Другой

POV Эмриса Артур мне нравится. За время нашего общения, пусть и недолгого, я ни разу не уловил в его словах или действиях фальши. Он действительно хорошо ко мне относится и старается как-то поддержать. Причем не только на словах, но и на деле. Более того, он не лезет в душу со своими расспросами и не настаивает на немедленных ответах. Он просто рядом и всегда готов выслушать или поддержать беседу ни о чем. С ним я вновь начинаю чувствовать себя обычным парнем, нормальным человеком. Жаль, что продлится это недолго. Как только ОНИ заметят меня, все изменится, и для меня начнется новый виток бесконечного персонального ада. А ОНИ заметят, я уверен. Это лишь вопрос времени. Я стараюсь не привлекать лишнего внимания, ни с кем не общаться — делаю все, чтобы продлить это мирное существование. Я понимаю, что со стороны медперсонала это выглядит странно. Я вижу, как на меня иногда, считая, что я не замечу, Артур кидает задумчивые взгляды. Он не знает, в чем причина моего поведения. Не понимает, почему я вопреки его ожиданиям совсем не обрадовался возможности покидать свою комнату и проводить свободное время в общем зале. Я же не могу объяснить, не могу рассказать правду. Это все равно, что подписать себе приговор. Поэтому изо дня в день прикрываюсь отговорками и молчаньем. А внутри все сжимается от страха перед неизбежным. Я мысленно отсчитываю дни спокойствия, каждое утро гадая, появится ли кто-то из НИХ сегодня? Смогу ли я ЕГО узнать? И заметит ли ОН меня? Каждый новый вечер я мысленно радуюсь, что удалось продлить иллюзию спокойствия еще хоть на один день; что засыпая, могу не бояться. Выныриваю из своих мрачных размышлений и окидываю взглядом зал дневного пребывания: большую комнату с высокими, до самого потолка, окнами и коваными люстрами под сводчатыми потолками, оставшимися здесь, вероятно, еще с тех времен, когда это место не было психиатрической лечебницей. Скольжу взглядом по пациентам, стараясь ни на ком надолго не задерживаться. Кто-то из них играет в шахматы и нарды, в то время как другие с интересом наблюдают за этим. Часть пациентов слушает радио, обсуждая последние новости из большого мира. «Зачем? Не все ли равно? Ведь они уже не смогут вернуться назад». Несколько человек собралось на диванах и во главе с доктором Уайлдом, немного полноватым мужчиной сорока лет в круглых очках и с блестящей лысиной в обрамлении пепельно-серых волос, ведут активную дискуссию. Иные просто общаются между собой. Еще несколько медбратьев наблюдает за всем со стороны. Все выглядят вполне нормально, ничего странного или подозрительного в обстановке я тоже не замечаю. Поудобнее устраиваюсь в облюбованном кресле. Сегодня солнечный день и яркие лучи проникают сквозь старое, кое-где уже «потекшее» стекло, освещая помещение. Но даже они не могут разогнать холод внутри зала, так что я зарываюсь в несколько больших подушек в попытке согреться. В руках у меня книга. Та самая, которую несколько дней назад принес Артур, чтобы я не скучал. Лучшего просто и придумать было нельзя! Раньше я очень любил читать книги. Помню, у нас в доме была большая библиотека, в которой я мог пропадать днями напролет. Вместе с главными героями я переживал смертельно опасные приключения; под руководством ученых мужей переносился в дальние страны, изучая их историю, географию… «Как же давно это было? Как будто в прошлой жизни». С удовольствием перелистываю пожелтевшие от времени страницы, вслушиваясь в их шелест, пока, наконец, не нахожу место, где остановился ранее. Губы сами собой расплываются в улыбке, когда я вспоминаю реакцию Артура на мое сравнение с Пятницей. Он тогда начал внимательно себя рассматривать: повертел руками перед глазами, пощупал волосы… Изменений во внешности, конечно, не нашлось. Но вот с каким выражением лица он проделывал все эти манипуляции! «Мне кажется, или в зале действительно стало прохладнее?» — закапываясь еще глубже в подушки, отмечаю я. На всякий случай еще раз незаметно оглядываюсь вокруг. «С такими темпами ты станешь параноиком и вот тогда тебе действительно будет самое место в этой лечебнице», — мрачно проносится в голове, но сарказм не приносит облегчения. Может, потому что в глубине души я уже знаю, что прав в своем предположении? Чувство опасности внутри не просто скребется, оно вопит во весь голос. Я отложил книгу в сторону и прикрыл глаза, стараясь унять сорвавшееся в галоп сердце — страх плохой советчик. Только вот сказать куда проще, чем сделать, ведь я слишком хорошо знаю эти ощущения и что они означают. Сквозь шум в ушах прорвался чей-то голос: — Эмрис… Эмрис?! — кто-то настойчиво тряс меня за плечо. «Кажется, я на некоторое время отключился», — пришло понимание происходящего. Я повернул голову в сторону, откуда раздавался голос и открыл глаза. Впрочем, не увидел ничего, кроме кромешной темноты. В следующую минуту в нос ударил резкий запах нашатыря, прогоняя неприятный гул из ушей и возвращая мне зрение. Первое, что я увидел — несколько обеспокоенных лиц, среди которых был и Артур. Именно у него в руках оказалась баночка с вонючим спиртом, который вернул меня в реальность. — Эмрис, как ты себя чувствуешь? — Артур помог мне нормально сесть, откинув мешающиеся сейчас подушки в сторону. — Спасибо, нормально. По глазам вижу, что никто из присутствующих мне не верит. — Честно, со мной уже все в порядке, — предпринимаю еще одну попытку их переубедить. — Несомненно! — кивает доктор Уайлд, и поворачивается к медсестре. — Парня нужно отвести в лазарет. — Я сам провожу его, — заверяет коллег Артур, после чего те все же удаляются, попутно увлекая за собой «зрителей» из числа пациентов. За нами все еще внимательно наблюдают, хоть и из далека, но, по крайней мене, теперь не слышат. — Что случилось? — вновь повернувшись ко мне, спрашивает Артур. — Просто вдруг стало нехорошо, — пожимаю плечами. Что тут еще скажешь? — И часто с тобой такое случается? — нахмурив брови, продолжает свой допрос Артур. — Нет, — я качнул головой, стараясь придать лицу как можно более беззаботное выражение. Артур помолчал несколько секунд, буравя меня взглядом. Не знаю, какие мысли в этот момент бродили в его голове, однако новых вопросов не последовало. Видимо, он все же понял, что я не намерен обсуждать происшествие, и сейчас от меня ничего путного добиться не удастся, так что просто помог подняться с кресла и, убедившись, что я держусь на ногах, потащил в лазарет. У меня же в голове засела одна единственная мысль: «Обратный отсчет начался».