Серебряный змей

— Ай! Что это?! Курт! — завизжал Питер, подскакивая на кровати, когда его нога запуталась в чем-то очень странном и длинном, по ощущениям, похожим на щупальце. Собственно, это был хвост Вагнера. Тот же, не обращая внимания на слова и действия Пьетро, но обращая на ноющую боль, которая с каждым громким и резким звуком отдавала болезненной пульсацией под черепной коробкой, закрыл голову подушкой, отворачиваясь от Питера и жмурясь. Курта даже не беспокоило, что беловолосый проделывает какие-то манипуляции с его хвостом в тот момент. Боль от первого в жизни похмелья была настолько сильная, что бедный Вагнер, пытаясь спрятаться от нее, даже упал с кровати, утаскивая за собой Питера вместе с одеялом, падение которого было весьма мягче, ведь попрыгун упал на твердый пол, а Питер сверху на бедного парня. Пьетро вновь завопил с новой силой, пытаясь подняться, и, спустя какое-то время, ему это удается. — Курт, что за... — беловолосый лениво потер глаза, следом осматриваясь вокруг и замечая парня, лежащего на полу. — Голова... — прохрипел Вагнер, вновь хватаясь за свою голову. Эта ноющая, пульсирующая боль в висках все никак не давала покоя Курту, заставляя его чуть ли не гусеницей ползать по полу. — Потерпи, я мигом, — сказал Питер, почесав затылок и, подходя к своей тумбочке, начав что-то активно искать в ящике, — Вот оно, — парень кивнул сам себе, видимо, убедившись, что он взял правильную вещь. Это оказался спасительный бластер таблеток от головы. Пьетро за две с половиной секунды сбегал за стаканом воды и протянул его Курту вместе с таблеткой. Но, в отличие от своего друга, Питер не испытывал такой мучительной головной боли, которую терпел Курт. Все-таки, он выпил не ящик вина, а всего лишь пол бутылки. Парень знал, что ему-то практически ничего не будет от такого маленького количества алкоголя, хотя он бы мог хорошенько подумать, что же случиться с Куртом после того, как тот выпьет. Но разве Пьетро волновало хоть что-то в тот момент? Пф, конечно же нет. Зачем забивать свою голову всякой ненужной информацией, когда можно напоить Вагнера? Вот именно, не за чем. Хотя, сейчас для Питера его маленькое увлечение превратилось в серьезную проблемку. Все-таки, парней, наверное, искали вчера в школе. Да и то пришествие со Скоттом было весьма странным. "Скорее всего, профессор утащил Скотта в свою подпольную лабораторию, где проводил на нем различные опыты, вместо крыс и мышей" - подумал Питер и усмехнулся своей гениальной мысли. Ему всегда было интересно, чем занимается друг его отца. Как бы это не звучало странно, Пьетро не редко мечтал жить как семьи, которых обычно показывают по телевизору. Мечтал о разнообразных бытовых ситуациях, где бы принимал участие Эрик. Например, старые друзья решили взять своих сыновей с собой на охоту, или что-то типа того. А было бы весьма классно, если бы такое случилось по-настоящему. Питер бы гнался за оленем, Джеймс бы залез животному в мозги, убеждая того, что такова жизнь, и открывая смысл бытия, а Эрик, по своей невнимательности, забыв дома дробовик, пристрелил бы оленя монетой. Наконец, когда попрыгун выпил таблетку и поставил стакан на тумбочку, парни начали приводить себя в порядок, чтобы пойти на занятия. Хоть пульсация в голове все еще не исчезла, Курт решил, что будет лучше, если он будет вести себя, как обычно, пока боль совсем не утихнет. Он надел на себя свою красную куртку, расчесал "гнездо" на голове и еще раз посмотрел в зеркало, убедившись, что парень выглядит вполне нормально и опрятно. А Пьетро, не особо заморачиваясь со своим внешним видом, быстро оделся, но посчитал, что расчесываться будет лишним. Все же, Пьетро - это Ртуть, так что мало кто удивиться его "помятому" виду. Может, решат, что это новый образ беловолосого. — Пойдем? — достаточно бодрым голосом спросил Питер, открывая дверь комнаты и краем глаза смотря на Вагнера. Беловолосый парень делал много странностей в своей жизни, но впервые он не был до конца уверен в одном...а правильную ли странность он сделал вчера? В смысле, хотел ли он вообще поцеловать Курта, или это был всего-на всего алкоголь в его крови? Такая странная для парня неопределенность доставляла ему неприятный дискомфорт внутри. Он такого не испытывал даже тогда, когда гадал, Эрик его отец, или же нет. Но так или иначе, подросткам нужно отправлять на занятия. — Да, пойдем, — Вагнер легко улыбнулся, дав понять, что с ним все в порядке, и вышел из комнаты.

***

— Со мной уже все хорошо, честно. Я не знаю, что на меня нашло тогда. Простите, — Скотт, извиняющимся голосом, проговорил, почесав рукой свой затылок. Парень даже не догадывался, что с ним произошло в тот момент и почему он начал крушить все вокруг. Конечно же, у него, как и у всех остальных в этой школе, были свои догадки по поводу этого странного события, но Скотт не хотел ничего никому рассказывать. Может, когда-нибудь он это и сделает, но уж точно не сейчас. Для начала Скотту нужно удостовериться, верны ли его предположения или все-таки нет. — Ничего, — Питер одарил всех присутствующих милой улыбкой и похлопал Скотта по плечу, показывая, что все хорошо, — Со многими бывает. Понимаю, накипело, ты решил всех уничтожить. Ничего, нормально. Только в следующий раз целься выше, хорошо? А то я уже почувствовал жар около своей головы, — светловолосый сделал несколько шагов в сторону, поближе к Вагнеру. Тот, в отличие от Пьетро, был весьма подавлен. Он хотел рассказать кому-нибудь, что с ним случилось вчера, хотел спросить совета, но при этом понимал, что если кто-то еще узнает о всей этой достаточно странной ситуации, бедный парень просто-напросто сойдет с ума. Поэтому, когда парни только-только вышли из комнаты, Курт шепнул Питеру на ушко, чтобы то ничего никому не разболтал. Конечно же, Питеру хотелось это сделать. Он смог бы похвастаться собой, поподкалывать других, но так же Максимофф уважал личное мнение и желания Курта. С другой стороны, ему даже нравилось, что у них вдвоем есть такой замечательный секрет. — Хорошо, — чуть ли не сквозь зубы прошипел Скотт, чувствуя неловкость и негодование. Он, конечно, за все это время уже успел привыкнуть к язвительному сарказму и насмешкам со стороны Питера, но все равно это его раздражало. Тем более, когда речь шла о самом Скотте. — Нам пора идти, — Вагнер, все еще чувствуя себя не в своей тарелке, подергал Питера за рукав серебристой куртки, призывая всех пойти вперед. За последние дни Курт чувствовал себя таким неправильным, что, казалось, прогул еще одного урока сделает его подавленным окончательно. А он этого, разумеется, не хотел. — Да-да, — пролепетал Пьетро, разворачиваясь и идя по направлению к их классу. На его лице сияла такая же ослепительная улыбка, в то время как Скотт и Вагнер уныло шли сзади, ощущая на себе неловкое молчание.