Диамант

Глава 20 Нюрка-паучиха к вечеру сама ввалилась в кабинет Виталика. Тот, испуганно выскочив из-за стола, шарахнулся к окну и принялся судорожно набирать телефон Зинаиды Макаровны. — Да не боись ты, — миролюбиво сказала женщина, продолжая стоять в дверях и с усмешкой глядеть на начальника. — Я по делу. Зинка не придет — сама меня отослала на разговор с тобой. — Ну если по делу, — слегка заикаясь, произнес Виталик и снова вернулся к своему столу — прыгать в окно со второго этажа все же несколько опасно, можно и ноги переломать. — Это я сказала хозяйке, что в театре на сцене кривляется такая же по внешнему виду барышня, как она сама, — Нюрка осклабилась, продемонстрировав золотую фиксу. — Зачем тебе это надо было? — нахмурился Виталик и нервно постучал ногтями по столу. — Танька не любит оперетту, ей оперу, балет или драму подавай. Даже на комедии не ходит. Об этом все на фабрике знают, — продолжила улыбаться Нюрка. — А мне самой любопытственно стало, почто они так схожи, вот и сказала. А до этого… Она замолчала и выразительно взглянула на Виталия. — Да ты проходи, — он съежился и как будто уменьшился под ее взглядом. Нюрка не стала себя упрашивать, а прошла и, закинув ногу на ногу, уселась на предложенный стул. Полы ее рабочего халата распахнулись, обнажая стройные бедра в эротичных чулках на резинке. «Не может удержаться, чтобы не пособлазнять, — хмыкнул про себя Виталик. — Но раз пришла по делу, наглеть не станет». — Так вот, — продолжила Нюрка. — До этого я заметила, как возле фабрики два бугая крутятся. У меня глаз на это дело наметан, — она внимательно посмотрела на свои руки с отличным маникюром, словно рассматривала свои ногти и решая в кого вцепиться, — я всегда отличу слежку от просто любопытства. «Мне бы так», — кивнул Виталик, словно и сам обладал таким же чутьем. — Так вот, — кивнула Нюрка в ответ, — те бугаи не просто так крутились — они следили за Танькой. Иногда к ним присоединялась та девица, которую я засекла в театре. Небось думала, что я ее не узнаю без грима? Впрочем, ни о чем таком та и не думала, ведь всяко не догадывалась, что зэчка может в театр ходить. А мы такие… Ну я хозяйке и сказала, не хочет, мол, она взглянуть на свою копию. Они вроде даже как бы познакомились, но не подружились. Наша Танька не из таких, кто дружбу станет со всяким нищебродом водить. Да и бугаи с девахой по-прежнему крутились возле фабрики, но теперь на глаза хозяйке старались не показываться. А потом появился ты. Так вот я и решила, что вы из одной шайки-лейки. — А мы из разных, — язвительно добавил Виталик. — Да не сердись ты на меня, — снова осклабилась Нюрка, сверкнув золотом во рту. — Кто ж знал. Ни Танька, ни ее мать, ни отец не обижали нас убогих, по-доброму, можно сказать, по-человечески относились к тем, кто откинулся на волю. Работу давали. Уважали мы их и уважаем. Жалко не столько девку, с которой что-то может случиться, сколько нас самих. Кому, в чьи лапы перейдет фабрика, ежели чего? Поэтому и следили за Танькой, чтобы не вляпалась куда. — Ну да, ну да, — задумчиво покачал головой Виталик. — Но знаешь, что интересно, — прищурилась Нюрка, — когда появился ты, то троица переключилась со слежки за Танькой на слежку за тобой. — За мной? — удивился Виталик. — А ты не смогла бы описать, как выглядели те два бугая? — Обычно, как еще? — пожала плечами Нюрка. — Хочешь, фотки подтяну? — Хочу, конечно? — обрадовался Виталик. — Сколько? — Ой, ладно, начальник, — поморщилась женщина. — Свои люди — сочтемся. Ты, главное, Таньку не обижай. «Меня бы кто не обидел», — хотел добавить Виталик, но промолчал. У него контингент — лишнего не скажи. — Будут тебе фотки, — кивнула Нюрка и, грациозно поднявшись, направилась на выход Вот так жизнь поворачивается: он ее боялся, а она, оказывается, следила, чтобы Танечке ничего плохого он не сделал… — Почему они переключились на меня? — разговаривал он сам с собой, стоя в «пробке». — Что им от меня надо? Точнее не так — что им надо от некоего Хвостова Виталия Николаевича? У него нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего… Виталик от неожиданной мысли, произнесенной вслух, чуть не перепутал газ с тормозом и не врезался впереди идущую машину. — А вдруг узнали что-то обо мне прежнем? — растерялся он. — Но как? Как? Этого не может быть. Он подчистил все концы. Надо подключать Тамару Павловну — пусть она, использую свои старые связи и многолетний опыт, выясняет, кто такая эта Оленька Фролова и два ее бугая. Он задумался — его преследовали двое, фото двоих ему прислала Ольга на телефон, о двоих упоминала Нюрка-паучиха. Все время двое. Двое, двое. Совпадение? Ничего путного на ум не приходило и сразу же его мысли переключились на турнир. На сколько столов? С ребаем? Длинным стэком? Надо настаивать с организаторами, чтобы за столами максимум по шесть игроков, в этом случае игра пойдет более агрессивно. И блайнды — а вот здесь минимум тысяча баксов иначе карты начнут скидывать, а так сразу вступят в борьбу за банк. Как же на столе будет лежать уже шесть тысяч баксов, где твоя всего тысяча из них. Виталик схватился было за телефон, чтобы обсудить эти вопросы с Вадимом, но резкий клаксон сзади заставил его отказаться от задуманного — за светофором пробка практически рассосалась и можно было ехать с нормальной скоростью. Да и на самом деле сосредоточиться надо было на чем-то одном, а не пытаться сразу мчаться за двумя зайцами. Следовало расставить приоритеты. Нужно уметь выбирать. И сейчас его упорства может просто не хватить на несколько направлений. Ольга и два бугая — вот, что важно на данном этапе. С этой загадкой надо разобраться в первую очередь. А турнир подождет. — Я сильнее, чем думаю, и способен на большее, чем ожидаю! — прокричал Виталик, нажимая на газ… Отпечатанные на бумаге фотографии Нюрка-паучиха принесла буквально на следующий день. Она стояла по привычке и коридоре, дожидаясь Виталия. — Знакомы эти морды? Нюрка не стала заходить в кабинет начальника, а просто протянула ему снимки. — Я внимательно посмотрю, — кивнул Виталик, забирая фотографии у женщины, — и отчитаюсь. Та хмыкнула в ответ и, покачивая бедрами, направилась в цех. — Вот стерва, — прошептал Виталик, глядя ей вслед. — Не будь она бывшей зэчкой… О-ох! Это он так. На Нюрку-паучиху и в лучшие времена не обратил бы внимания — что поделать, она не в его вкусе. И Танечка с Оленькой прошли бы мимо и не были бы обласканы его взглядом. Ему нравились лишь четыре дамы — две блондинки и две брюнетки, они их любил особенно сильно, когда они были все вместе. Виталик перетасовал фотографии и стал раскладывать их на своем рабочем столе изображением вниз. Что он хотел на фото увидеть? Знакомые лица? Вряд ли это ему удалось. Не было у него таких знакомых. Он бы вспомнил. Переворачивая по одной фотографии, Виталик не столько пытался кого-то узнать на снимке, сколько запомнить лица, чтобы в будущем не лопухнуться, как совсем недавно. Мог бы и сам сфотографировать своих преследователей — просто не подумал об этом, а если честно, не до того ему было. И вдруг — глаза на одном из фото Виталику показались до сумасшествия знакомыми. — Нет-нет, — покачал он рукой перед лицом, пытаясь вспомнить, при каких обстоятельствах мог он видеть подобный взгляд. Виталик схватил фото со стола и решительно направился в цех. Но в дверях остановился. Надо попросить Зинаиду Макаровну, чтобы пригласила Нюрку к нему в кабинет для разговора. Не стоит привлекать внимание зэчек к своей персоне. — Фотография с дефектом, — покачал головой Виталик и протянул снимок Нюрке. — Ничего подобного, — скривилась та. — Это мужик с дефектом. Ты «След» не смотришь? — Что? — не понял ее Виталик. — Да так, ничего, — отмахнулась Нюрка от него. — У кросавчега Андрея Лаврова такие же глаза. Смотришь на него и кажется, что он то ли кривой, то ли косой, а, может, только кажется. — Точно, — хлопнул себя по лбу Виталик. Он как наяву увидел этот взгляд, а память услужливо подсунула и время, и место, когда он обратил внимание на эти глаза. — Спасибо, Анна, — поблагодарил Нюрку Виталик. — Точно фотки помогли? — спросила она. — Очень, — кивнул Виталик. — Это называется «вспомнить все». Он действительно вспомнил все. Как выиграл те деньги. Как отрывался с саквояжем? А эти двое курили в тамбуре. Трое… Девушка была еще с ними. Ему было не до того, чтобы вглядываться в лица. А эти трое, похоже, его запомнили. Запомнили, но не узнали… Не зря Оленька, уверенная, что он ее не вспомнит, не узнает, роется в его вещах, что-то там выискивая. А он вспомнил. Вспомнил этот странный взгляд одного из мужчин. Тогда еще подумал, что глаза у него разные, и по форме, и по цвету. Почему-то успел разглядеть, а главное, запомнил, хотя тамбур был неярко освещен. Нет, наверное, все же ярко, раз ему запомнились глаза мужика. — Эти двое все время следили и за фабрикой, а потом и за мной? Да? — переспросил Виталик у Нюрки. — Они самые, — кивнула та. — Одного из них я встречала в театре вместе с копией нашей хозяйки. А вот второй мне не попадался. Думаю, или из обслуги, или просто знакомец. — Какой из двоих играл на сцене? У которого глаза правильные? — Виталик ткнул пальцем в фото. — Как раз наоборот, — скривилась Нюрка. — Артист пользуется вниманием со стороны женской аудитории — здоровый, ну в смысле крупный, качок, с нестандартным лицом, притягивающим взгляд. Когда он на сцене, невозможно смотреть на другого артиста или артистку. Кажется, что они ему мешают. Посмотри на него повнимательней… Зачем ему на него смотреть? Он же не женщина, чтобы мужиком любоваться. — Его лицо может быть от привлекательного до отталкивающего. Стервец это знает и прекрасно этим пользуется. Виталик с усердием ученика принялся рассматривать другие фото. Так и было. Впрочем, похоже, и в жизни он пользовался этим приемом. Ведь не зря же в кафе ему бугаи, которые якобы преследовали их с Ольгой, показались весьма жуткими на вид. Он испугался, а она нет. Да и… После пробежки Оленька в кафе оказалась первой. И опять же девушка не выглядела ни испуганной, ни запыхавшейся. А у него сердце колотилось, как бешеное. — У тебя, случайно, нет возможности, чтобы выяснить мне все про второго? — спросил Виталик у Нюрки. — Да без проблем, — хмыкнула та. — Вру. Проблемы, конечно, будут. Особенно денежные — тут подмазать, там, — и она выразительно потерла большим пальцем о средний и указательный. — Цена вопроса? Как хороший артист, Виталик испуганно округлил глаза. Нюрке-паучихе совершенно необязательно знать, что финансовые дела для него не проблема. Это Тамара Павловна не была в курсе его финансового состояния, считала его альфонсом. И пусть считает. Так даже проще. По крайней мере, она не станет задавать ненужных вопросов, откуда у него деньги, и не удивится, если убираясь, в его квартире нечаянно обнаружит в кармане пальто или пиджака несколько забытых пятитысячных купюр. — Не боись — не обижу, — снова хмыкнула Нюрка. — Себе ничего не возьму. Для начала стольник вполне устроит. — Сколько? — ахнул Виталик. Нет, такой суммы в карманах у него не завалялось. — А меньшей суммой никак нельзя обойтись? — спросил он грустно и покачал головой. — Да не жопься ты, — скривилась Нюрка и ругнулась, — не на пропой прошу. — Но у меня, правда, нет такой суммы, — простонал Виталик. Доставать деньги из тайника в квартире мамочки, где теперь обитался Вадим, совершенно не хотелось. До зарплаты далеко, а просить у Танечки — последнее дело. Он демонстративно вывернул карманы, насчитав при этом мелочи всего на десять тысяч рублей. Вспомнил про мамочкину карту. Но вот загвоздка, он совершенно не знал, какая там осталась сумма — смс-ки о тратах ему не приходили, а обзавестись личным кабинетом он не обзаботился. Не отслеживал еще копеечных трат. — Ладно, потом отдашь, — махнула рукой Нюрка, сгребая деньги со стола. — Запомни, задаром ничего не делается в этом мире — все имеет свою цену. Виталик кивнул. Что он дурачок какой? Может, и выглядел лохом, но не был им точно. — Завтра заходи, — предложил он женщине. — Перезайму, тебе отдам. «Занять у мамочки», — эта мысль пришла ему в голову сразу. Ну, или сделать вид, что он взял взаймы у нее. Никто ничего не заподозрит. В любом случае стоило с ней созвониться и навестить госпожу Войцеховскую, как бы по делу. Впрочем, по делу он к ней и пойдет: следовало в первую очередь именно у нее поинтересоваться про рожи на фотографиях, переданных ему Нюркой-паучихой. Да и сайт знакомств «Синяя птица» не мешало бы прошерстить за последний год, то есть с момента появления троицы в городе. «Стоп!» — остановил себя Виталик. Так можно до чего угодно додуматься. Кто сказал, что все трое появились одновременно, а не по одному? Он набрал уже знакомый номер сторожа театра, прокашлялся и завопил в трубку женским голосом, как только ему ответили: — Николай Лавренев на какие такие гастроли уехал? А, может, он, вообще, уволился из театра? — Дамочка, чего верещишь, как дикая? — опешил сторож. — Лавренев… Лавренев куда делся? — снова завопил Виталик высоким голосом. — Да никуда он не девался и деться не мог, — проворчал недовольно сторож. — Сейчас в отпуске, отдыхает где-нибудь на море со своей женой. — С какой такой женой? — взвыл Виталик, порадовавшись в душе, что в нем погибает артист. — С законной. — Он на мне обещал жениться. — Обещал, значит, женится, — многозначительно заметил сторож. — Но пока он женат на актрисе нашего театра и разводиться с ней не собирается. — Откуда вам знать? — уже менее раздраженно, но все еще визгливым голосом поинтересовался Виталик. — Знаю, раз говорю, — ответил сторож и прервал разговор. — Надо взглянуть на тебя мил человек, — пробормотал Виталик замолчавшей трубке. — Что-то подсказывает мне, что ты не простой сторож. И стоило бы с тобой познакомиться поближе. Но не мне… Не мне… Мне лучше остаться за кадром. Подошлю-ка я к тебе, господин сторож, Нюрку. Она баба что надо — тебе понравится. Да и больше некому мне довериться. Теперь он сам прошелся несколько раз по цеху, всем своим видом показывая, что нужна ему Нюрка-паучиха для серьезного разговора. Та не сразу, но поняла, что нужна начальнику. Нюрка поправила платочек и, покачивая бедрами, пошла между столами со швейными машинами на выход. Женщины зашушукались, глядя ей вслед не без зависти. Все же хорош их новенький начальник, а главное достоинство — холост. У Нюрки все шансы есть его захомутать — баба классная, что ни говори… — Анна, помощь твоя требуется, — сказал ей Виталик, как только она появилась на пороге его кабинета. — Я помогаю только за деньги, — усмехнулась Нюрка. — Ну, или беру натурой, если заказчик хорош собой, — она выразительно взглянула на Виталия. — Сколько? — вздохнул тот. — Стольник, — не моргнув глазом, ответила Нюрка. — Побойся Бога, — простонал Виталик. — Я же деньги не печатаю и не для себя стараюсь, — солгал он. — Да и кажется мне почему-то, что первая моя просьба самым тесным образом связана со второй. Сама понимаешь, светиться мне не с руки. Ну а тебе сам бог велел навестить сторожа театра и убедиться, что это не второй, который следил за фабрикой. Всего-то. Нюрка взглянула на него царственно, таинственно и немного грустно. Она могла. — Ты думаешь, это он? — спросила Нюрка томным голосом. — Не уверен, но кажется, — кивнул Виталик. Пусть она рассеет его сомнения. Сходит и взглянет на сторожа. — Ладно, уболтал черт языкастый наивную женщину, — кокетливо проговорила Нюрка. — После работы наведаюсь в театр. — Если окажется, что это не он, — напутствовал ее Виталик, — не забудь поинтересоваться, кто сидел на телефоне днем. — Кто это не он? — хмыкнула Нюрка, делая вид, что не понимает, в чем или ком идет речь. — Не второй бугай с фото, — уточнил Виталик. В кабинет без стука, как вихрь, ворвалась Зинаида Макаровна. — Нюрка, опять ты за старое? — закричала она с порога. — Я что? Я ничего, — женщина подняла руки вверх и попятилась на выход. Незачем кому-то знать, что у них исключительно деловые отношения с замом — ей это только не нужно, так можно и авторитет потерять… — Все нормально, — попытался успокоить смотрящую за цехом Виталик. — Гони ее взашей, — рубанула воздух рукой Зинаида Макаровна. — Не верь ее сладкоголосым словам, не заметишь, как окажешься в паучьей хватке Нюрки. — Она мне про копию Татьяны Георгиевны рассказывала, — вздохнув, сказал Виталик. — Не нравится мне все это. — Кому бы понравилось, — кивнула Зинаида Макаровна. — Но все равно Нюрку к себе близко не подпускай. — Постараюсь, — согласился с ней Виталик. Он бы не обращался к Нюрке-паучихе за помощью, но просить по большому счету некого. Тамаре Павловне дольше объяснять, что делать, а швея-мотористка в образе таинственной дамы скатается до театра и завтра уже доложит, кто там отвечает на звонки по телефону, и на сколько он похож на бугая с фотографии… — Расстраиваете вы меня оба, — покачала головой Зинаида Макаровна. — Один о чем-то шепчется с Нюркой-паучихой… — Вы же сами ко мне ее прислали, — возмутившись, перебил Виталик женщину. — А вторая, — смотрящая за цехом даже не обиделась, что ей не дали договорить, — на мотоцикле рассекает, словно не была совсем недавно в гипсе. — На мотоцикле? — растерялся Виталик. Он сразу понял, о ком идет речь — естественно, о Танечке. — А я думал, — судорожно сглотнув, сказал он, — она ходит в туфлях на шпильках и ездит на машине. Виталик подошел к окну и, оттянув жалюзи вниз, с тоской посмотрел на парковку, на Сузуки, стоявший там. Пока еще стоявший. Всегда мечтал о мотоцикле, но никогда не мог себе позволить. Еще утром заметив мотоцикл, удивился, кто мог приехать на нем — мужчины на фабрике не работали, он не в счет, женщины вряд ли позволили себе такое транспортное средство. Оказывается, он ошибался. — И на шпильках, и в кроссовках, и в горнолыжных ботинках, — отозвалась Зинаида Макаровна. — Как и ее родители. Смотрю на нее и каждый раз думаю, где хозяйка свернет себе шею, — покачала она головой, — в Альпах, куда ездит каждый год, или на обледенелой трассе. Ведь мотоцикл в гараж ставит на прикол, когда снег выпадает. — Вот это женщина, — восхищенно сказал Виталик. Он, конечно, авантюрист, но совсем в другой области. — Лучше бы замуж вышла и детей нарожала, — фыркнула недовольно Зинаида Макаровна. — Замуж, замуж… — Виталик потер рукой подбородок. — Для замужества мужчина нужен. — Думаешь, у нее их нет? — усмехнулась смотрящая. — Не знаю, не интересовался, — солгал Виталик. — Их? — переспросил он. — У такой женщины мужчина не один, — ответила Зинаида Макаровна. — Вот и не может выбрать. «Вот оно как!» — Виталий снова потер подбородок. Никаких шансов на выигрыш — если карта не легла, выходи из игры. Тогда становилось еще интереснее — какую цель преследовала Ольга, приходя к ясновидящей? Их интересную беседу прервал зуммер телефона. Звонил Вадим. — У тебя есть десять тысяч долларов? — спросил он сразу после приветствия. Виталик напрягся и выразительно взглянул на Зинаиду Марковну — разговаривать при ней о турнире ему совершенно не хотелось. Ведь не взаймы же Вадиму понадобились деньги? Женщина поняла его и попятились к двери. Виталик терпеливо дождался, когда за ней закрылась дверь, и ответил коротко: — Найду. — Если думаешь у Милы занять, — хохотнул Вадим, — то я первый. — Попроси у Жанны Марковны, — предложил Виталик. — Она тебе не откажет. А я к мамочке обращусь. — Думаешь? — удивился Вадим. — Не сомневаюсь. — Алл Фа сам объявил о проведении турнира, — продолжил рассказывать он. — Более того, — у него богатый опыт, и турнир на его яхте пройдет вполне официально. Так мне, по крайней мере, сказали. Призовой фонд… Цифра Виталика впечатлила. Не сказать, что ошеломила, но за такой куш стоило побороться. — Отборочные игры будут? — спросил Виталик неожиданно севшим голосом. — Нет, — хмыкнул Вадим. — К чему? Десять тысяч слабых игроков переведут в разряд болельщиков. Не каждый сможет позволить себе рискнуть такой суммой, — и, опережая вопрос, который мог задать его собеседник, добавил: — Налом. — Принимают в баксах или деревянными? — поинтересовался все же Виталик. — Без разницы. Хочешь участвовать? А не боишься, что кто-то узнает? Или я заложу? — засыпал Вадим его вопросами. — Кто не рискует, тот не пьет, — теперь хохотнул Виталик. Чего ему бояться? Доказать, что он не Хвостов никто не сможет. Даже если вдруг раскопают всю его подноготную, что с того? Кому это надо? Ну появился в компании Алл Фа новый игрок, что с того? Компания закрытая, все может быть. А вот то, что он станет темной лошадкой на турнире, — гораздо интереснее. Даже Вадим не свяжет Виталика Хвостова с Диамантом, несмотря на то, что он ему много рассказал о себе. Да, он знает, что тот взял солидный куш, но это все. Ведь и те, кто сели с ним играть в купе, не знали, кто он есть.