Другой

POV Артура Присев на краешек стола у себя в кабинете и скрестив руки на груди, задумчиво смотрю на Эмриса, который в свою очередь упорно гипнотизирует чашку с горячим чаем у себя в руках. Визит в лазарет, как и ожидалось, оказался не более, чем формальностью. Дородная врачиха осмотрела Эмриса, задала несколько вопросов о самочувствии и для пущей уверенности еще раз проверила наличие каких-либо аллергических реакций на принимаемые препараты. Однако не обнаружив ничего, что могло бы послужить причиной внезапного обморока, женщина только посетовала на немощность молодого поколения и, сделав несколько пометок корявым мелким почерком в документах, выпроводила нас с глаз долой. И все бы вроде хорошо, только вот обычно люди ни с того, ни с сего сознание не теряют. И если причина случившегося не в здоровье, то обморок должен был спровоцировать какой-то внешний раздражитель. А вот какой именно, Эмрис упорно не хочет говорить. Парень делает вид, что с ним все в порядке и ничего особенного не произошло, только вот за последние пару недель я достаточно хорошо изучил его поведение и сейчас прекрасно вижу, что парня что-то гложет изнутри. — Эмрис, давай еще раз по порядку. Что произошло? Парень мимолетно поджимает губы, но тут же берет эмоции под контроль, начинает заново рассказывать свою версию произошедшего: — Просто сидел, читал книгу. Почти не обращал внимания на то, что происходит вокруг. Поэтому, когда за спиной из зала раздался какой-то громкий звук, я вздрогнул, резко поднял голову и обернулся. От этого и стало плохо. Такое бывает, когда долго не двигаешься, а потом вдруг делаешь резкое движение, — все это было сказано таким тоном, как если бы он уже в сотый раз объяснял прописную истину нерадивому ученику, который по неведомым причинам не может ее понять. — Ты говоришь, что звук шел из зала за спиной, но ты сидел в кресле в дальнем углу — у тебя за спиной была только стена, — парировал я. «Это если не считать того, что, когда я входил в зал, никаких громких звуков, которые могли бы напугать, не услышал». — Я сидел поперек кресла. — Это не сильно меняет дело. Кресло стоит в углу, так что даже в этом положении у тебя за спиной была стена и ничего больше. Эмрис сжал пальцы на кружке еще сильнее, но не сдался и предпринял новую попытку все разъяснить: — Может быть. Я же говорю, не обращал внимания на то, что вокруг — погрузился в книгу. — И от того, что резко поднял голову, реагируя на звук, тебе стало плохо? — заканчиваю я логическую цепочку. Очень хочется добавить иронию в голос. Или еще как-то показать абсурдность такого объяснения. Но так я только все испорчу. Приходится держать себя в руках и говорить ровным серьезным голосом. Эмрис поводит головой. Не то кивает, не то еще что-то, но на этот раз не отвечает. Мы оба прекрасно понимаем, что его «легенда» трещит по швам, не выдерживая столкновения с конструктивной критикой. И мы оба знаем, что он умалчивает о настоящей причине произошедшего. Вопрос: почему? И что не менее важно — доверяет ли он мне настолько, чтобы пусть и не сразу, пусть медленно и с трудом, но рассказать правду? Или он все же закроется в себе, как устрица в раковине, так что уже бесполезно будет что-либо ему говорить? Он просто не захочет услышать… Осознаю, что вот он, переломный момент нашего разговора. Именно сейчас от того, смогу ли я подобрать верные слова, зависит, доверится ли мне мальчишка. Мысленно выдыхаю, внешне стараясь ничем не выдать своих эмоций. Делаю два шага, преодолевая расстояние, которое нас разделяет и, присев перед Эмрисом на корточки, смотрю ему в лицо, стараясь поймать взгляд. И только когда мальчишка наконец посмотрел на меня в ответ, я вновь заговорил: — Эмрис, пожалуйста. Я действительно за тебя волнуюсь и хочу тебе помочь. Объясни только, в чем дело? — Говорю же, все в порядке, — упрямо повторил мальчишка. — Это как-то связано с теми записями, что делали в твоей истории болезни предыдущие лечащие врачи? — все же задаю этот вопрос. Эмрис вмиг весь напрягается. «Угадал». Любопытно. Значит, резкий звук? Слуховые галлюцинации? Поставленный ранее диагноз был верен? Нет, не вяжется. Это первый раз за время нашего знакомства, когда парень как-то странно себя повел. Да и мыслит он вполне здраво. А учитывая записи предшественников, парень должен «видеть» и «слышать» постоянно. Разве что Эмрис осознает свою болезнь и старается самостоятельно взять ее под контроль, не показать окружающим своего состояния в надежде, что его все же выпустят из дурдома. Но даже так, я бы все равно заметил что-то неладное в его поведении. Выходит, это был первый раз, когда он что-то услышал, с момента перевода сюда? В голове стремительно проносились мысли, догадки и появлялись новые вопросы. Но их я обдумаю после того, как Эмрис уйдет к себе, а пока стоит попробовать выяснить все, что только можно. Однако перед этим… — Эй, только не нужно делать такое лицо, — я снова поднялся на ноги и, протянув руку, взъерошил ему волосы, стараясь хоть как-то снять повисшее напряжение. На краю сознания промелькнула шальная мысль, что скоро это войдет у меня в привычку. «Уже вошло», — ехидно поправил внутренний голос, попадая не в бровь, а в глаз, вызывая внутри противоречивые эмоции. «Врач не должен привязываться к своему пациенту», — как мантру повторяю про себя, вновь возвращаясь к реальности. А в ответ тем временем снова тишина. «Э нет, так не пойдет! Мы это уже проходили!» — Эмрис, — зову по имени, заставляя парня вынырнуть из глубин своих мыслей и привлекая его внимание. — Только давай ты не будешь сейчас придумывать себе ничего лишнего, хорошо? — вопросительно изгибаю бровь. — Лишнего? — переспросил Эмрис, и я уловил нотки сарказма в голосе. — А разве я ошибусь, если скажу, что теперь ты считаешь меня сумасшедшим? — А мне стоит тебя таковым считать? — вопросом на вопрос отвечаю я. — Глупый вопрос. — И все же? — почему-то сейчас я хочу услышать его ответ. — Нет, — тихим, но уверенным голосом. — Тогда на этом и остановимся, — кивнул я, подводя итог нашей конструктивной беседы. Пришлось признать, что вопреки моему желанию, давить на Эмриса еще больше, задавая новые вопросы, не стоит. Лучше немного подождать и отложить этот разговор до следующего «случая». «Все же я не справился на этот раз. Эмрис ушел от ответов, закрылся в себе… Хотя, с другой стороны доверие и расположение парня мне все же удалось удержать, так что не все совсем уж плохо». — Допивай чай, пока не остыл, и пошли, — я уже подошел к столу, копаясь в выдвижном ящике в поисках пары бланков, которые еще до обеда собирался передать медсестре. — Ага, вот они! — из вороха разномастных бумаг, бланков и записей все же удалось выудить искомое. «Нужно навести в ящике порядок», — в очередной раз подумал, переводя взгляд с уже слегка помятых бланков на содержимое ящика, прежде чем задвинуть последний. Ага, как же… В который раз уже об этом думаю, но руки все никак не доходят. Эмрис с любопытством за мной наблюдал, но чай все же допить успел. Видимо, задерживаться в моем кабинете в этот раз у него не было никакого желания. — А… — Оставь, я потом сам уберу, — махнул рукой на невысказанный вопрос и забрал у парня пустую кружку, отставив ее на край рабочего стола. Кивком позвал за собой и вышел из кабинета, пропуская парня вперед. — Вечером загляну, — пообещал я, закрывая дверь на ключ. Провожать Эмриса не собирался. В конце концов, у меня на сегодня еще много дел, а дорогу что до своей комнаты, что до зала дневного пребывания парень и сам вполне найдет. Единственное, все же потом стоит узнать у коллег, куда он направился. Есть подозрение, что не в общую залу…