Другой

POV Артура Выключаю будильник и с тоской смотрю на стрелки часов, показывающие половину восьмого. Я спал всего четыре с половиной часа… От одной только этой мысли глаза сами собой снова начинают закрываться. Делаю над собой титаническое усилие и все же заставляю себя подняться. «Не стоило вчера (или, вернее сказать, сегодня?) засиживаться допоздна, читая историю болезни Эмриса». Но… ничего не могу с собой поделать. Чем-то меня зацепил этот мальчишка. То ли это из-за его поспешного и совершенно неуместного, на мой взгляд, перевода к нам, то ли из-за поведения самого Эмриса. Взять хотя бы тот факт, что вчера на нем была надета смирительная рубашка. То есть, незадолго до поездки или даже в дороге у него должен был случиться припадок, и таким образом его пытались утихомирить. Но когда я с ним вчера встретился, он показался мне вполне адекватным человеком, который прекрасно осознает себя и все, что происходит вокруг. Он, правда, почему-то объявил мне бойкот с первой же нашей встречи, но, сдается мне, причина этого не связана с психическими расстройствами. Записи в его истории болезни и прилагающихся расшифровках сессий психотерапии только добавили вопросов. Разнообразие порой взаимоисключающих диагнозов, вариации лечения, начиная от простых седативных средств и антидепрессантов и кончая нейтролептиками и сильнодействующими успокоительными просто поражает. Молчу о том, что было написано в просмотренных мной отчетах о проведенных сеансах психотерапии. Причину, по которой его так часто переводили из лечебницы в лечебницу, я тоже так и не увидел. Были какие-то формальные, ничего не значащие фразы общего характера, и все. Последним диагнозом значится непрерывно-прогредиентная шизофрения параноидальной формы. Вот уж с чем я в корне не согласен уже сейчас. Поведение парня этому совершенно не соответствует. В остальном же… сплошные вопросы и никаких вразумительных ответов на них. «Ладно, посмотрим, что скажет сам больной и что покажут результаты сегодняшних тестов», — успокоил сам себя и направился в ванную. Времени до начала рабочего дня осталось совсем немного. *** Завершив обход всех своих пациентов, направляюсь в палату Эмриса. На стук в дверь снова нет ответа, видимо, игра в молчанку продолжается. Ну, я и не надеялся, что его поведение изменится за одну ночь. Парень сидит на подоконнике, закутавшись в одеяло. При моем появлении он поворачивает в мою сторону голову, но больше никак не реагирует. — Привет, — улыбаюсь ему. — Как сегодня спалось? Смотрит на меня и молчит. — Ты не против, если я присяду? — киваю на стул. На этот раз парень слегка пожимает плечами. Я скорее угадываю это по движению одеяла, в которое он завернулся чуть ли не с головой. Не полноценный ответ, конечно, но уже хоть какая-то реакция. Оставляю свои бумаги на столе и, развернув стул, устраиваюсь на нем, сложив руки перед собой на спинке. Какое-то время мы просто смотрим друг на друга, прежде чем я снова прерываю тишину: — Послушай, я понимаю, что ты не в восторге от того, что здесь оказался, но ведь это же не повод объявлять окружающим бойкот. Подумай сам, что тебе это даст? — Ничего, — голос у Эмриса оказался тихим и приятным. — Но и отвечать на ваши бессмысленные вопросы я тоже не хочу. Просто оставьте меня в покое, — высказав все это, он снова отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. Как бы не так! Я потянулся к документам, которые принес с собой и, раскрыв папку с историей болезни Эмриса, вслух зачитал указанный диагноз и назначенное лечение. — Знаешь, что я думаю по этому поводу? — я закрыл папку и убрал ее обратно, сделав небольшую паузу в своей речи. — Написанное тут — полнейшая чушь, а такое лечение скорее навредит тебе, чем поможет. Эмрис посмотрел на меня с удивлением. Правда, в следующую минуту его губы искривила ухмылка. — И какой же диагноз, доктор, по вашему мнению, будет верным? — с сарказмом поинтересовался он. — А вот ответ на этот вопрос я и хочу узнать. Но без твоей помощи мне вряд ли это удастся, — ответил я, глядя парню в глаза. — Поверь, я хочу тебе помочь, но не смогу этого сделать, пока ты сам этого не захочешь. — Вы ничем не сможете мне помочь, — отозвался Эмрис. «И ведь он действительно верит в то, что говорит». — Почему ты так думаешь? — Я не думаю, я знаю. «Это так на парня повлияли действия моих предшественников?» Хотя, окажись я на его месте, наверное, тоже не поверил бы себе. Готов поспорить, я далеко не первый, от кого он слышит подобные заявления. Но когда тебя раз за разом обманывают, не держат данное обещание, поневоле перестанешь верить людям. Я взъерошил волосы. — Хорошо, допустим, — кивнул я. — Но ведь не можешь же ты все время сидеть взаперти в этой комнате, ни с кем не общаясь? Эмрис пожал плечами и снова повернулся к окну. Я встал со стула и, подойдя к нему, тоже посмотрел на открывающийся пейзаж: горы немыми стражами со всех сторон окружали лощину, в которой находилась Сартрэйдская лечебница, верхушками цепляя плывущие по небу облака. На территории лечебницы был разбит изрезанный дорожками яблоневый сад, в котором иногда разрешалось гулять пациентам в сопровождении врачей. И озеро, что раскинулось за кованой оградой, чуть в стороне от леса. — Давай заключим с тобой сделку? — предложил я и посмотрел на парня. Тот вопросительно изогнул бровь. — Раз в день в течение получаса ты будешь отвечать на мои вопросы, а взамен я время от времени буду устраивать тебе прогулки на свежем воздухе, м? Сейчас для меня главное найти повод, чтобы он начал со мной общаться, хоть немного отвечать на мои вопросы. Если я прав, он не упустит такой шанс пусть ненадолго, но выбраться отсюда. А со временем, уверен, мне удастся завоевать его доверие. И неважно, что я и так раз в два-три дня гуляю со своими пациентами в этом самом парке. Просто потому, что считаю это правильным и верю, что это может им помочь. — Хорошо, — все же согласился Эмрис. — Вот и замечательно, — улыбнулся я. — А сейчас слезай со своего подоконника, пока не простыл, и пошли. Тебе сегодня еще нужно пройти несколько тестов и процедур, — я уже забрал свои бумаги со стола и стоял у двери. — И еще кое-что: обращайся ко мне на «ты». Просто Артур. А то я начинаю чувствовать себя стариком, — пожаловался я. Эмрис хмыкнул в ответ на мое замечание и неохотно слез с облюбованного подоконника. «Что же, первый шаг сделан», — мысленно порадовался я и, пропустив Эмриса вперед, вышел из палаты.