Иные жизни

      Уже стоя перед дверью квартиры Макса, Патрик думает, что сначала стоило позвонить. Предупредить. Он даже достает сотовый, но только смотрит на него с минуту и снова убирает в карман.       Если вдруг Макс скажет, что занят, он уже не сможет просто позвонить в дверь и хотя бы увидеть его. В конце концов, для того, что Патрик собирается сказать, нужно не так уж много времени.       Как и для того, чтобы ответить.       Патрик касается кончиками пальцев кнопки звонка и отдергивает руку. Сердцебиение частит и дыхание сбивается, хуже чем в рейде. Патрик еще раз прокручивает в голове все, что собирается сказать. Шагает к двери и замирает, услышав шаги на лестнице.       Девушка в джинсах и парке смотрит на него с любопытством. Патрик кивает в знак приветствия, она улыбается и скрывается за дверью второй квартиры.       Патрик решительно нажимает на кнопку звонка.       Все будет нормально. Все просто обязано быть в порядке, он знает Макса, он видит то, что есть, а не то, что хотелось бы, они просто поговорят откровенно, потому что — ну, сколько же можно, Патрику ведь почти двадцать, и хоть он и готов ждать и дальше, но...       Патрик еще раз жмет на кнопку звонка.       Дверь открывается спустя полминуты. Макс начинает раздраженно:       — Не могли дождаться более неподходящего момента... — тут он замечает Патрика и замолкает.       И Патрик молчит, не зная, что сказать. Все заготовленные фразы разом вылетают у него из головы.        Рубашка на Максе расстегнута, а на шее бессовестно-ярко алеет красное пятно. Патрик прикипает к нему взглядом, смотрит, не в силах осознать и поверить.       Макс приваливается плечом к дверному косяку, будто не хочет пускать в квартиру.       — Патрик, ты... — начинает он и снова не успевает закончить. За его спиной из спальни выходит такой же встрепанный парень в сбившейся одежде.       — Макс, мы вроде как не закончили, — с заметным недовольством тянет он.       Патрик разглядывает его наверняка неприлично пристально, но ничего не может с собой поделать.       Высокий, черные волосы коротко острижены. Глаза, наоборот, светлые. Красивый.       Макс отвечает через плечо, потом говорит что-то уже Патрику, но тот слышит только, как шумит в ушах.       Переводит взгляд на засос на шее Макса — все равно что штамп, клеймо "не твой" — и отступает.       Дождался.       Патрик выдавливает из себя пару фраз о том, что время и впрямь получилось неподходящее, что нужно было позвонить, и почти что сбегает.       Перед глазами, как впечатанная в веки, стоит одна и та же картина — Макс запрокидывает голову, давая прижаться губами к своей шее, давая себя отметить.       Патрик останавливается, когда легкие начинают гореть от бега. Оглядывается, не узнавая улицы.       На телефоне с десяток пропущенных звонков от Макса. Патрик пока не хочет говорить — тот ведь мог и понять, почему он так себя повел.       Патрик пока просто не сможет вслух признать, что видел не то, что было на самом деле, а только то, что хотел.                     Избегать Макса у Патрика выходит в течение целых трех дней, и это намного больше, чем он ожидал. И меньше, чем хотелось.       Но Алеку не скажешь, что предпочел бы пропустить тренировку потому, что не так давно застукал Макса с другим парнем, и от этого жить не хочется.       Сбежать сразу после тренировки не выходит. Макс решительно останавливает его, вцепившись в плечо.       — Нужно поговорить.       Патрик знает, что нужно, но желания обсуждать что-либо нет ни малейшего. Тем не менее он уныло кивает, понимая, что рано или поздно все равно придется расставить все по местам.       Обиднее всего теперь терять дружбу, которая у них была. Вот так вот, даже не попытавшись толком, даже не признавшись, — глупо и обидно.       Макс молчит с минуту, смотрит угрюмо, и Патрик не выдерживает первым:       — Прости, что так вломился тогда, — на одном дыхании проговаривает он.       Макс так и смотрит, сдвинув брови, и Патрику тошно и больно оттого, что приходится придумывать, как им сохранить то, что есть.       — Так ты что, из-за этого избегаешь меня? — напряженно спрашивает Макс, и Патрик кивает с облегчением, потому что у него нет сил придумывать что-то другое.       Макс молчит, наверное, целую минуту, потом отворачивается, подбирая брошенное на маты полотенце.       — Надо было раньше сказать, наверное.       Макс оборачивается, серьезно глядя на него.       — Слушай, то, что у меня кто-то появился, не изменит того, что у нас с тобой... — он запинается, будто с трудом подбирая слова. — Не встанет между нашей дружбой.       Патрику снова невыносимо хочется сбежать и не продолжать больше этот разговор. О дружбе...       — Тем более, со Аланом у меня все равно ничего не получится, — неожиданно заканчивает фразу Макс. И Патрик изумленно спрашивает:       — Почему?       — Ну, понимаешь, — Макс подходит ближе, и Патрик поневоле задерживает дыхание. — Просто он — не тот, кто мне нужен.       Патрик ненавидит себя за то, что одной этой фразы достаточно, чтобы снова начать надеяться. Он усилием воли давит снова проснувшиеся заблуждения.       Если бы Макс хотел чего-то большего, чем "дружба", он бы так и сказал.       — Я думал... — Патрик замолкает, не зная, как продолжить. — Знаешь, ты мог бы сказать и раньше. Если это ничего не меняет...       Макс моргает и отводит глаза.       — Да это не тот парень, которого станешь знакомить с семьей или друзьями.       — Все равно, — Патрик с трудом сглатывает. — Раньше у нас секретов друг от друга не было. Я бы не хотел, чтобы они появлялись теперь.       — Хорошо, — после паузы произносит Макс. — Договорились.       И еще полминуты спустя:       — Прости.       Извиняющийся Макс — явление более редкое, чем северное сияние в Нью-Йорке. Небывалое.       — Ты тоже, — неловко отвечает Патрик. — Тоже прости, что... за все.       — Тогда, значит, все нормально?       Патрик поспешно кивает. Макс неуверенно шагает к нему и хлопает по плечу.       — Хорошо. Тогда увидимся, да? — отрывисто уточняет он.       — Ага.       — Хорошо.       У Патрика между ребер отдается почти физической болью от этого заевшего на рефрене "хорошо".       Потому что ни черта не хорошо.       Потому что хуже еще не было.                     Если бы Патрика спросили, как он хочет отпраздновать свой день рождения, он бы честно ответил, что больше всего хочет о нем забыть. Но близнецы не спрашивают, они что-то готовят в тайне от Патрика. Секретности хватает только на то, чтобы он не знал точно, что именно они собираются устроить, но был уверен в самом факте, и нервничал из-за этого еще больше.       Макс, который раньше никогда не позволял Эру и Джи перейти границы разумного, на этот раз остается в стороне. Первоначальная неловкость и напряжение между ними после того разговора только начинают спадать. Патрику хотелось бы чего-то спокойного, обычного, хотелось бы провести этот день только с Максом и постараться вернуть хотя бы на день то время, когда у них все было хорошо.       Вместо этого близнецы сначала тащат их в клуб — “развеяться”. Патрик и правда в чем-то чувствует себя как раньше — как на восемнадцатый день рождения, когда они вот так же пошли вместе с Кэти и Селин, а он весь вечер не мог перестать пялиться на Макса и сгорать от желания и неловкости.       Только в этот раз еще хуже — у него даже права смотреть на Макса нет. Если он вправду хочет сохранить их дружбу, он должен держать себя в руках.       Макс пьет больше обычного, и это странно. А вот у Патрика близнецы отбирают очередной бокал.       — Тебе на сегодня хватит, — замечает Джи.       — Тебя еще подарок ждет, — кивает Эр.       Сами они не пьют, тащат их с Максом в машину и куда-то везут.       — Надеюсь, вы не собираетесь ограбить банк? — фыркает Макс. — Если что, я в этом не участвую!       — Никаких банков, — заверяет Джи.       — Хотя Патрика ждет сокровище, — кивает Эр, останавливая машину.       Миловидная блондинка заглядывает в открытое окно машины и улыбается Патрику.       — Мне сказали, у тебя сегодня день рождения, золотце…       Макс выходит из машины, и Патрику кажется, что он сейчас просто развернется и уйдет, но тот только пропускает девушку к Патрику, и сам садится следом. Та опускает ладонь Патрику на грудь и заглядывает в лицо.       — Все, чего тебе захочется, золотце, — шепчет она.       Макс смотрит так, будто его сейчас стошнит. В желудке самого Патрика что-то скручивается узлом.       — Я, наверное… — неуверенно бормочет он, но блондинка закрывает ему рот поцелуем.       От нее пахнет клубничной жевательной резинкой, губы мягкие и липкие от блеска и это как-то странно. Патрик не думал, что его первый поцелуй будет таким. Он сглатывает и откидывается на спинку сиденья, беспомощно смотрит на Макса, и девушка ловит его взгляд.       — Если хочешь, твой друг-красавчик может к нам присоединиться, — после недолгой паузы говорит она. Близнецы, должно быть, и вправду щедро заплатили ей за всю ночь.       Макс сжимает губы тонкой полоской.       — Нет, спасибо, — цедит он. — Такие развлечения не для меня.       Эр хмыкает, потом церемонно открывает дверцу:       — Дамы вперед.       Девушка выбирается из машины, скользнув по Патрику всем телом, как гибкая змейка. Делает пару шагов в сторону мотеля и только тогда спохватывается, что Патрик за ней не идет.       — Золотце, все хорошо? — с каким-то даже беспокойством спрашивает она.       — С ним все отлично, — доверительно сообщает ей Эр, вытаскивая Патрика. — У бедняги от восторга в голове помутилось…       — Еще бы, — поддакивает Джи, — не каждый день теряешь девственность!       Макс молчит достаточно громко, чтобы все поняли, что он крайне не одобряет эту идею. Патрик сам от нее не в восторге, но если он начнет протестовать, то точно выскажет все, о чем говорить нельзя ни в коем случае. Так что остается только плыть по течению.       — Пойдем, милый, — шепчет ему на ухо девушка. — Ты не останешься разочарованным…       Патрик очень в этом сомневается, но дает себя увести.                     Патрик привычно пробегает несколько пролетов до квартиры Макса. Тот уже стоит в дверях, сжимая в руках кружку с кофе. Он такой еще толком не проснувшийся и уютный, что Патрик не может сдержаться и сгребает его в охапку. Макс дышит ему в плечо, зевает, и только потом отстраняется.       — Кофе? — проходя на кухню, спрашивает он.       Патрик угукает и устраивается на стуле, наблюдая за тем, как Макс возится с кофе.       — Как Идрис? — ставя перед ним чашку, спрашивает он. Садится напротив.       — Скучно, — честно признается Патрик. — Тебя там здорово не хватало.       Макс усмехается едва заметно.       — Ничего, зато сегодня можем развлекаться, сколько захотим. Пойдем куда-нибудь?       Патрик раздумывает с минуту, потом мотает головой:       — Я бы лучше никуда не выходил и пробездельничал целый день.       Улыбка Макса становится шире.       — Значит, на том и остановимся.       Патрик собирается с духом с минуту, прежде чем спросить:       — А у тебя не было никаких планов?       — Если ты так тактично узнаешь, не заявится ли кто в гости, то нет, — чуть насмешливо тянет Макс. И уже более искренно добавляет: — На данный момент некому.       Таких "моментов", на самом деле, за последний год было не так уж мало. Патрик почти уверил себя, что привык. Алан тогда и правда недолго продержался, но после него был Шон, с которым Макс встречался полтора месяца. После Шона — преступно красивый азиат с коротким, но не запоминающимся именем. С ним Патрик даже был знаком лично. Близнецы тогда изгалялись, как могли, на тему того, что пример родительских отношений никогда не проходит даром.       Пару раз Макс знакомился с кем-нибудь на вечеринках, но даже до второй встречи дело не доходило. Перед поездкой Патрика он вроде бы встречался с каким-то не то Биллом, не то Брандом — Патрик бы запомнил, это Макс сам путался в показаниях, — но, видимо, недельную проверку тот не выдержал.       — А что с последним? — все же спрашивает Патрик, решив не уточнять имя.       — Тест-драйв не прошел, — пожимает плечами Макс, подтверждая его догадку. — Представь, звонит: я мол сегодня приду, повод встретиться — неделю знакомы. Я говорю: "после стольких лет", а он мне — "что?" "Что", Патрик!       — Всегда, — отвечает тот машинально, хоть это и не было вопросом.       — Вот! Что вообще делать с человеком, который этого не знает? — фыркает Макс.       Патрик хочет сказать, что он вот знает, а это все равно ничего не меняет. Но, разумеется, молчит, не желая усложнять все еще больше. Макс ждет ответа, и Патрик соглашается, через силу улыбнувшись:       — Применить обливиэйт.       — Или инсендио, — подмигивает Макс.                     Патрик не знает, как все зашло настолько далеко. Он не ждал ничего подобного и по сути не собирался ничего предпринимать. Аманда, фактически, приперла его к стенке и сама сделала предложение. Сама же активно взялась за подготовку к свадьбе.       Родители, кажется, были немного разочарованы, и Патрик не был до конца уверен, не нравился ли им его выбор или его поспешность.       Патрику не нравилось второе. Аманда была неплохой девушкой, но он не хотел этой свадьбы.       Но в последнее время он все чаще думал, что так, как он хочет, все равно никогда не будет, и с этим придется жить дальше.       В конце концов, Аманда тоже так спешила не от сумасшедшей влюбленности. Эр и Джи, конечно, не могли не высказать пару сальных предположений о причинах спешки. Но они же первыми с энтузиазмом взялись организовывать Патрику мальчишник.       Макс на известие о свадьбе почти не отреагировал, разве что осадил близнецов да посмотрел на Патрика с каким-то непонятным осуждением.       Словно был разочарован.       Патрик даже думал, что он и на мальчишник не придет. Все равно ждал, разумеется.       Макс появляется на час позже, после того, как Патрик не выдерживает и пишет ему. Какой-то встрепанный, злой, он чуть ли не волоком утаскивает Патрика на улицу.       — Ты все-таки пришел, — озвучивает очевидное Патрик, почему-то теперь чувствуя себя еще хуже. Закуривает, осторожно поглядывая на Макса.       — А я удивлен, что ты здесь, — ворчит тот. — И что до сих пор не отменил этот фарс.       Патрик затягивается и выдыхает дым. Пожимает плечами.       — Люди женятся.       — Отличная причина для свадьбы, — еще раздраженнее отзывается Макс. — Некоторые еще разводятся, не хочешь сразу же последовать их примеру? А есть такие, кто, например, с собой кончает. А еще... — он замолкает.       — А еще? — переспрашивает Патрик.       — А еще есть такие, у кого хватает мужества объясниться и быть с теми, кого они действительно любят, — чеканит Макс.       Патрика будто бьют в живот.       Сигарета выпадает у него из рук.       — Серьезно, Патрик, хоть один из нас должен перестать гробить себя и, в конце концов, стать счастливым, — сердито отчитывает его Макс. — И поскольку на меня никакой надежды, ты просто обязан уже набраться смелости и признаться.       Патрик молча глазеет на него, чувствуя смесь обиды и ужаса. Он думал, они все решили больше года назад! И в глубине души надеялся, что Макс так и не понял ничего о его чувствах.       — Ты... — наконец выдавливает он. — Ты несправедлив, Макс.       — А меня бесит смотреть, как ты чахнешь и молчишь, — взрывается тот. — Соберись уже и расскажи все Лидии, если тебе так без нее плохо! У меня, знаешь ли, тоже уже никакой выдержки не хватает держаться в стороне...       Патрику удается что-то сказать, наверно, только через минуту. И, стоит признать, это далеко не шедевр красноречия.       — Что? — переспрашивает он.       Макс бросает на него испепеляющий взгляд.       — Ты отлично меня слышал, а я не собираюсь ничего повторять.       — Лидия? — снова спрашивает Патрик.       — Лидия Пенгборн, — резко отвечает Макс.       Патрик вздыхает.       — При чем тут она?       — Ты издеваешься? — Макс кривится. — Ты ни с кем не встречаешься, при первой же возможности сбегаешь в Идрис, где только с ней и общаешься, потом только о ней и говоришь, а потом... — он запинается, — близнецы подкладывают тебе блондинок.       — О, — выдыхает Патрик. — Я понял. Ты думаешь, я влюблен в Лидию?       Жажда убийства на лице Макса сменяется растерянностью.       — А что, нет?       — Нет, — подтверждает Патрик.       — О, — произносит Макс с той же интонацией, что и сам Патрик минуту назад. — Тогда, видимо, моя пламенная речь пропала зря.       Патрик еще раз прокручивает в голове все услышанное.       — Ты что-то говорил насчет того, как сложно держаться в стороне, — напоминает он.       Макс скрещивает руки на груди и, проигнорировав его слова, замечает:       — То, что ты не влюблен в Лидию, не делает тебя влюбленным в Аманду, так что эта свадьба — все равно дрянная идея.       — А еще ты говорил про смелость и признание, — так же невпопад говорит Патрик.       — По кому-то ведь ты страдал весь последний год, — продолжает Макс. — Я не настолько хреновый друг, чтобы не заметить.       Разговор у них получается, конечно, просто образчиком взаимопонимания, но Патрик думает о вечеринке наверху, о завтрашней свадьбе и том, что другого шанса все сказать у него уже больше не будет, и решается.       — Это ты, — просто признается он.       Макс, тоже начавший что-то говорить, замолкает.       — Что — я?       — Тот, в кого... по кому я "страдал целый год", — Патрик пожимает плечами. — Я думал, ты знаешь.       — Тогда, — Макс говорит медленно и как будто угрожающе, — какого черта ты от меня шарахался?       — Когда это? — каша в голове все никак не дает выцепить из разговора единственное принципиально важное. Или просто Патрик уже боится поверить.       — Когда я расставался с Аланом.       — Я как-то не сообразил, что ты с ним расстаешься, — Патрик до сих пор никак не может забыть те минуты, что провел под дверью квартиры Макса, строя воздушные замки иллюзий о том, как все будет хорошо. Как легко они рухнули, стоило Максу открыть дверь.       — Я сказал, что мне нужен ты, — уже как будто устало произносит Макс. — А ты сбежал и потом не хотел со мной разговаривать.       Он и правда тогда что-то говорил, и Алану, и Патрику...       — Я не слушал, — признается тот. Сказать это оказывается сложнее, чем признать, что именно в Макса он и влюблен.       Патрик знает Макса, сколько себя помнит, но такое выражения лица видит у него впервые.       — Макс, — осторожно зовет он. — Ты мне тоже нужен.       Тот разворачивается, делает пару шагов прочь. Потом все-таки оборачивается.       — Я не собираюсь принимать участие во всем этом фарсе.       Патрик не уверен, о чем он: о мальчишнике или их разговоре. В общем-то, это уже и неважно.       — Я приду к тебе? — когда Макс отходит еще на десяток шагов, кричит Патрик.       Тот разворачивается всем телом.       — Только когда отменишь свадьбу! — отрезает он.                     Макс открывает дверь, окидывает Патрика взглядом и ехидно изрекает:       — Судя по всему, свадьба не состоялась?       Патрик несмело улыбается, и засохшая корочка на разбитой губе тотчас лопается.       — Надеюсь, это не Аманда отходила тебя туфлей? — уточняет Макс, пропуская его в квартиру. — И почему ты не нанес иратце?       — Аманда отходила меня букетом, — признается Патрик, чтобы скрыть неловкость. Он опять не знает, что говорить, хотя всю дорогу до дома Макса думал только об этом. — А ударил меня ее отец...       Макс встряхивает ладонями, рассыпая кругом фиолетовые искры.       — Когда я говорил тебе отменить свадьбу, я не имел в виду ввязываться в драку с отцом невесты, — цедит он, прижимая пальцы к ссадине на щеке.       — Нет, — срывающимся шепотом соглашается Патрик. — Но я всегда все порчу...       Пальцы Макса прижимаются к его губам, не давая продолжить.       — Надеюсь, хотя бы ее беременность на тебя не повесят? — тем не менее ворчит он.       — Аманда вовсе не беременна, — Патрик все еще чувствует пальцы Макса на своих губах, и от этого очень сложно сосредоточиться на разговоре. — А Эру с Джи только бы съехидничать...       Макс убирает руку, но Патрик ловит его за запястье и снова прижимается щекой.       — Так что, — на этот раз голос Макса становится низким и хрипловатым, — меняешь подпись в фейсбуке с "помолвлен" на "все сложно"?       — Нет, — Патрик, наконец, находит нужные слова. — Не "все сложно"...       Макс молчит, ожидая окончания фразы.       — "Все правильно".