Диамант

Вадим, как и обещал, раздобыл не только шезлонг, но и расположил его в тенечке, а не на палящем солнце, чтобы Людмиле Ивановне совсем было уютно, комфортно и голову не напекло. Солнечного удара для полного счастья ей как раз и не хватало, да и с больной головой она становилась вредной — не фея, а ведьма какая-то. Откуда-то приволок столик, на котором поставил пару стаканов, но уже не бумажных, а самых настоящих стеклянных, чтобы их ветром не сдуло, и термос с чаем. — Ты такой заботливый, — Людмила Ивановна ласково провела кончиками пальцев по плечу Вадима, когда тот склонился над ней, чтобы снять с нее босоножки. — Я буду здесь рядом на палубе, звони, если что-то понадобится, тотчас примчусь, — улыбнулся он ей в ответ. Людмила Ивановна томно прикрыла глаза и кивнула головой — конечно, удерживать парня возле себя не имело никакого смысла, она все равно собиралась подремать на свежем воздухе. — Принеси мне, пожалуйста, легкое покрывало из каюты, и можешь быть свободен, — попросила Людмила Ивановна и махнула рукой, где по ее предположению должно было находиться лицо Вадима, чтобы теперь прикоснуться к его щеке. Но промахнулась… Свою новую знакомую Вадим заметил сразу, как только укрыл Людмилу Ивановну принесенным покрывалом и отошел от нее. Приближаться к женщине он не стал, чтобы не выглядеть в ее глазах навязчивым. Привалившись к перилам, он наблюдал за ней из-под опущенных век, делая вид, что его интересует лишь струящаяся вода за бортом. До обеда было еще довольно далеко, приходилось стоять в расслабленной позе и вот так рассматривать разношерстную публику, собравшуюся на яхте. Ни одного знакомого лица, не считая Ольги, чтобы ненавязчиво выспросить все про игру за накрытыми зеленым сукном столами в баре. Впрочем, куда он торопился? Совершенно не нужно гнать коней. Всему свое время. Но с другой стороны, стоять и пялиться на публику и струящуюся воду за бортом довольно скучное занятие — хотелось в Париж и убивать, то есть все и сразу. Ольга сидела в компании плохо одетых мужчин. Теперь Вадим прекрасно разбирался, сказывалась наука Людмилы Ивановны, что джинсы и футболки, что были одеты на них, куплены на рынке, не в бутиках однозначно. Ему показалось, что спутники его новой знакомой были немолоды, точнее они были не очень старые, по крайней мере, по возрасту не должны быть старше Ольги, а, скорее всего, ровесники ее, но та выглядела гораздо лучше их, ухоженней, а от этого казалась моложе. Похоже на то, что с его Людмилой Ивановной Ольга была примерно одного возраста, то есть дама под сорок, решил Вадим, продолжая наблюдать за женщиной. Все равно делать было нечего, как только строить догадки. Оглядевшись по сторонам, Вадим попытался найти взглядом такую же скучающую одинокую личность, как он, тогда непременно познакомился и нашел тему для разговора, будь то женщина или мужчина, без разницы. — Идите к нам! — неожиданно позвала его Ольга и помахала рукой, чтобы он ни на секунду не усомнился, что это обращаются именно к нему. Не спеша, делая вид, что ему и одному было вполне комфортно, Вадим приблизился к компании. — Берите стул и присаживайтесь за наш столик, — предложила Ольга. — Мы тут проводим дегустацию виски, изготовленного в домашних условиях. Присоединяйтесь. — Я не пью с утра пораньше, — поморщился Вадим. Он не любил и никогда даже не пробовал домашние настойки, наливки и любой другой алкоголь, приготовленный кустарным образом. Интересоваться мнением по поводу их сомнительного качества — это не к нему. — А кто тут пьет? — заразительно рассмеялась Ольга, и ее поддержал нестройный хор голосов мужчин. — У нас на всех всего-то чуток, исключительно для пробы. Как в лучших домах Лондона и Парижа, у нас никто не неволит — не хотите не пейте, а пригубить и высказать свое мнение все же стоит. Человек старался. — Настоян на настоящем самогоне, не подделка и не туфта какая-нибудь, — один из мужчин налил в крошечную рюмку «виски» из обычной пластиковой бутылки из-под минералки. «Шестьсот грамм у них, — отметил про себя Вадим, — а не четушка». Из вежливости он поднес рюмку к губам, слегка смочил их, почмокал, делая вид, что пытается разобраться со вкусом и... неожиданно для себя все выпил. — Еще можно? — попросил он, протягивая пустую рюмку мужчине, который разглагольствовал по поводу домашнего виски. Вадим решил, что он как раз и есть тот человек, который старался. — Понравилось? — мужчина не скрывал видимого удовольствия. — Неожиданно, — согласился Вадим. — Никакого запаха и привкуса самогона, это раз, два, я хоть и не большой знаток и любитель крепких напитков, но настоящий виски, мне казалось, от поддельного всегда смогу отличить. А тут не смог. Решил попробовать сделать это со второй попытки. — И не пытайтесь, не получится, — продолжая смеяться, замахала руками Ольга. — А мне очень нравится смородиновка в исполнении Анатолия. Это что-то с чем-то. — Смородиновка будет только осенью, — отозвался мужчина, — когда новый урожай созреет. Не люблю ставить на замороженной ягоде. Вкус не тот, да и крепость уходит. — А сколько градусов сей напиток? — спросил Вадим, чувствуя, что слегка захмелел. Он взглянул на Ольгу, а потом вдаль на корму за ее плечо. Ему показалось, что там он увидел Ангела, никак не меньше, белокурого Ангела в бледно-розовом газовом платье. Вадим даже рукой перед лицом помахал, чтобы видение исчезло, но оно продолжало оставаться на месте. — Всего сорок, как в обычном виски, — пожал плечами Анатолий. — Вот когда я абсент делал, там совсем другое дело. Повторная возгонка… Все шестьдесят выжал. А цвет… А аромат… Но Вадим его уже не слушал. Он поднялся и пошатывающейся нетвердой походкой пошел к Ангелу, как ему показалось, манившему его рукой. Но видение исчезло, испарилось — и только роза, такого же нежного оттенка, как платье Ангела, осталась лежать на том месте, где он стоял. Вадим прикоснулся рукой к цветку, стараясь не уколоться об острые шипы, огляделся по сторонам, пытаясь понять, куда с палубы могло уйти это небесное создание. Двустворчатая дверь, ведущая вниз к каютам, зазывно колыхнулась. Вадим устремился туда. За ней. Но в длинном коридоре Ангела тоже не было видно, видимо, создание успело исчезнуть в одной из кают. Вадим пробежался по коридору от одной двери до другой, пытаясь понять, за которой спрятался Ангел. Но все тщетно. Не стучаться же в каждую дверь? Разочарованно вздохнув, он вернулся к лестнице, где остался лишь легкий шлейф духов, Вадим даже не сомневался, что так мог пахнуть лишь Ангел в бледно-розовом платье, и никто иначе. На нижней, самой первой ступеньке лестницы, ведущей наверх, лежала туфелька, как в сказке, она могла принадлежать только Ангелу, больше никто не пробегал по этому коридору — все отдыхали на верхней палубе. — Золушка, убегая, потеряла хрустальную туфельку, потому что та была ей немножко велика. А почему ты ее потеряла? — хмыкнув, проговорил Вадим. Он наклонился и поднял потерю, соображая, в какой карман бы ее спрятать. А потом решительно направился в свою каюту — ну, в самом деле, не таскать же туфлю с собой и не предлагать всем особам женского пола на корабле примерить ее. А вдруг на самом деле кому-то она окажется впору? Но это окажется вовсе не его Ангел. И что с этим делать? Спрятать туфлю от греха подальше. И уж во всяком случае не пытаться надевать на ноги девушкам… Проснулся Вадим, точнее его разбудила Людмила Ивановна, перед самым обедом. Отдых на верхней палубе пошел ей явно на пользу, по крайней мере, она не выглядела такой бледной, как самом начале путешествия. Да и судя по всему у нее появился аппетит, так как она стащила одеяло с Вадима и довольно бодро потребовала, чтобы тот немедленно привел себя в порядок и сопроводил ее в кают-компанию. Рассеянно улыбаясь, Вадим слушал Людмилу Ивановну, не совсем понимая, что от него она хочет. Ему снился такой дивный сон, а его разбудили. В первый момент ему даже показалось, чти и Ангел в легком платьице ему приснился, он сунул руку под подушку, куда положил подобранную туфельку, но та оставалась лежать на своем месте. Нет, не сон. Девушка существовала на самом деле. — Да-да, — я сейчас, — проговорил Вадим, подскакивая с кровати. Конечно, ему надо в кают-компанию. Ангел ведь тоже туда придет — деться с яхты ей просто некуда. И не манной же небесной она сыта?.. Обед из трех блюд, как и положено, первое, второе и компот, был неплох. Конечно не ресторанная еда с выбором по меню, но и суп, и отбивная были приготовлены вполне достойно. Если бы даже все было абсолютно невкусно, Вадим все равно съел бы все до последней крошки и еще попросил бы добавки — он совершенно не выносил чувства голода. Когда он бывал голодным, ему казалось, что кроме как о еде, он ни о чем и думать больше не мог. Людмила Ивановна непрерывно болтала за обедом, пока он высматривать свою незнакомку в одной туфельке. Его спутница рассказывала о тех, кто присутствовал в данный момент в кают-компании, то есть о друзьях и знакомых Алла Фа, называя их по именам и прося запомнить, кто есть кто. Здесь никто представлять и знакомить друг другом не будет — подразумевалось, что, раз собрались, то однозначно все знакомы. Это не на светских раутах, и, следовательно, церемонии излишни… Вадим досидел до самого конца обеда, но девушка так и не появилась… По второй половине дня на верхней палубе было уже не так замечательно, как с утра — на небе появились тучки, они скрыли солнце, и периодически стал накрапывать мелкий дождь. Правда, стало легче дышать — спала жара. Народ потянулся в бар за игровые столы. Так ничего и не вызнав, Вадим решил, что будет пока присматриваться к окружающим, а сам станет при этом находиться неотлучно рядом с Людмилой Ивановной — она всегда подскажет и объяснит, ежели чего. По крайней мере, в беде не бросит. — Пойдем, — и та буквально потащила Вадима к одному из столов, за которым сидела напомаженная тетка, другого слова для ее определения он не смог подобрать, в цветастой одежде, как у цыганки. Вадим сразу обратил внимание на ее руки, унизанные дешевыми побрякушками разных размеров. «Странные люди находятся в окружении Алл Фа», — успел только он подумать. — Жанна Марковна, мы к вам, — довольно громко произнесла Людмила Ивановна и уселась напротив тетки. Вадим вежливо поклонился даме и тоже присел за этот же стол. Ему было абсолютно все равно, с кем играть и во что играть, и даже не разношерстная публика в баре занимала его — он продолжал высматривать Ангела в бледно-розовом платье. Мужчины, с которыми он познакомился на палубе, сдвинули вместе несколько столов и рассели за ними всем гуртом. Ольга в компании трех женщин неопределенно возраста уже играла в преферанс за одним из столов у самого входа в бар. За столом по другую сторону двери четверо мужчин тоже писали пулю. — А мы во что будем играть? — ослепительно улыбнувшись, обратился Вадим к дамам за своим столом. — Дождемся четвертого для компании и зарубимся в покер, — фыркнула Жанна Марковна. — Я других карточных игр не признаю. Но могу погадать? Например, на картах Таро предсказать ваше будущее. — Не надо, — снова улыбнулся Вадим. — Я его боюсь. — Отчего же? — несколько истерично рассмеялась Людмила Ивановна. Вадиму показалась, что она несколько возбуждена. — Мы попросим Жанну Марковну почистить твою карму, — проговорила Людмила Ивановна, нервно похихикивая. — После чистки моей кармы на ее месте может образоваться черная дыра, — фыркнул Вадим, он всегда считал экстрасенсов и медиумов шарлатанами, играющих на человеческих страстях и пороках. Но видеть их за игрой в карты никогда не приходилось. Вадим не мог понять в то же время, что происходило с Людмилой Ивановной. Страсть к игре — самая сильная из страстей, как замерил Александр Пушкин, но не до такой же степени. Уж скорее бы еще один игрок появился, что ли. Не прошло и пяти минут, как тучный мужчина, поинтересовавшись, не возьмут ли его дамы в свою компанию, оказался четвертым за их игровым столом. Он же и положил карты на сукно. Вадим распечатал новенькую колоду, перетасовал, предложил Жанне Марковне, сидящей от него слева, подснять и раздал всем по пять карт. Игра началась. Играли в классический покер без джокеров, ставки были маленькие, копеечные — на кон ставили по сотне, а потом редко кто из четверых сильно поднимал. Вадиму карта не шла, но это его совершенно не огорчало — зато давало возможность приглядываться к другим игрокам. Проиграв порядка десяти тысяч рублей, несмотря на протесты Людмилы Ивановны, Вадим вылез из-за стола и, покинув компанию, отправился перекурить на воздух. Совершенно неожиданно к нему присоединилась Ольга. — Надоела скучная игра? — спросила она лукаво и затянулась по-мужски сигаретой, а потом выпустила дым через ноздри. Вадим кивнул и залюбовался женщиной — такие ему нравились. Как правило, они и в карты играли сильно, по-настоящему, а не так, как две клуши — Людмила Ивановна и Жанна Марковна. Те тряслись над каждой ставкой и сразу сбрасывали карты, если кто-то повышал. Но это им совершенно не мешало проигрывать. — Не хотите поиграть в нашей компании? — спросила Ольга, выпуская клубы дыма. — Неужели такие нежные создания тоже играют в азартные игры на деньги? — усмехнулся Вадим, глядя через ее плечо. Похоже, последний вопрос он не расслышал. Ольга не отнесла сказанные слова на свой счет и, обернувшись, бросила быстрый взгляд за спину туда, куда смотрел Вадим. Она заметила мелькнувшее нежно-розовое воздушнее платье. — Это дочка Алла Фа, — усмехнулась она. — Золушка… Несчастное создание. — Почему Золушка? — выразительно поднял брови Вадим, вспомнив о туфельке, лежавшей у него под подушкой. — Отец берет ее иногда с собой на бал, то бишь на корабль, чтобы та отдохнула от мачехи и сводных сестер, которые несколько старше ее по возрасту, но до сих пор не замужем и поэтому гнобят девушку не по-детски. — Откуда известно? — хмыкнул Вадим. То, что сообщила ему женщина, показалось забавным. — А мать современной Золушки куда делась? — Вышла замуж за иностранца и уехала, бросив дочь в России. Ольга затушила окурок в пепельнице. — Обычная история, — пожала она плечами. — Мать решила, что отец-бизнесмен сможет дать дочери здесь больше, чем она ей там. А Алл Фа женился вторично на своей овдовевшей компаньонке с двумя детьми, окунулся с головой в дела, а дочь скинул на руки мачехе и нянькам. — А имя у Золушки имеется? — спросил Вадим. — Луиза, — улыбнулась Ольга. — Но она на это имя почти не откликается. Как и ее отец, она предпочитает односложные сокращения. И в миру к ней обращаются Лу или Луи. Последний вариант менее предпочтителен, так как это обычно ассоциируется с французскими королями. Так что Лу. — Значит, Лу, — стукнул себя по бедрам Вадим. — Вы так и не ответили на мой самый первый вопрос: «Играют ли такие нежные создания в карты на деньги?» — Играют, — рассмеялась Ольга. — Еще как играют, блефуют и выигрывают. Но вы тоже мне не ответили… — Сыграл бы в вашей компании, — кивнул Вадим. — С вами в паре. Идет? — А у вас получится распознавать мои маячки? — хмыкнула Ольга. — Вы же видите меня впервые. — Вот и проверим, — улыбнулся Вадим, подставляя женщине локоток каралькой, но улыбка тут же сошла с его лица — он вспомнил об ожидающих его за столом двух женщин и мужчине, которые его ни за что не отпустят от себя, если он не найдет себе замену. И каково было его изумление, когда он увидел на своем месте незнакомого мужчину, с которым азартно торговались его дамы, а тучный Борис все поддерживал. Такого он совершенно точно не ожидал — думал, что все скучают в ожидании его, но оказывается, он сильно ошибался. — Ваша работа? — прошептал Вадим, наклоняясь к Ольге. Та неопределенно повела плечами… Компания из шести человек за их игровым столом собралась довольно серьезная и… с толстыми кошельками. Игроки не столько стремились, в отличие от него, выиграть, сколько потрепать себе и окружающим нервишки, причем достаточно серьезно. Чтобы заболеть картами, Вадим знал это не понаслышке, надо хотя бы раз сыграть на деньги и желательно по-крупному. А у сидевших за столом, похоже, была не болезнь, а инфекция. Как и Ольга, Вадим в первый игровой час присматривался к своей партнерше, стараясь распознать, посылаемые ему знаки. Он тоже не оставался в долгу, проигрывая помаленьку, чтобы вступить в бой несколько позже. Деньги в его случае не главное, главное голова и руки. Карты Вадим держал вполне профессионально — видел их только он сам, но и только одним глазом. Он долго тренировался держать карты именно так и никак иначе, не давая сопернику ни малейшего шанса увидеть хоть что-то из-под его ладони. — Там, где правила игры не позволяют выиграть, английские джентльмены меняют правила, — многозначительно изрек Сергей, один из игроков их компании, только что проиграв приличную сумму и выразительно взглянув в сторону двух эстетствующих иностранцев, судя по именам то ли англичан, то ли американцев. — Карта не лошадь, — на ломаном русском сказал один из них, — к утру повезет. Вадим с ним был абсолютно согласен, но ему надо было, чтобы везти начало не позже часа, который он отвел себе для проигрыша. — Человек — существо азартное, — вторил ему другой иностранец, говоривший несколько лучше первого. — Хорошего ему мало. Ему подавай самое лучшее. Чарльз Лэм. «Англичане, не американцы, — утвердился в своих наблюдениях Вадим. — Стал бы американец цитировать английского публициста». Он позволил выиграть еще несколько сдач, подмигнул Ольге, что начинается настоящая игра. — Давненько я не брал в руки шашек, — Вадим потер руку об руку, перед тем, как взять со стола карты, словно проверяя чувствительность подушечек пальцев. Правда, это ему не нужно было — его конек — феноменальная память. Вадим давно уже запомнил все различия карт в колоде, которой они играли, и по рубашкам мог с большой вероятностью сказать, где какая. Кто его хорошо знал и пытался играть с ним на большие деньги, оговаривал в основных условиях, что после каждой сдачи будет вскрываться новая колода карт. А он не спорил — тут, как при игре на скрипке, чтобы стать настоящим маэстро, нужна постоянная тренировка, и мелодию можно провести непрерывно, как бы «на одном дыхании», а можно добавлять разнообразия и выразительности, например, пиццикато или деташе. Но сегодня явно был не его день, точнее уже ночь. И даже не потому, что карта по-прежнему не шла — Вадим умел и любил блефовать. Суть не в этом. Поначалу весь зал дружно вздрогнул, выдохнул и затих от звона разбитого стекла, несмотря на то, что в баре до этого было довольно шумно. Девичий тоненький голосок робко произнес: — Разбитая в два часа ночи бутылка водки — признак духовности. Все дружно взглянули на часы — ровно два часа, как и было сказано. Зал выдохнул и захлебнулся в истерическом смехе. Серьезный настрой был сбит. А потом то там, то тут мелькал светло-розовый шифон, не давая Вадиму сосредоточиться. Несмотря на внешние и внутренние помехи, ему все же довольно легко было посылать Ольге ее же маячки, которыми та щедро делилась. Им удалось довольно легко обобрать на их фунты стерлингов англичан, которые тоже пытались играть на лапу — это видно было невооруженным взглядом. Последняя пара игроков за их столом играла честно, искренне полагая, что их манера должна прийтись их партнерам по душе, а то, что они проигрывали непрерывно, так за несколько часов, проведенных вместе, остальные к этому уже привыкли. Вадиму безумно хотелось курить, но за игровыми столами этого никто не делал, а объявление перерыва было равносильно прекращению игры. Желание добить англичан было сильнее — хотелось увидеть поднятые к потолку их руки, когда они не смогут или не захотят делать ставку. Первыми потеряли интерес «честные» игроки, а без них пропадал весь смысл четко налаженной системы раскрутки иностранцев. Заметив это, Ольга изъявила желание сходить на перекур и попудрить носик. Она собрала со стола выигрыш, всем своим видом показывая, что с нее достаточно, и к игре она больше не вернется. Вадим даже не дернулся с места, чтобы составить ей компанию. И даже не потому, что опасался, что их могут заподозрить в нечестной игре, ему надо было к своей даме, которая с переменным успехом то выигрывала, то проигрывала — во время игры он периодически выразительно посматривал в ее сторону. Но та как будто и не собиралась покидать игровой зал, несмотря на поздний час…