"Слабенько, хён"

      — Хён, не могу поверить, что ты сел в маршрутку, — насмехался младший над своим любимым хёном, которому пришлось из-за некоторых граждан сесть в просторное метро, дабы доехать до общежития. Если бы не чонгуковы заплывшие мозги, которые сообразили посоветовать своему хозяину сказать, чтобы фургон отправлялся без них, мол, можете ехать без нас, Тэхен должен зайти по делам.       У малого всегда было плохо с воображением.       Но скоро Тэхен уже так не думал.       — Чон, блять, Чонгук, нам теперь ехать херову кучу времени. А я ужасно устал, — начал жаловаться старший, за что получил слабый удар в бок от мелкого.       Ведь Чонгук специально все спланировал. И они неспроста находятся здесь и сейчас. Время не час пик, а значит народу раз-два и обчелся. И уж не знаю, откуда узнал об этом Чонгук, но удовлетворенная улыбка на его лице говорила лишь о том, что все идет по плану Гукки.       — Пойдем сядем туда, — Гукки сплел тэхеновы пальцы со своими и повел своего любимого хёна на двухместное сидение. Вокруг не было ни души. Лишь свет изредка просачивался во внутрь вагона. Но было не столь темно, насколько хотел этого Чонгук.       Усевшись поудобнее, Чонгук, не медля ни минуты, прижал старшего к спинке жесткого сидения. Перекинув ногу через его бедра, он уселся к нему на колени и стал жадно и вызывающе целовать его губы. Языком, проскользнув в тэхенов рот, Чонгук встретился с его языком. Его руки крепко сжимали запястья своего любимого хёна, чтобы тот даже не пробовал спихнуть этого Чон-озабоченного-Чонгука со своих колен, а ведь так пытался. Тэхену даже пару раз пришлось прикусить чонгуковы губы, чтобы тот хотя бы дал отдышаться старшему.       Но, кажется, боль лишь возбуждала мальчика.       Чонгук от вкуса железа во рту сморщился и в наказание Тэхену резко и со жгучей болью оттянул его голову за волосы, заставляя хёна стонать от неприятной боли.       Его пальцы по-прежнему крепко и безжалостно держали русые волосы хёна, а тот щурился и пытался освободиться от возбужденного Чонгука.       Самая опасная вещь на земле для Ким Тэхена — возбужденный Чон Чонгук.       Этот маленький нагибатор сам порой не замечает, как превращается в зверя. Но одно он знает точно: Чонгук всегда должен получать желаемое. А Тэхен — его игрушка. Его дырка. Его собственность.       — Чонгук, мне, блять, больно! — освободив свои губы от мелкого, начал жаловаться Тэхен. А в ответ получил лишь лучистую и невинную улыбочку, которая смягчила его адскую боль. — Это нихуя не заводит!       — А именно его-то и должен завести!       Чонгук прильнул своими губами к сладкой и влажной шее своего любимого хёна, освобождая его ничем неповинные волосы на голове. Кончиками пальцев оставляя легкую дорожку от мочки уха и вниз, до торса парня. Не успел Чонгук забраться в штаны к своему хёну, как поезд остановился, а Чонгук отлетел в сторону, ударяясь головой о поручень вагона.       Но его желание хёна было превыше всякой физической боли.       Если бы не люди, что начали один за другим заходить в вагон поезда, то Чонгук бы продолжил без каких-либо колебаний. Но ему пришлось слезть со своего хена и усесться рядом.       Тэхен облегченно выдохнул. Самое страшное миновало. Но вот на него напало неловкое смущение, ведь стояк в его штанах никак не сходил. И не упадет, пока ему не сделают приятное. Чонгук заметил эрекцию своего любимого хёна и тихо хихикнул, прикрывая рот руками. Оглядевшись по сторонам, малой рассчитывал, какова вероятность, что их заметят. И вероятность была велика. Но как он может не помочь Тэхену в такой-то момент?       — Сильно ударился? — вытирая губы после сумасшедшего Чонгука, поинтересовался Тэхен. Но в ответ он не услышал никаких слов, а почувствовал лишь чужую ладонь на своем возбужденном члене. Выпучив от удивления глаза, Тэхен начал в панике осматриваться по сторонам, но благо никто даже не смотрел на этих двоих.       И Чонгук тоже знал это, поэтому не стал останавливаться.       Его ладонь начала медленно двигаться по возбужденному члену, а пальцы раз от раза крепко сжимались, заставляя Тэхена крепко схватиться за поручень.       — Чон, блять! Прекрати. Не здесь же, — пытался остановить малого Тэхен, но Чонгук будто бы и не слышал слов старшего.       Он продолжил.       — Я хочу чувствовать твои губы, — признался с огорчением Чонгук, жадно покусывая свою нижнюю губу. — Знал бы ты, как хочу. — А после резко и безжалостно сжал свои пальцы на члене Тэхена. От этого из уст парня вылетели писки, которые дошли и до рядом сидящих людей. Но все они были заняты своими делами: кто книги читал, кто в телефон таращился, а кто спал. Поэтому внимание они не привлекли, и Чон Чонгук мог продолжить.       Он назвал это дрочево «Работа одной рукой».       Расстегнув ширинку на штанах своего любимого хёна, его рука осторожно пробралась в трусы парня. Тэхен нервно смотрел на людей, надеясь, что они не повернутся к ним. Но Чонгук не желал, чтобы хён смотрел на чужих, в то время пока тот будет ему надрачивать.       — Смотри на меня! — приказал Чон, и Тэхен подчинился ему. Их глаза встретились, и по коже каждого прошла легкая дрожь. Чонгук мог часами смотреть в омут глаз Тэхена. Они завораживали и притягивали. И даже, когда перед сном мальчик закрывает глаза, он представляет себе всю красоту глаз своего хёна. Всю искру и нежность. — Так-то лучше.       Его рука обхватила член Тэхена и начала медленно и осторожно водить по всей длине. Тэхен лишь сглотнул и приоткрыл рот. Но он не мог позволить стонам наслаждения вырваться из его уст, поэтому рот он закрыл. Прикусив свою нижнюю губу, Тэхен начал учащенно дышать, ведь рука Чонгука начала набирать темп.       Чонгук набирал темп и быстро останавливался, медленно водя по всей длине влажного и упругого члена своего любимого хёна. Он видел, как от наслаждения извивался его Тэхен, и от этого не выдержал и поддался вперед к сладким губам хёна.       Вероятность того, что их заметят была велика, но Чонгук плевать хотел. Ему было необходимо почувствовать мягкие губы Тэхена на своих губах. Параллельно с поцелуем Чонгук не останавливался работать рукой. Он вновь начал набирать темп, крепко обхватив его упругий член. И теперь скорость он не сбавлял, и от этого Тэхен издал тихий басистый стон сквозь поцелуй. Его дыхание сбилось к чертям собачьим, он нуждался в кислороде, но Чонгук не позволял ему нарушить их поцелуй.       Тяжелое дыхание. Звук причмокиваний. Быстрое движение руки Чонгука в штанах у Тэхена — вот что раздавалось в вагоне этого поезда.       Тэхен был уже на пределе. Он чувствовал, как волна наслаждения разносится по его члену, а после выплескивается наружу. Почувствовав теплую сперму в трусах у парня, Чонгук начал сбавлять темп, но губы так и не расцеплял.       — Иисуси! — воскликнула аджума, которая проходила мимо ребят. Но Чонгук не отстранился даже после того, как их спалили.       Чмокнув Тэхена напоследок, малой вытащил руку из штанов своего любимого хёна и подмигнул расслаблявшемуся Тэхену, который получил оргазм в вагоне метро.       — Я, наконец, почувствовал тебя, хён, это было незабываемо, — немного помедлив, Чонгук добавил: — Твой член как кислород для человека. А твой рот — моя сладость. Я не хочу тебя потерять, хён.