Диамант

Проблемы с Танечкой-Оленькой автоматически отошли у Виталика на второй план. Предстоящий турнир захватил все его мысли. Тем более что с турниром следовало подсуетиться, а расследования шли своим чередом, независящим от него. В квартиру мамочки, где теперь жил Вадим, попасть оказалось довольно легко. Виталик позвонил своему «конкуренту» и предложил встретиться на его территории и отработать систему «маячков». В любом случае это надо было им обоим, чтобы добраться до финала. А там уж, как масть ляжет. Сколько участников предстоит ему обыграть? Вадим заикался о десяти-двенадцати столах. Грубый подсчет говорил, если не кричал, о солидном призовом фонде. Не мешало бы помечтать о нем. Если удастся дойти до финала, то есть сесть за стол, покрытый зеленым сукном, среди шестерых финалистов, уже неплохо. По крайней мере, можно доставать свои заначки и смело тратить — а он выиграл, если что. Сколько можно таиться с миллионами по банковским ячейкам? Пора выйти из тени. Турнир ему только для этого и нужен — больше не для чего. Он не умнее окружающих — расчетливее. Может, только поэтому его все еще не нашли, и он все еще жив. Но расслабляться рано, если только не считать себя способнее и талантливее окружающих. Как только он поверил в это, то окажется в ловушке. Нет, конечно, среди игроков много неординарных людей — выдающихся или как минимум «выше среднего». Они просто развили некоторые свои способности до совершенства, только и всего. При желании и упорных тренировках любой способен добиться определенных высот. Повышение квалификации? Так это, кажется, называется. Подтянуть английский до продвинутого уровня? Зачем? И так жизнь замечательна. Виталик хмыкнул — он утрировал, конечно, но всегда был уверен, что ничто так не тормозило саморазвитие, как уверенность в своем превосходстве над окружающими. Хоть чуть-чуть, но лучше делать, чем другие… — Я покурить, — Виталик шагнул в сторону балкона. Он никогда не станет избавляться от вредной привычки. «Никогда» — сильно сказано, правильней — в ближайшее время. Удобно, на самом деле. Он — на балкон, Вадим — на кухню. Каждый при деле — пока хозяин квартиры варил кофе, Виталик спокойно смог извлечь деньги из тайника. Не долго они там полежали… Завтра же внесет деньги за участие в турнире. Пусть уж теперь за них Алл Фа отвечает. В сейф, поди, положит. — Мила денег дает? — спросил Вадим, передавая Виталику чашку тонкого фарфора. — Дает, — кивнул тот, забирая кофе. Виталик не любил такие чашки-наперстки — в них кофе остывал практически мгновенно, а он предпочитал обжигающий напиток. А после глотка — затяжка сигаретой и дым красиво в потолок. Но сейчас в помещении не покуришь. Дома можно доставить себе подобное удовольствие, но это все не то. На людях все выглядело бы гораздо эффектнее. — Дает, — повторил Виталик. Он звонил мамочке и заручился ее словом. Но это совершенно ничего не значит — он может взять у нее деньги, а может и не брать. Главное — она согласилась дать. И совершенно неважно — ему или Вадиму. — А ты спрашивал у Жанны? — спросил он. Вадим недовольно поджал губы. — Не дала? — переспросил Виталик. — Просила приехать к ней для разговора, — фыркнул Вадим. — Знаю я эти разговоры. Я же не слепой — она на меня глаз положила, а теперь у нее появилась возможность в обход Милы получить желаемое. — Брось, — рассмеялся Виталик. — За такие деньги можно и трахнуть дамочку. — Ей же не это надо, — покачал головой Вадим и вздохнул. — Если бы все обошлось постелью, я бы и думать не стал. Но иногда благоразумие не помешает. — И что ей надо? — не удержался от вопроса Виталик. — Любофф, — протянул Вадим. Он взял из пальцев Виталия сигарету, затянулся, а затем выпустил тонкую струйку дыма в ночное небо. — Я ей этого дать не могу, — цыкнул Вадим. — Покер — жестокая игра, если любишь, то не выигрываешь. А я игрок. Женщина этого не понимает. — А мамочка? — не удержался от вопроса Виталик. — Она тоже не понимает, — Вадим усмехнулся. — Но терпит. Правда, не всегда. Насколько мне известно, за любоффью обращалась к тебе, пока я развлекался с ее психологом. — С мадам Шевелевой? — удивился Виталик. — Так она тоже игрок. Причем еще какой! — проговорил он с восхищением. Мне не удавалось с ней поиграть по-крупному. Но я много слышал о ней и ее манере игры. — Вот именно — игрок, — рассмеялся Вадим. — И пока вы кувыркались в постели с Милой, я ей проигрывал тыщу за тыщей. Она словно расклад знала. И проиграть ей в финале было бы не зазорно. — Ну, нет, — фыркнул Виталик, — проигрывать бабе я не собираюсь. — Она не баба, — мечтательно протянул Вадим. — Пусть, но проигрывать ей я все равно не стану. Известно, кто из мэтров выразил желание принять участие в турнире? — встрепенулся Виталик. Но с другой стороны, недооценивать противников нельзя: расслабишься — проиграешь. Наблюдательность и прозорливость — вот о чем он должен думать в первую очередь, иначе пропустишь трефовый флеш у него, зациклившись на своих трех тузах. — Да, хрен его знает, кого мог пригласить Алл Фа, — пожал плечами Вадим. — Он темная личность… «Это точно, — подумал Виталик и потер подбородок. — Откуда появился, непонятно. Но богат, как арабский шейх. Одна яхта, впрочем, это даже не яхта, а теплоход, способный взять на борт сотню гостей, чего стоит. Заработать на него нельзя — можно только выиграть». Выиграть… У него вертелся вопрос на языке, но он так его и не задал — некому было. Его собеседник вряд ли знал ответ на него. А зачем воздух просто так сотрясать? — На яхту можно попасть до начала турнира? — спросил Виталик. — Скорее всего, нет, — снова пожал плечами Вадим. — Хотя, думаю, что да. Если понесешь взнос лично, то есть вероятность, что тебя допустят до Алла. — А что, — хмыкнул Виталик, — можно передать деньги через подставное лицо? — Да, девяносто девять процентов участников не сами пойдут на встречу с хозяином яхты, — рассмеялся Вадим. — Я тоже не пойду. Попрошу либо Милу, если она выступит спонсором, либо Жанну, если та раскошелится, внести за меня бабло и получить приглашение для участия в турнире на мое имя. — Понятно, — кивнул Виталик. Нет, этот вариант для него неприемлем. Ему самому надо побывать на яхте до начала турнира и все там осмотреть. Взглянуть на сейф, в который спрячут его деньги. Ведь, явно, Алл Фа не понесет собранные баксы в банк. И сейф должен быть встроен, чтобы его нельзя было вынести с такой огромной суммой. Они поговорили еще немного, обсудив предстоящий турнир и вероятных противников, а потом Виталик придумал повод и сразу покинул Вадима. Номера телефона Алла Фа у него не было, чтобы договориться с ним о встрече и внесении взноса, а с деньгами идти домой не хотелось, да и в машине оставлять опасно было — не нравилась ему возня вокруг него. Он взглянул на часы — еще непоздно, можно вернуться на фабрику, скорее всего, вахтер его впустит, не заперся еще и на сигнализацию всяко не успел поставить. Нет, на фабрику он не пойдет — тоже не выход, особенно если за ним следят. А вот к мамочке в сауну наведаться можно — там есть одно кресло для отдыха, его спинка вполне может сойти за сейф. А если деньги и найдет кто, жалко, конечно, будет, но не настолько, чтобы сильно расстроиться из-за потери. Чем хороша сауна — лето, мало кто ходит. А если занята, то он подождет, пока освободится. — Лена? — Виталик с трудом вспомнил, как звали одну из администраторов центра красоты мамочки. — Нет, Маша, — отозвалась девушка. — Лена была с утра. Я могу чем-то вам помочь? — Хочу попасть в сауну, — сказал Виталик. — Но ее сегодня даже не включали, — чуть не заплакала в трубку Маша. — Ничего страшного, — попытался успокоить ее Виталик. — Так вы ее включите, — потребовал он. — Пока я доберусь до вас, она немного прогреется, мне хватит. Я париться не собираюсь. Понимаете, у меня дома нет горячей воды, говорят, авария. Только помыться, но чтобы холодно все же не было в сауне. — Уже бегу, — ответила Маша… Спрятать деньги в комнате отдыха удалось без особых проблем — Виталик пару раз сгонял Машу проверить, не нагрелась ли сауна, а сам в это время сложил пачки с купюрами в спинку кресла. Это, конечно, неправильно, нельзя устраивать тайники в предметах мебели, которые могли вынести или переставить в другое место. Но выбора у него не было, да и кресло стояло на одном и том же месте уже давно. Нет, место проходное — не стоит оставлять деньги здесь. Он снова растолкал пачки по карманам — посидит в сауне, подумает, где лучше устроить тайник. Ответ неожиданно нашелся сам собой — скрипнула одна половица в парилке. Виталик легко оторвал ее и запихнул под пол деньги, ближе к стене. Вряд ли кому-то из посетителей придет такая же мысль, посмотреть, а что там. Да и вода на пачки денег не попадет, даже если посетители в обход инструкции начнут обливаться прямо в парилке. Заберет точно так же — закажет заранее сауну на определенный час и все — никаких проблем… — Помылись? — дружелюбно поинтересовалась Маша, когда Виталик с мокрыми волосами вышел из сауны и направился в комнату отдыха. Он буквально упал на кресло, в спинку которого еще совсем недавно пытался спрятать деньги. — Помылся, — счастливо вздохнув, отозвался Виталик. — Приятно ощущать себя чистым. Он специально не стал сушить волосы, чтобы ни у кого, кто его увидит, не вызывало сомнений, зачем он приходил в центр красоты. На стойке ресепшена зазвонил телефон. Маша, оставив Виталика одного, заспешила в холл. Она сначала долго молчала, видимо, слушала, что ей говорили — так сказать, односторонняя связь. Виталик невольно хмыкнул — он в свое время так же общался с отцом. Тот говорил и говорил, а он молчал, изредка подавая голос, чтобы папа не сомневался, что он все еще его слушает. Сейчас и рад выслушать отца, но не имеет возможности. — О чем бы ни шла речь, — вдруг заговорила Маша, видимо, настал ее черед высказаться, — о работе или отношениях с любимым мужчиной — никого не волнуют намерения. Тебя будут судить по достигнутым результатам. Важно помнить об этом, чтобы потом не удивляться, что никто не оценил твоих стараний». Виталик снова негромко хмыкнул — как это ему знакомо. — Маша! — позвал он девушку. — Вашу бабушку случаем не Тамара Павловна зовут? Или вы читаете с моей домработницей одни и те же книги и придерживаетесь одной и той же философии. — Тамара Павловна, — взволнованно проговорила Маша, появившись в комнате отдыха. — Вы ясновидящий? — Да не пугайтесь вы так, — улыбнулся Виталик. — И я не провидец. Просто почти этими же словами мне рассказывали сказку тридцатилетней давности. А вам ведь не больше двадцати? Так? — он окинул взглядом невысокую хрупкую девушку. — И веса в вас не более сорока восьми. — Сорок семь с половиной, — кокетливо ответила Маша. — А лет мне не двадцать, а всего лишь девятнадцать скоро будет. — Это хорошо, — кивнул Виталик. — Что хорошо? — не поняла его девушка. — Неважно, — махнул рукой Виталик. Неплохо было бы заручиться поддержкой администратора мамочки, а еще лучше — обеих, Лены тоже. — Ответьте мне, Маша, на один вопрос, — предложил Виталик. — Только на один? — продолжила кокетничать Маша. — Пока, да, — кивнул Виталик. — Что вы делаете завтра вечером? — Вы хотите пригласить меня на свидание? — радостно округлила глаза Маша. — Хочу, — согласился Виталик. — Сейчас… Маша радостно подорвалась и кинулась к стойке ресепшена в холле. Она вытащила журнал и повела наманикюренным пальчиком по строчкам. — Я завтра вечером тоже работаю, — сказала она грустно. — А разве об этом не было известно заранее? — удивился Виталик. — Нет, — Маша покачала головой. — Людмила Ивановна, хозяйка, не составляет расписание заранее. Мы девушки молодые, у нас могут быть семь пятниц на неделе. И чтобы не переписывать график выхода на работу, она спрашивала одну их нас, когда той удобно выйти на работу завтра, и заполняла журнал. А если вторая не вносила изменений до определенного часа, то график считался утвержденным. Мы же обе не только работаем, но и учимся. Я курсы посещаю. — Ну, тогда, — предложил ей Виталик, — договорись с мамочкой, чтобы послезавтра вечером ты была свободна. — Как ты назвал Людмилу Ивановну? — переспросила Маша. — Мамочкой? Она громко рассмеялась. — Потрясающе, — девушка покачала головой. — А ведь, действительно, она мамочка. По крайней мере, ведет себя именно так. Вы тоже у нее работали? — Можно сказать, и так, — кивнул Виталик. — И до сих пор никак не могу избавиться от ее опеки. Он провел руками по еще влажным волосам. — До которого часа вы на работе? — спросил Виталик Машу. — Я мог бы довезти вас до дома, даже если нам не по пути. — До последнего клиента после десяти вечера, — улыбнулась девушка. — А на сегодня вы у меня последний клиент. Маша сделала ударение на слове «вы», словно намекая, если бы не он, то она давно отбыла бы домой. — Тогда я просто обязан отвезти вас домой, — упрямо повторил Виталик. Он встал с кресла и решительно направился в сторону выхода. — Проверяйте, выключайте все, сдавайте на сигнализацию и выходите, — произнес он решительно. — Мою машину вы не перепутаете — она на стоянке перед центром стоит одна. Виталик вернулся ровно спустя минуту. — Маша! — крикнул он. — Я солгал — на стоянке, кроме моей, стоят еще несколько автомобилей. Я вас на входе подожду. Девушка появилась на крыльце в сопровождении охранника минут через десять. У Виталика екнуло сердце. Как он мог забыть о камерах слежения? Ведь тот всяко видел, как он прятал деньги в спинке кресла. Да… Хорошо, что ему пришла в голову мысль перепрятать пачки в сауне. И охранник не уверен, что он не унес деньги с собой. В саунах по правилам камеры не установлены. Чуть не опростоволосился. Такого давно с ним не было. Расслабился — потерял бдительность. — Вас тоже домой отвезти? — спросил он у мужчины. Тот презрительно окинул его взглядом, решая, доверять ему девушку или нет. — Гоша, — Маша положила руку ему на плечо, — не будь таким подозрительным. Моя бабушка подрабатывает у него домработницей. — Бдительность никогда не помешает, — буркнул Гоша. Знал он этого хлыща, был в курсе, что дала ему хозяйка отставку. Но совсем недавно он снова стал бывать в центре красоты. — Я тебе сразу позвоню, как только доберусь до дома, — пообещала девушка, забираясь на пассажирское сиденье Виталиковой машины. — Позвони, — недовольно поджал губы охранник. Противно… Он вкалывает, как проклятый, за гроши, а таким, как бывший хозяйкин хахаль, деньги в руки словно с неба сыплются. Вон пачки, жалко не рассмотрел с какими купюрами, пытался спрятать, а потом все же забрал с собой. И не боится, гаденыш, что кто-нибудь грабанет его по дороге… Виталик, действительно, не боялся — денег у него с собой не было, только кредитные карты, а о том, что у него были деньги, никто не знал. По крайней мере, он так считал. Поставив машину на стоянке в соседнем дворе, как назло, все места возле его дома были заняты, Виталик, не оглядываясь, направился в сторону своего подъезда. Он шел по ярко освещенной тропе, прислушиваясь к посторонним звукам за спиной. Следом за ним кто-то шел, догоняя его. Было поздно, но не настолько, чтобы по улице не ходили люди, поэтому Виталик совершенно не волновался. И вдруг он заметил по тени какое-то странное движение. По-прежнему не оборачиваясь, Виталик резко метнулся в сторону с дорожки и услышал звук падения тела. Он быстро обернулся, приготовившись либо дать отпор пока еще невидимому противнику, либо убежать в случае чего. — Гоша? — спросил Виталик, удивленно взирая на охранника из центра красоты, в ногах у которого кто-то лежал. — Он самый, — буркнул мужчина. — Ты следил за мной? — возмущенно проговорил Виталик и шагнул к нему. — Не совсем, — ответил Гоша. — За тобой следил вот этот. Он незлобно пнул неподвижное тело и добавил: — И если бы не я, то не он, а ты лежал бы на дорожке и, вероятно, с пробитой головой. И только тут Виталик заметил у поверженного преследователя биту в руках. — Ты думаешь? — испуганно проговорил он. — Не думаю, а даже не сомневаюсь, — хмыкнул Гоша. — Я засек его еще возле центра красоты. Он поехал за вами с Машей, я следом. Побоялся, как бы с девушкой ничего не случилось. Ну, а потом уже за тобой, так как этот тип следил не за Машей, а за тобой. Мне стало любопытно. Я проследил за ним. Ну и… Он замахнулся и ребром ладони рассек воздух. — Ему, случайно, не деньги были нужны, которые ты пытался спрятать в спинке кресла в комнате отдыха? — спросил Гоша скривившись. Виталик покачал головой, а затем, присев на корточки, проверил, жив человек или нет. — Я профессионал, — обиделся охранник. — Не сомневаюсь, — отозвался Виталик. Он хотел всего лишь поближе рассмотреть лицо своего преследователя. Так и есть — этот был тот актер с разными глазами из театра музкомедии. Неужели он пошел бы на преступление? Ради чего? — Гоша, а ты смог бы выяснить у него, разумеется, не бесплатно, когда тот придет в себя, зачем он меня преследовал? — Виталик снизу вверх взглянул на охранника. — Да без проблем, — отозвался тот. Он подхватил мужчину за ноги и оттащил в ближайшие кусты — мало ли кто может появиться на дорожке. Туда же закинул и биту. — Я перезвоню сразу же, как только он расколется, — пообещал Гоша. — А если будет молчать? — покачал головой Виталик. — Бесед с пристрастием еще никто не отменял, — усмехнулся Гоша. — И не таким языки развязывали. Мужичонка он хлипкий, расколется сразу же, стоит только поднажать. К тому же у него есть слабое место. Виталик хотел спросить, какое, но промолчал. Вряд ли охранник, или кто он там был раньше, станет выдавать профессиональные тайны. — Звони в любое время дня и ночи, — лишь попросил он. Теперь будет мучиться, ожидая вестей от Гоши… Тот позвонил часа через полтора. — Не спишь? — спросил он хохотнув. — Уже? — удивился Виталик. — Быстро работаешь. — Дык, — снова хохотнул Гоша, — говорил же, что профессионально работаю… А ищут они, я не стал выяснять, кто они, некоего… И охранник назвал имя… Виталик вздрогнул. Казалось, он никогда больше не услышит его. Ан нет. Откуда-то этому актеру стало оно известно. — Этот актеришка еще с тобой? — спросил Виталик. — Да, — отозвался Гоша. — Мы беседуем с ним в его машине. — Спроси у него, откуда ему известно это имя, и почему они преследуют именно меня, когда к нему я не имею никакого отношения, — попросил Виталик. Если он услышит то, чего боялся, то турнир отменяется однозначно — ноги бы живым унести. А жаль, можно было бы срубить неплохой куш.