Диамант

На вечеринке Виталик откровенно скучал. Он и представить себе даже не мог, что на ней окажется самым молодым — невыразительные старики и старухи откровенно пялились на него, как на инородное тело. Наверное, он их смущал тем, что зевал на лекции о сексе и даже не прикрывал рот ладонью для приличия, а потом на конференции — докладчики упирались в него глазами, словно пытались донести до его ушей информацию, а он им совершенно не отвечал взаимностью, глядя куда-нибудь в сторону и полностью отключившись. Чтобы не травмировать неустоявшуюся психику новоявленных секс-бомб и мачо, Виталик, не дожидаясь окончания перерыва перед тренингом, тихо по-английски слинял, не чмокнув на прощанье Людмилу Ивановну. Обойдется, судя по всему, последний бойфренд не шибко ее вниманием жаловал, нечего снова привыкать к хорошему. Сама так решила. Соскучится по нему и по сексу позвонит и назначит встречу, а сейчас мамочке не до него — у нее подопечные совсем иного толка. И им, ой как, помощь ее требуется… На улице накрапывал противный мелкий дождик, который пыжился, грохотал, сверкал, но никак не мог излиться ливнем. Виталику это что-то напомнило. Он не стал выходить на улицу, а прямо из холла центра красоты госпожи Войцеховской заказал такси, точнее за него это сделала улыбающаяся противной дежурной улыбкой администратор Лена согласно бейджику на стойке — не царское это дело номера диспетчерских наизусть помнить. — Ожидание из-за дождя, — предупредила его девушка. Виталик согласно покачал головой — подождет. Постоит на крыльце, покурит, не растает от дождя, не сахарный. У него совершенно не было желания возвращаться в душное помещение, где проходила вечеринка, совершенно не приспособленное под конференц-зал. — Сколько ожидание? — несколько запоздало спросил он, когда администратор уже назвала адрес, откуда следовало забрать пассажира, и положила трубку. — Сказали минут пятнадцать-двадцать, — неопределенно пожала она плечами. «Такси никогда раньше и не приходило», — вяло подумал Виталик, доставая из заднего кармана джинсов мятую пачку с единственной сигаретой. — У нас не курят, — недовольно поморщилась Лена. — А я и не буду, — тряхнул головой Виталик и, распахнув двустворчатую стеклянную дверь, вышел на улицу под моросящий дождь. Ну и что с того, что он намокнет? Прическе и джинсам это не повредит, рубашку, конечно, придется постирать — на ней могли остаться пятна от капель… Такси, как и обещали появилось спустя двадцать минут. В салоне машине воняло табаком, псиной и кислыми щами. Такими его деревенская бабушка кормила в детстве. Виталик окинул взглядом такси — вроде чисто. Но запах… Ждать следующую машину не было ни сил, ни желания. Но и идти домой пешком было далековато, да и сыро. Можно, конечно, поболтать с Леной на ресепшне, пока не освободится Людмила Ивановна, она его домой подвезет. Но и это не вариант — Лена могла решить, что он к ней клеится. А ему это надо? Еще вариант — позвонить Вадиму. А вдруг он так и сидит на горшке? — Это от предыдущего пассажира и его собаки запах остался, — заметив его замешательство произнес водитель. — Мужик был одет чистенько, ничего не могу сказать, и бобик явно домашний, но дюже вонючи оба оказались. Сам чуть не задохнулся, пока довез их до места. — Радует, — совсем не радостно отозвался Виталик. Он так и не решил, хотел бы поехать домой в этой машине, но потом решился и плюхнулся на пассажирское сиденье. — Домой. Виталик назвал адрес, располагая этим словом к себе водителя, мол, не развлекаться он едет, а отдыхать после тяжелого трудового дня, и не где-нибудь под теплым боком у любовницы, а в холодной холостяцкой постели. Таксист не гнал, по дороге не грузил пассажира своими проблемами и шансоном. В тишине и спокойной обстановке, пока его везли домой, Виталик смог немного подумать о том, что ему сказал Вадим, а главное о том, что он сам поведал ему. Поверил ли тот? Повелся? — Сдачи не надо. Виталик подал водителю несколько купюр и отмахнулся от десятников, которые тот пытался ему дать в обмен. Он привык давать щедрые чаевые, когда его хорошо обслуживали. — Оленька? — удивился Виталик, подходя к подъезду и замечая девушку, сидящую на лавочке. — Она самая, — радостно отозвалась девушка из-под большого черного зонта. Виталик не понял, радоваться ему или огорчаться. — Понимаешь, ключи в ливневку уронила… Радостные нотки в голосе Оленька, как истинная актриса, тут же сменила на грустные. — Ага, — кивнул Виталик. — А я по чистой случайности оказался самым близко живущим твоим знакомым, — продолжил он с сарказмом. — Так и есть. Черный зонт согласно качнулся. — И телефон тоже? — вздохнув, продолжил Виталик. — Представляешь, ты угадал, — хохотнула Оленька, выглянув из-под зонта и подмигнув своему собеседнику. — Я не только по неосторожности лишилась ключей, но и телефона и денег, чтобы вызвать такси и оплатить поездку. — И все эти предметы ты тоже уронила в ливневку? — настороженно спросил Виталик. — Ну да, — снова кивнул зонт. — Я сумку уронила. — Пойдем, покажешь. Виталик схватил Ольгу за руку. Ему совершенно не хотелось, чтобы та ночевала у него — она ведь за этим пришла. Могла заявиться мамочка, возбужденная после кинки-вечеринки и жаждущая секса. А с другой стороны, пусть приходит — он же с Танечкой Печкиной, как та и хотела, выдавая ему фотографию девушки и машину, чтобы возить на ней ее. — Что это за дамская сумочка, которая в состоянии провалиться через решетку? — спросил Виталик. В его представлении нормальная женская сумка сродни туристическому рюкзаку, а котором есть все, что надо, но в основном то, от чего избавиться не жалко. — Клатч, — ответила Оленька. — Клатч, значит, — повторил за ней Виталик и тут только заметил, что на девушке надето вечернее платье с блестками. — На вечеринке была? — Была, — кивнула та. — А почему вдруг оказалась одна? Под дождем? — Виталик поежился от вечерней прохлады. — С парнем поссорилась. Он высадил меня из машины, — хмыкнула Оленька и взяла Виталия под руку, приготовившись вести его к месту утери сумки. — Пожалел — свой зонт дал, чтобы я не промокла. Я хотела вытащить телефон из клатча, а он, фьють, выскользнул из рук и юркнул в дырку. — Веди, — согласился Виталик, вставая под зонт. — То-то я смотрю, что у элегантно одетой барышни мужская вещь в руках, совершенно не гармонирующая с ее образом… Возле злосчастной ливневки Виталик вынул из кармана джинсов телефон и набрал номер Оленьки. Откуда-то из-под земли пошел вызов. — Я же сказала, что все там, — Оленька ткнула пальцем на решетку. Виталик посветил экраном в ямку сквозь решетку — ничего не видно, самим не достать. Придется обращаться к специалистам. Еще бы знать, к кому. Впрочем, был у него один знакомый, работающий в коммунальных службах. Он тут же позвонил ему, совершенно забыв, который час. — Привет, Виталий, — отозвался тот недовольно. — Что, унитаз засорился? Заливаешь соседей? — Извини, что побеспокоил, — ответил Виталик. — Хуже. Сумочка моей подружки проскользнула в решетку ливневой канализации. — Опа, — присвистнул тот на том конце провода. — Я, конечно, помогу тебе, но только завтра. Оленька занервничала и затопала ножкой. Виталик расценил ее нервозность по-своему. — А сегодня никак нельзя? — спросил он. — Сто баксов… — Согласен, — кивнул Виталик, страшно обрадовавшись, что ему так дешево обойдется услуга. Он назвал адрес и ориентир на дороге, чтобы человек смог легко найти, в какую конкретно ливневку упал клатч Оленька. — Ну, пошли, несчастная, ко мне, — хмыкнул Виталик. — А может, тебе дать денег на такси и оправить тебя домой? — Не получится, — скривилась девушка. — Думаешь, мне эта мысль не приходила в голову? Я сразу хотела поднять руку и поймать машину. Но вот незадача — родители именно сегодня уехали на дачу. Так что, домой без ключей попасть я не могу. И смысла ехать туда нет никакого. Либо клатч, и я от тебя отстану, либо веди к себе и развлекай до утра. — Подождем? — предложил Виталик, оставаясь на месте и не собираясь никуда уходить. — Пойдем хотя бы в кафе, — передернула плечами Оленька. — Я продрогла и не отказалась бы от рюмки чая. — В этот час нам не продадут алкоголь, — фыркнул Виталик, — но чашку кофе могут и налить. Или чая… Прямо напротив них подмигивал неоновой вывеской караоке-бар «Фасоль». Звучало не очень аппетитно, по крайней мере для Виталика — фасоль тот на дух не переносил ни в каком виде. Даже само слово вызывало у него стойкий рвотный рефлекс какое-то время. Но делать было нечего, пришлось идти в «Фасоль» и слушать фальшивых исполнителей — вблизи от нужной им ливневки не располагалось больше ни одного увеселительного заведения. Зато из окон караоке-бара, если удачно удастся занять место, можно, отодвинув плотную портьеру, наблюдать, что происходит в этот самый момент на улице. Посетителей в баре на удивление оказалось немного — видимо, сказывалось, что завтра рабочий день. В полутемном зале со сцены чуть с хрипотцой голосом пела молоденькая ведущая караоке-бара, пока не было желающих взять в руки микрофон. Чувствовалось, что она тщательно готовилась к этому выступлению, стараясь привлечь внимание немногочисленной публики только к себе, а не к тарелкам, чашкам и бокалам. В чем-то она даже преуспела. Буквально на минуту бряцание столовых приборов прекратилось, и все устремили свои взоры на ее длинное обтягивающее ядовито-красного цвета платье и поднятые в высокую «бабетту» антрацитовые волосы. В зале вскоре совсем погасили свет, и теперь волей-неволей приходилось наблюдать за действом на сцене, где в свете стробоскопов двигалась певичка, порой выставляя в разрез платья длинную стройную ногу на высоченной шпильке такого же ядовито-красного цвета. Она держала в руках, затянутых в перчатки до локтя, тонкую сигарету в длинном мундштуке, изредка поднося ее к напомаженным губам и делая затяжку, отчего огонек сигареты светился чуть ярче. А потом выпускала струйку дыма в потолок. Но не она привлекла внимание немногочисленной публики. Из-за одного из столиков поднялись трое — две дамы средних лет и молодой мужчина. Они приблизились к сцене и начали уже свое действо, хотя до этого о чем-то довольно громко спорили на грани скандала, порой заставляя непроизвольно оборачиваться в их сторону. Мужчина ничем особым не выделялся, точнее встретив такого на улице, пройдешь мимо и даже не обернешься. И ростика невысокого, и волосенки жиденькие светлого непонятного оттенка. Одно достоинство по нынешним временам — отсутствие «пивного» животика. Впрочем, от своих мужских собратьев все же он отличался еще и слаженностью фигуры, обтянутой в джинсы и футболку — совсем не танцевальный дресс-код. А дамы… Дамы по классике… Одна — яркая брюнетка, этакая женщина-вамп, во всем черном, лаковом и с ярким макияжем. Ее прическа особенно привлекала внимание — строгое каре до плеч, волосинка к волосинке, волосы словно спрямлены «утюжком». Зато вторая была блондинкой с легкомысленными кудряшками, которые при любом ее покачивании головой разлетались в стороны, словно воздушные. И платье на ней было светло-кремовое из легкой шелковой ткани. День и ночь. Они под музыку в танце стали делить мужчину, из-за которого ссорились за столом. Сплетение рук, сплетение ног, прогиб в спине — не он вел их в танце, сменяя одну на другую, а они его. И каждая не хотела уступать. Руки на плечах, руки на талии… Он сбрасывал, пытался солировать. Но ему это никак не удавался. Женщины по очереди вели его, выхватывая из рук соперницы. Ни один волосок по-прежнему не шевелился на голове брюнетки, и наоборот кудряшки блондинки никак не могли лечь на место. Холод и страсть. Цепочка переплетенных шагов с брюнеткой закончилась, и блондинка просто вырвала мужчину у той, заставляя его теперь двигаться с ней быстрыми шагами. А потом забросила свою ногу ему на талию. Мужчина, сделав несколько вращений с блондинкой на руках, заставил ее опуститься в шпагат, и так оставив сидящей на полу, ушел к брюнетке. Наконец, ему удалось стать ведущим в танце, а не ведомым. Его губы изогнулись в саркастической ухмылке, и это не осталось незамеченным публикой в зале. Он и брюнетку заставил опуститься в шпагате на пол рядом с блондинкой. А затем легким движением под последние звуки танго запрыгнул на сцену. Несколько простых па, и он покинул сцену вместе певичкой, уводя ту с собой. Виталик так увлекся зрелищем, что забыл поглядывать за шторку и чуть не пропустил звонок от своего коммунального знакомого. — Сумочку дамочки извлекли, — сообщил тот радостную новость. Все, можно попросить счет и сваливать. — Сколько я тебе должен за беспокойство? — спросил Виталик. — Свои люди, сочтемся, — хохотнул знакомый на том конце провода. — Завтра встретимся, разговорчик небольшой наклевывается. А сейчас стою у ливневки и жду вас. Виталик недовольно поморщился. Он, конечно, никогда не отказывался оказать услугу за услугу, одним словом, ты — мне, я — тебе, но предпочитал платить деньгами. — К дамочке присмотрись, — сказал знакомый и нажал «отбой». — Пойдем, — Виталик потащил Оленьку на выход. Но та категорически не желала уходить из бара, она вцепилась в микрофон мертвой хваткой и собиралась спеть не одну песню. — Хорошо, — кивнул он, — так быть, развлекись, а я на перекур выйду на улицу. — Отравись, — согласилась Оленька, устремляясь на сцену… Парня в робе, топтавшегося на тротуаре возле ливневки с дамской сумочкой подмышкой, Виталик заметил сразу. Это был не Николай, его знакомый из коммунальных служб, а кто-то другой. Подходить к нему и требовать сумочку он не решился — надо, чтобы Оленька сама опознала свою вещь. — Это хорошо, что ты один. От стены здания отделилась темная тень и подошла к Виталию, якобы попросить прикурить. — Что-то тут не чисто, — сказал Николай выпуская струю дыма. Виталик терпеливо ждал, что тот скажет дальше. — Сумочку не уронили в канализацию, а аккуратно на петле с крючком туда опустили, — сказал он в перерыве между затяжками. — Я не поленился и посмотрел, что лежит внутри. Сама сумочка, скажу, не дешевая, жене такую оплачивал по Интернету, но ей решили пожертвовать, а вот внутри сумки нет ни денег, ни ключей, только дешевая мобила. Завтра можешь со мной не встречаться и не созваниваться. Думал, если выйдешь с дамочкой, то сообщить тебе не удастся. А так с тебя сто баксов, как и говорил. Отдадите тому парню, когда будете сумку забирать. Не заставляйте его ждать. Ночь все же. И Николай ушел. Виталий докурил сигарету и пошел назад в бар за Оленькой, надеясь, что она удовлетворила эго. — У меня еще две оплаченные песни, — снова заартачилась девушка. — Выйди на улицу, забери у человека в робе свою потеряшку, а потом пой хоть до утра. Это он, конечно, перестарался, говоря такое — до утра бы не выдержал. К тому же поспать перед работой не мешало бы — день выдался тяжелым. — Гони назад две мои сотни, — крикнула Оленька ведущей и, опа, поняла, что проговорилась. «Деньги у нее все-таки были, — Виталик и бровью не повел, словно в покер блефовал. — И ключи от квартиры где-нибудь в заднем кармане. Хотя… Какой карман? Она же в платье парадно-выходном. За корсажем. И ключ там же». — Такси вызвать или ко мне пойдешь? — спросил он, широко зевнув. Сумку Оленька забрала, теперь он чуть сам не проговорился, что ему известно о содержимом ее клатча, но покидать гостеприимный бар, работающий до последнего клиента, не торопилась. Виталик не мог понять, какую цель преследовала девушка. Вымотать его? Только зачем? В конце концов, она согласилась пойти е нему домой. Виталик откровенно зевал, закрывал глаза, прикидывался, что засыпает на ходу. — Я бы выпила чего-нибудь. У тебя есть? — спросила Оленька. Ложиться спать в отличие от Виталия она, похоже, не собиралась. — По бокалу коньяка и все, — строго сказал Виталик и постучал по кисти руки. — Мне завтра на работу. Не могу опаздывать. — Начальство не опаздывает, оно задерживается, — многозначительно заметила Оленька. «Кажется, она проговорилась вторично, — покачал головой Виталик. — О том, что тружусь начальником, не говорил. Или априори все мужчины — руководители?» — Ладно, — смирилась она, — согласна на коньяк. Обойдусь без бурного секса. Виталик истерично расхохотался. — А на просто секс согласна? — спросил он просмеявшись. — Вообще без секса обойдусь, — надула губы Оленька. — Уже половина четвертого. Спать, действительно, пора. — Тогда я в душ, — обрадовался Виталик. — А ты стели постель, белье там, — он указал рукой на комод. Демонстративно зевнув и прихватив по пути свою домашнюю одежду, он отправился в ванную. Включил воду. А потом вышел, стараясь не скрипнуть дверью и на цыпочках прокрался к комнате, где отставил Оленьку. Та, будучи в полной уверенности, что Виталик принимает душ, абсолютно нахально рылась в его шкафу, стоя к двери спиной. Несколько секунд он, привалившись к косяку, понаблюдал за действиями девушки, а потом также на цыпочках вернулся в ванную. «Что она искала? — недоуменно пожал плечами Виталик, подставляя лицо под упругие водяные струи. — Фотографии?». Ей ничего не удастся найти. Все фото со старым лицом он давно уничтожил не только у себя, но и, не поленившись, доехал до родителей, и у них тоже не оставил ни одной своей старой фотографии, словно его никогда и не было. К Оленьке он присмотрелся, как посоветовал Николай. А что дальше? Ничего не есть и не пить из ее рук. Это надо не просто запомнить, а заучить, как мантру. Даже за стаканом воды самому ходить на кухню. Что ей от него надо? И не спросишь в лоб… Виталик сделал вид, что пока Оленька следом за ним принимала душ, он просто отрубился, а когда та попыталась добудиться до него, то чмокал губами и мычал нечто нечленораздельное. Оленька не сильно старалась, легла рядом с Виталиком под одеяло и быстренько уснула. А ему не спалось. Не привыкать — без сна и отдыха за картами порой просиживали сутками. А коньяк, который он предложил выпить, лично его не расслаблял, а бодрил. После принятия на грудь у него словно второе дыхание появлялось. По порядку, принялся размышлять Виталик — Оленька неспроста появилась на его пути. Он попытался минута по минуте вспомнить до мельчайших деталей весь тот день. И чего его тогда понесло в клуб? Танечка выставила его, указав на дверь. Захотелось напиться. Виталик заботливо поправил одеяло на Оленьке. Маленькая таблеточка снотворного на бокал коньяка сделала свое дело — девушка мирно спит и никакого секса ей больше не надо. А так была настойчива. Хотела попасть к нему в квартиру — попала. Видимо, порыться в его вещах она планировала еще и в первый раз, но не рассчитала своих сил — перепила малость или так и было запланировано. Кто их, этих женщин, поймет? Виталик вылез из постели и прошлепал босыми ногами на кухню. Пуская сигаретный дым в раскрытое окно, он пытался понять, что же Оленьке от него надо. Она нагло преследует его, это просто очевидно. Но зачем? Зачем? Виталик постучал рукой об руку. В клатче ее только телефон… Телефон… Он обрадовался и прямо с зажатой сигаретой в зубах кинулся к Ольгиной сумочке. В телефоне можно просмотреть контакты, смс-ки, если повезет, то и фотографии. Как он сразу об этом не подумал? Полный облом… Как правильно заметил Николай, аппаратик дешевый, им можно было рискнуть, если дождем смоет клатч из петли — ни контактов тебе, ни сообщений. Ни-че-го. Даже его номер не внесен в телефонную книгу. Похоже отпечатанная на лазерном принтере визитка изготовлена специально для него, и симка куплена только для связи с ним. Этим аппаратом фото сделать нельзя, а Оленька утверждала, что засняла лица их преследователей. — Кто ты, таинственная темная лошадка? — прошептал Виталик. — Кто послал тебя, милая? Скорей бы пятница, послушать, что ему о Танечке расскажет домработница. Мысли как-то плавно перетекли на его домработницу. Какое-то внутреннее чутье подсказывало ему, что девушки связаны между собой. Положив все на место, Виталик снова направился на кухню — немного коньяка и еще одна сигарета ему уже не повредят. Спать он отправился за час до звонка будильника — вздремнуть, чтобы выглядеть свежее, не помешает. Перед тем, как забраться под одеяло, Виталик снова провел рукой по голове Оленьки, а потом выдернул несколько волосков из ее шевелюры и сразу спрятал в верхнем ящике прикроватной тумбы. Сгодятся. Вдруг придется делать генетическую экспертизу. Не хотелось бы светиться и трясти своим паспортом где бы то ни было. Но чувствовал, придется.