильнее обхватила мою шею, и я уже ждал, что она вот-вот закричит, но из ее груди не вырвалось ни единого звука до самого моего мягкого приземления. Удивительная… Так. Ладно. Нужно отыскать братьев, пока… — Лео… — вдруг тихо позвала она, и я наклонился к ней. — Кажется, у нас проблемы. Это ведь так называется? И только она произнесла эти слова, как откуда-то с неба началась лазерная перестрелка, от которой у меня на теле снова выступил холодный пот. О, Господи, ну неужели опять?! — Черт, вот только вертолета, набитого крэнгами, нам не хватало! — выругался я. — Я просто ненавижу понедельники! — Смотри!!! — вдруг истерично завопила она, и я бы ни за что не подумал, что это ее голос, настолько он изменился. Я резко вскинул голову и обомлел. Крэнги сбрасывали на нас бомбу. Мой мозг еще не успел переварить всей сути этой ужасающей информации, как вдруг раздался взрыв, невероятно оглушающей силы, и меня вместе с брюнеткой отбросило сильной ударной волной, словно коктейльные зонтики. Мои руки разжались, кольцо рук Кристины разорвалось, и она не сумела удержаться на моей шее… Я со всей силы ударился о твердую бетонную поверхность пола и по инерции проехал и перевернулся еще несколько метров, до крови ободрав себе незащищенные налокотниками и наколенниками участки кожи. Наверное, я никогда не узнаю, насколько времени я отключился, но удар был что надо. Голова сильно пульсировала, в ушах стоял противный писк, а все тело горело огнем. Издав хриплый болезненный стон, я попытался пошевелиться, чем доставил себе новую порцию боли. Но руки, ноги, голова более-менее целы, кости не сломаны, и это уже огромный плюс. Только ужасно ныли ребра, кажется, я что-то себе отбил. С трудом поднеся руку к своему лицу, я понял, что весь мой подбородок в крови. Губа. Она была безнадежно разбита. Но… где Крис? Где она?! Господи, я надеюсь, она жива?! С трудом оперевшись на свои трясущиеся руки, я попытался подняться, но вдруг ощутил, что кто-то решил мне в этом помочь. Этот кто-то не самым деликатным способом схватил меня за кромку панциря и потянул наверх, заставляя встать на колени. Я резко обернулся, из-за чего кровь тут же хлынула мне в голову, отдаваясь тупой болью в висках. Борясь с кругами перед глазами, я сфокусировался на держащем меня объекте. Вернее, объектах. Два Крэнга держали меня за панцирь, третий же целился в меня из огромного бластера. Все мое тело болело и ныло так, словно его часами пинали ногами. Голова сильно кружилась, и все цвета мешались в один раздражающий тошнотворный ком. Единственное, что не давало мне завалиться на бок, это пальцы робота, цепко схватившие кромку моего панциря. И сквозь гул в моей голове я расслышал слова, отнюдь не моих пленителей: — Объект находится у Крэнга, Крэнг. Крэнг запрашивает у Крэнга дальнейшее распоряжение объектом. Я сильно сжал веки и несколько раз поморгал, чтобы схватить в фокус того Крэнга, который это говорил, наверняка по какой-нибудь рации, и… Кристину. Она была в таком же незавидном положении, что и я: бот держал ее одной рукой за воротник старой кожаной куртки Эйприл и за большую часть ее волос, второй же рукой он направлял на нее дуло своего оружия. — Крэнг приказывает Крэнгу не удалять захваченный Крэнгом объект. Объект должен быть доставлен так называемому Шреддеру, которому должен доставить объект Крэнг. Что?.. Пурпурные Драконы, Крэнги, теперь еще и Шреддер! Кто же она такая, в самом деле?! А в это время, пока я потрясенно хлопал глазами, одновременно пытаясь справиться с внезапно подступившей тошнотой, Крис сделала то, чего от нее бы не ожидал никто. Она вдруг резко вскинула ногу и ударила совершенно невредимым (после такого взрыва-то!) коленом направленное на нее оружие. Выбить из рук она его не сумела, лишь отпихнуть в сторону, но этого секундного замешательства со стороны робота ей хватило, чтобы собрать силу в кулак и ударить урода по его железной челюсти. Тот, противно заскрежетав, немного попятился, выпуская ее собственность из своей руки, а она, тем временем, (несмотря на сильно нывшие костяшки пальцев!), повторно отправила свой кулак в область его грудной клетки. Совершенно потеряв равновесие, робот с грохотом незамедлительно отправился в горизонтальное положение, выпуская бластер из своей руки. Мгновенно среагировав, она схватила оружие с пола и, направив дуло на робота, который уже собирался подняться, без всяких колебаний нажала на курок… Отдача была довольно сильной, особенно для такой, как она, но она даже не пошатнулась, хотя должна была грохнуться прямо на пятую точку. Холодный пот градом катился с моего лица, а руки судорожно дрожали. Я боялся за эту странную девчонку, черт возьми! Оторванная железная голова с потухшими глазницами молча лежала рядом. Но не успел я как следует опомниться, как розовое существо внутри поверженного робота вдруг зашевелилось и в следующую секунду открыло злые глаза. Издавая отвратительные звуки, оно вырвалось из брюха робота и, семеня маленькими тонкими щупальцеобразными ножками, кинулось прямо на нее. На этот раз ее реакция на происходящее оставила желать лучшего — она не успела ничего предпринять, чтобы вовремя избежать встречи с чудовищем. В один прыжок оно оказалось на ней сверху, тут же впиваясь своими острыми зубами в ее голову и сшибая с ног, из-за чего она-таки упала на пол. Издав какой-то странный звук, не похожий на человеческий, однако очень мне знакомый, она попыталась оторвать от головы это внеземное порождение зла, которое отчаянно пыталось сожрать ее мозг, и, к счастью, ей удалось это сделать, как следует ударив по нему маленьким, но мощным кулачком. Чудовище ослабило свою хватку, и она, схватив его обеими руками, отшвырнула его в сторону. Не хило шлепнувшись на пол, розовое мерзкое создание с трудом смогло подняться и, издавая жалобные противные звуки, поспешило прочь. Смотря горящими глазами вслед удирающему уродцу, она, до сих пор сидя на земле, нащупала рукой бластер, что все еще лежал около нее. Снова схватив его в руки, и, взявшись за него покрепче, она отправила в спину ползучему гаду очередь из лиловых лазерных лучей. Издав вопль ужаса, похожий на крик простуженной чайки, тот придал себе намного большее ускорение и, уворачиваясь от выстрелов, чуть ли не галопом помчался подальше от нее, такой воинственной и при этом холодной, с оружием наперевес, которое она держала в руках впервые в своей жизни, но почему-то знала, как нужно с ним обращаться. Затем она поднялась на ноги, быстро окинула взглядом местность, наверняка чтобы найти еще кого-нибудь, жаждущего ее мести, тут же обнаружила меня, еще живого, продолжавшего сидеть на коленях (эти инопланетяне, очевидно, забыли, чем занимались, во все глаза уставившись на кудрявую воительницу), и без всякого предупреждения направила в мою сторону оружие. Я не успел даже вскрикнуть, как раздалась пальба. Я зажмурился, ожидая сильной боли, а, возможно, и внезапной, быстрой смерти. Но почувствовал лишь, что меня уже ничего не держит. Открыв глаза, я обнаружил своих недавних знакомых, пытавшихся меня убить, однако теперь валявшихся железной грудой на холодном полу. Рядом лежали и поверженные инопланетяне, испуская странный резкий запах ацетона. Так вот, как пахнет их кровь… Меня невольно передернуло. Я почувствовал, как перед глазами все снова куда-то поплыло, а все звуки смешались в один непонятный гул, похожий на жужжание пчел. Опершись на свои руки, я все-таки вывернул содержимое своего желудка, и немного отползя в сторону, таки позволил противной слабости охватить мое раненое тело. В глазах резко потемнело; мне показалось, что я проваливаюсь в холодную тьму. *** Очнулся я, как ни странно, в своей собственной кровати, весь перевязанный-перебинтованный и выжатый, как лимон. Позже, Донни, когда пытался запихнуть в меня ложку супа, объяснил, что они сразу же пришли ко мне на помощь, как только получили сигнал бедствия, отправленный с моего Ч-Фона, который несомненно отправила именно Крис. Как она сумела в нем разобраться и даже снять графический пароль, ведь никто ее в это не посвящал, никто так и не понял. И, что еще более странно, с того случая, когда с меня чуть не сняли панцирь, ее никто больше не видел. Даже проведать меня ни разу не пришла, а ведь я провалялся тут целых два дня. И я сразу заподозрил что-то неладное. Не так, как Донателло, конечно, который сразу решил, что она в чем-то да нехорошем замешана. Кстати, про ее связь с Крэнгами и Шреддером я говорить, естественно, никому не стал. Она и так со всех сторон совершенно не такая, но я не хочу думать о том, что она может быть врагом, и не хочу, чтобы другие так думали. Нет, неладное я почувствовал в том, что с ней наверняка что-то случилось. Она жизнь мне спасла. Ну не может же она после такого быть не такой в плохом смысле? Поэтому сразу же, как я почувствовал себя более-менее в норме, я решил ее разыскать. Случилось это только еще через два дня. *** Глупо. Конечно же, это так глупо — искать ее в таком огромном городе, она может быть, где угодно! Все равно, что искать иголку в стоге сена. Но я боялся, что она снова может угодить в лапы к врагам… Так я думал, сидя на холодном парапете, прижавшись панцирем к стене и задумчиво наблюдая за ночными огнями никогда не спящего Нью-Йорка. — Это вы называете «красивым», так? — вдруг раздалось рядом, и я едва не вскрикнул от неожиданности. Мда, помнится, так же реагировала на нас и Эйприл вначале, теперь же это прочувствовал на собственной шкуре и я сам. Внезапное появление кого-то — это очень жутко. Но было бы не так страшно, если бы это был кто-то из братьев, друзей или даже врагов. Жутко, когда появляется, легка на помине, та, которую ты упорно разыскиваешь и невольно все время думаешь о ней. — К-крис? — с трудом выдохнул я, когда она присела рядом, свесив ноги вниз. — Господи, у меня чуть сердце не выскочило… Как ты меня нашла? И… как… откуда… где же ты была все это время? Она молча сидела с закрытыми глазами, и я уже понял, что ответа мне от нее не дождаться. Тем не менее, я твердо решил узнать, с кем или же чем я имею дело. — Кристина… Мне очень нужно у тебя спросить. Хотелось бы, чтобы ты мне ответила. Не поворачивая головы и не открывая глаз, она кивнула. И я рискнул, несмотря на жар, нарастающий в груди от волнения. — Скажи мне, кто ты такая? — Я же сказала тебе, что не помню. — Я… — я бессильно вздохнул и сжал кулаки. — Я помню, что ты не помнишь. Но, прошу, скажи мне. Ты ведь и сама видишь, что ты совсем не такая. — Какая? — выдохнула она и прижала к груди колени, кладя на них подбородок. — Открой глаза. Она замерла, а затем медленно спрятала лицо в коленях. Я тяжело вздохнул. — Хватит уже скрывать от меня это. В этом уже нет никакого смысла, поверь. Я лишь хочу помочь тебе. Она не шевелилась. — Тебе нравится эта грань непонимания между нами? И она сдалась. Подняв голову, она подняла веки, и меня встретили уже знакомые мне красивые светящиеся голубые глаза. — Я знаю, что я не такая. Но я не знаю, почему. Ты… ты ненавидишь меня за это? Я сам от себя не ожидал, что рассмеюсь. И где она только таких слов понабралась? — Я ведь не сказал, что это плохо. Это даже здорово. — Правда? — Ты спасла мне жизнь, за что я перед тобой в долгу, который я обязательно должен выплатить. Если бы не твои способности, у тебя ничего бы не вышло. — Мои способности? — После того взрыва… ты должна была быть в таком же состоянии, что и я, ведь мы тогда были вместе. Но на тебе тогда не было ни царапины. — И что это значит? — Мгновенная регенерация, это же просто потрясающе! Она внимательно всмотрелась в мое лицо, вероятно ища насмешки или же еще чего-нибудь в этом роде, но я говорил абсолютно искренне. Кристина молча кивнула мне и снова положила голову на колени. Но мои расспросы на этом не окончились: — Могу я спросить еще кое-что? Молчание, которое я принял за знак согласия. — Почему ты никогда не улыбаешься? — М? — Она вновь подняла голову и, как мне показалось, с недоумением посмотрела на меня. — За все время нашего знакомства я ни разу не видел, чтобы ты улыбалась. — Как это? Ну… Я поднял уголки губ, демонстрируя ей свою улыбку. Ее зрачки уменьшились, а лицо приняло какой-то недоверчивый вид. — Зачем это? — Ну, улыбка символизирует то, что тебя что-то радует, что-то кажется интересным или смешным. Также это символ дружелюбия и хорошего тона. И вообще само по себе улыбаться приятно. Попробуй, и сама поймешь. Кажется, на меня посмотрели, как на дурака. И, кажется, я и сам почувствовал себя таким. Тем не менее, я решил, что улыбаться я ее научу. Но не сейчас, позже. Я начал судорожно размышлять, чем заполнить этот неловкий момент, но Крис меня опередила: — Могу и я спросить? — Кхм-кхм, конечно. — Когда я пришла, ты сказал, что у тебя чуть не выскочило сердце. Что это — «сердце»? Я удивленно выпучил глаза. — Ну… сердце — это орган, который находится внутри каждого из нас. Люди, ну и не только люди, любят говорить, что им можно чувствовать. — Можно посмотреть? Я сглотнул. Только, если препарировать… — Его нельзя увидеть… По крайней мере, сейчас. Его можно только услышать. Ее зрачки снова стали большими. Я почувствовал, как кровь бросилась мне в лицо. Стало жарко. Я прерывисто выдохнул и придвинулся к ней ближе. Она не сменила положение, продолжая смотреть с зажегшимся интересом, и я позволил себе приобнять ее за плечи и притянуть к себе, так, чтобы ее щека тесно прижалась к моему пластрону. Сам не зная, зачем, я обнял ее и второй рукой. Наверное, чтобы она была ближе… — Что ты делаешь? — негромко спросила она, замерев. — Это называется «объятья». Помогает, когда тебе плохо или грустно. От них всегда становится легче. — А… — начала что-то говорить она, но я не дал. — Т-ш-ш. Чтобы его услышать, не нужно шуметь. Слушай. Она затихла. — Ну? — прошептал я. — Слышно? — Слышно. Спасибо…

Конец flashbaсk