Другой

POV Эмриса Когда все только началось, мои родители пытались мне помочь. Они искренне верили, что это возможно. Отец с матерью делали все, что было в их силах, всячески поддерживали меня. Я понимаю, как им было тяжело. Они пытались не показывать мне, но я видел. И я им за это благодарен. Помню, вначале отец приглашал к нам в дом лучших психотерапевтов, каких только мог найти. Он оплачивал астрономические счета за их услуги, полностью брал на себя расходы за дорогу и проживание, лишь бы они мне помогли. Но мне не стало лучше. Только хуже. Когда меня положили в лечебницу, я, наконец, осознал, что так дальше продолжаться не может. Врачи не смогут мне помочь. Они не смогут меня вылечить. Просто потому, что я не болен. Нет, как раз наоборот, я абсолютно здоров. Просто я вижу больше, чем они могут понять. В какой-то момент я сам все решил. За нас за всех. Было бы нечестно и эгоистично с моей стороны и дальше мучить родителей. Тогда я и представить не мог, чем обернется для меня мое решение. Но, будь у меня возможность вернуться в тот день, я бы все равно поступил бы так же. Я сам попросил врача, чтобы он сказал родителям, что я неизлечимо болен. Что надежды нет. Что для меня же будет лучше, если они оставят меня под присмотром опытных специалистов и будут жить дальше. Я не знаю, что было потом, и как на это отреагировали родители. Меня там не было, а спрашивать я не стал. Это уже не имело значения. Но родителей с тех пор я действительно больше ни разу не видел. Единственными людьми, с кем я общался, были врачи. Меня пытались вылечить многие. Они ставили диагнозы, убеждали, что мои видения — плод моего же воображения, подкрепляя слова психотропными средствами. Они всегда действовали по четко выверенным схемам, отработанным на десятках больных до меня. Их слова и поступки были для меня предсказуемы, а ложь в их словах и безразличие в глазах - очевидны. Но он другой. И дело не только в том, что он молод. Чего только стоило его предложение о прогулках? Я был готов к тому, что он начнет читать мне нотации, убеждать меня. Я бы не удивился, если бы Артур просто оставил все, как есть, включая диагноз и горсть таблеток, которые мне предписано принимать каждый день. А он поступил иначе. Я не был снаружи уже очень давно. Случаи, когда меня перевозили из одной лечебницы в другую, не в счет. И я просто не мог упустить такой случай. Конечно, я согласился. Почему-то мне кажется, он это тоже понимал. Поэтому и предложил. И пусть эта мнимая свобода, которую он у меня отберет, как только узнает получше. Как и подобие дружбы, которое он мне сейчас предлагает. Но даже так, оно того стоит. Я иду с Артуром по коридору, с удивлением отмечая, как уважительно к нему здесь относятся. Пару раз его даже остановил кто-то из персонала, что-то спрашивая, о чем-то советуясь. Он молод, но, судя по всему, уже многого успел добиться. «Пожалуй, с ним будет интересно». День проходит незаметно за всеми тестами и процедурами. Я послушно делаю все, что от меня требуют, отвечаю на вопросы, решаю логические задачки… — Думаю, на сегодня все, — Артур заканчивает заполнять очередную бумагу и убирает ее в один из ящиков рабочего стола. Мы сидим в его кабинете. Небольшая комната на первом этаже, окна которой выходят в сад. Каменный пол, застеленный большим ковром, поштукатуренные стены и белый потолок, с которого свисает небольшая овальная люстра. Из мебели здесь большой шкаф во всю стену, тот самый рабочий стол, пара кресел и небольшой комод, на котором помимо прочего я замечаю чайник. «Как бы здорово было выпить сейчас горячего чаю». — Устал? Я пожимаю плечами. — Тогда, может, хочешь немного прогуляться? — он снова мне улыбается. «Да! Очень хочу!» — А можно? — с надеждой смотрю на него. Я очень-очень этого хочу. Но я все еще боюсь, что Артур вдруг передумает. — Ну, я же обещал? — он поднимается со стула и окидывает меня задумчивым взглядом. — Только сначала тебе стоит накинуть куртку, иначе замерзнешь. Я опускаю взгляд на свои руки, сжатые на коленях, и не двигаюсь с места. Артур замечает мое замешательство — В чем дело? Что не так? — У меня с собой нет куртки, — тихо, на грани слышимости. «Вот и все. Сейчас он скажет, что без куртки не будет никаких прогулок», — от обиды на глаза наворачиваются слезы. А ведь я, дурак, уже представлял, как буду гулять по саду, тихо шурша гравием дорожек. Как ветер будет приятно ерошить мне волосы, а над головой будет только бескрайнее небо. И никаких стен, потолков, решеток на окнах. Стараюсь незаметно сморгнуть непрошеные слезы. Не привык показывать свою слабость другим. Если Артур и заметил мое состояние, то никак этого не показал. Он со вздохом провел рукой по волосам: — Хорошо, тогда наденешь мою. Думаю, по размеру будет как раз, — я не верю своим ушам. Поднимаю на него взгляд и понимаю, что он не шутит. Артур снимает с вешалки черную кожаную куртку и протягивает ее мне. — А как же… ты? — неуверенно спрашиваю, забрав ее у него. — На мне свитер, так что все в порядке. Пошли. Или ты передумал? — он вопросительно изогнул бровь. Глупый вопрос. — Нет! Я быстро накидываю на плечи одолженную куртку. Артур только хмыкает, наблюдая за моей реакцией. Ему она кажется забавной? И пусть. Все, чего я хочу — поскорее выйти на улицу. *** «Боже, какое блаженство!» Я остановился на крыльце у входа, прикрыв глаза и подставив лицо холодному ветру. Как же давно я об этом мечтал! Люди не ценят простые радости, которые окружают их в жизни, воспринимая как должное. И лишь лишившись их, осознают их значимость. Артур ненавязчиво подталкивает меня в спину и первым спускается с лестницы. Мы идем вглубь сада и гуляем по нему не меньше часа. Я счастлив. Впервые за долгое время я чувствую себя действительно счастливым. Позволяю себе представить, что я не запертый в лечебнице «псих», а просто обычный человек, вышедший на вечернюю прогулку в парк у своего дома. Артур все время идет рядом, но не пытается заговорить со мной или о чем-то расспросить. Просто немым стражем следует за мной, давая возможность самому выбрать, куда я хочу пойти. И я ему за это очень благодарен. Уже начинает смеркаться, когда мы вновь возвращаемся в здание лечебницы. — Спасибо, — улыбаюсь кончиками губ и пытаюсь вложить в это слово всю ту благодарность, которую испытываю. Протягиваю ему куртку. Он ничего не отвечает, просто улыбается. Не обычной дежурной вежливой улыбкой, а вполне искренне. — Что же, до завтра, — он забирает куртку и уходит. Еще через некоторое время в мою комнату заходит медсестра с кружкой горячего чаю. Она ничего не говорит, просто молча оставляет ее и уходит. Но, думаю, я знаю, по чьей просьбе она это сделала. Я и вправду успел слегка замерзнуть, пока мы гуляли. Хотя, конечно, никогда бы в этом не признался, желая продлить прогулку как можно дольше. Но, видимо, Артур это и так заметил. «И не оставил без внимания». Обхватываю кружку обеими руками, отпивая горячий напиток маленькими глоточками. Сразу становится теплее. Причем не только физически, но и в душе. Губы невольно расплываются в улыбке.