Другой

POV Артура. Это стало уже своеобразной традицией, что во время нашего с Эмрисом сеанса терапии мы пьем чай с чем-нибудь сладким. Мальчишка оказался знатным сладкоежкой, и поначалу я не смог удержаться, чтобы не побаловать его разок-другой. Тем более, что он при этом напоминал мне полосатого пушистого котяру, который добрался до сметаны и вот-вот готов заурчать от удовольствия. И, чего уж тут лукавить, мне нравилось наблюдать за этой его стороной. А потом это незаметно вошло в привычку… «Одну из множества», — тут же добавил рассудительный внутренний голос. И в отличие от более ранних его попыток донести до меня странности моего поведения, в этот раз я его услышал. «Ага. Услышал и продолжаю делать то же самое», — губы искривляются в несколько мрачной ухмылке. Я ставлю на стол порезанный пирог с яблоком, специально захваченный утром по дороге на работу из пекарни недалеко от дома, и оборачиваюсь к Эмрису. Мальчишка, уже совершенно освоившийся в моем кабинете, тем временем по-хозяйски заваривает нам чай, не забывая всыпать себе в чашку две ложки сахара. Вот как так можно, а? У меня от одной только мысли о таком количестве сладкого на зубах начинает скрипеть сахар, а ему нравится! «Трое из пяти врачей оказались мертвы», — слова главврача во время нашего утреннего разговора невольно выплывают из глубины сознания, когда я смотрю в спину мальчишке, враз вытесняя все прочие мысли. «Но ведь не мог же он такое сотворить?» Все доводы разума вкупе с моим нежеланием верить сказанному не способны заставить меня забыть слова дока. Они въедливым червем засели у меня в голове и то и дело напоминают о себе. Черт! Вот зачем он мне это вообще сказал? Что, по его мнению, это должно было изменить? Мало мне без того проблем было?! — Артур, что-то не так? — вопросительный голос мальчишки заставляет меня вернуться к реальности, и я ловлю на себе вопросительный взгляд серых глаз. — Эм, нет, все в порядке, — стараюсь беззаботно улыбнуться и сгладить неудобную ситуацию. — Просто я сегодня немного более рассеянный, чем обычно. Наверное, давление меняется. — На это реагируют только старики! — через долгих пару секунд авторитетно заявляет эта русоволосая зараза и, довольно улыбаясь, вручает мне мою кружку, после чего утаскивает со стола кусок пирога и устраивается в кресле. Мне же достойно ответить на выпад мешает та самая кружка, которая почти мгновенно начинает обжигать руки, вынуждая поставить ее на стол. Кидаю на Эмриса укоризненный взгляд, но должного эффекта он явно не производит. Видимо, чья-то совесть взяла сегодня выходной. — Эх, вот что за молодежь пошла? — закатываю глаза, стараясь сымитировать ворчливые нотки моей пожилой тетушки. — Никакого уважения к старшим! — Ну-ну! Тоже мне, старший нашелся! — еще больше начинает веселиться мальчишка, давая понять, что не считает значительной нашу разницу в семь лет. — Да ну тебя! — деланно возмущенно махаю на него рукой и тоже устраиваюсь в своем кресле. — И вообще, мы тут по делу, так что повеселились и хватит, — уже серьезным тоном призываю Эмриса к порядку. — И что ты хочешь услышать сегодня? — на этот раз его веселье как ветром сдуло, и Эмрис ответил мне уже вполне серьезным взглядом. Мальчишка не может не знать, что именно интересует меня больше всего. И заранее готовится к обороне. «И вот как прикажете с ним быть? Не клещами же мне из него ответы на свои вопросы вытягивать?» — Эмрис, скажи, — я оторвался от, несомненно, увлекательного занятия — разглядывания чаинок, плавающих в моей кружке — и посмотрел на подопечного, — в чем суть наших встреч? — В том, чтобы ты помог мне разобраться с моими проблемами? — вопросом на вопрос ответил мальчишка. — Как именно? — продолжаю допытываться я. — В ходе беседы путем… подожди, как же это правильно? Ах да! — он даже подпрыгивает на месте, как если бы был первоклашкой, радующимся тому, что вспомнил ответ на заданный ранее сложный вопрос преподавателя. — Путем установления глубокого личного контакта с пациентом, — выдает он мне с умным видом явно цитируя кого-то. — Хорошо, допустим. — Я киваю, не обращая внимания на его вызывающее поведение. — То есть получается, что в центре нашей, как ты выразился «беседы», должна находиться некая твоя проблема, из-за которой ты здесь и которую нужно решить, верно? — Да, — он кивает головой, но несмотря на показную бодрость уверенности в этом движении явно поубавилось. — Тогда скажи, почему за все это время ты ни разу о ней не упомянул? Почему только вчера, и то совершенно случайно, я узнал, в чем состоит суть этой самой проблемы? — помня о реакции мальчишки на слово «призрак», я все же предпочел пока обойтись более общими формулировками. В идеале же, он САМ должен озвучить свой страх. «Хотя, — скептический взгляд на напряженную фигурку напротив, — это маловероятно». — У нас был уговор, условия которого я честно выполнял: я отвечал на все твои вопросы, — упрямо поджал губы Эмрис. Хорошая попытка, но теперь он, сам того не подозревая, дал мне свободу действий, упомянув про наш уговор. — Значит, я сам виноват, потому что задавал неправильные вопросы? — я не стал заострять внимание на том, что и до этого были те, что попадали в цель, и мальчишка, пользуясь моим неведением, просто ловко уклонялся от них. Вот только больше этот фокус не пройдет. Мы оба это понимаем. Эмрис по своему обыкновению гипнотизирует свой чай, на этот раз предпочтя проигнорировать мой вопрос. — Может, ты все же облегчишь задачу нам обоим и сам расскажешь? — все же делаю попытку разговорить его. На что в ответ почти ожидаемо получаю его коронный ответ: молчание. Вздох. — Эмрис, почему ты боишься призраков? — Не называй ИХ так! Это ИХ привлекает! — мальчишка отреагировал мгновенно. — Почему? — на этот раз задаю вопрос с некоторым нажимом. — Потому что они опасны! — Эмрис все же не выдержал и буквально прокричал ответ. — Но ведь они давно мертвы, и это просто бесплотные духи. Чем же они могут быть опасны? Вопрос задаю вполне серьезно, пытаясь понять логику Эмриса, но он, кажется, видит в нем совсем иной подтекст, потому что вместо ожидаемого ответа Эмрис с громким стуком опускает кружку на стол, расплескав часть ее содержимого, и со злостью в голосе выдает: — Да какая к черту разница, если ты мне все равно не веришь?! Эмрис встает и опершись руками о стол склоняется ко мне, продолжая свою тираду: — И не нужно высокопарных заявлений о том, что пытаешься мне помочь! Ты сам сказал, что не веришь в призраков и прочую паранормальную чушь, так зачем же сейчас, сидя здесь, строишь из себя умника и делаешь вид, что хочешь разобраться в чем-то для тебя не существующем, а попутно вынимаешь из меня всю душу?! «Потому что работа у меня такая», — стоит немалых усилий удержать взгляд Эмриса, но мне это все же удается. — Потому что я верю ТЕБЕ, — последнее слово выделяю голосом. «В то, что они реальны для ТЕБЯ». — И хочу, чтобы ты в свою очередь поверил мне, — все так же спокойно и уверенно. — Тц! Судя по виду Эмриса, у него явно имелось немало того, что он был готов высказать в ответ, но в последний момент он все же сдержался. — Знаешь, иногда довериться кому-то бывает непросто, но оно того стоит. Ведь нельзя же со всем справиться в одиночку? — Доверие, говоришь? — Эмрис вдруг неожиданно развеселился, окинув меня насмешливым взглядом. Вести беседу, когда он стоит надо мной, было неудобно, но теперь мне и вовсе стало не по себе. — Знаешь, я думал, что с тобой все будет по-другому. Считал, что ты значительно отличаешься от своих предшественников. Но теперь я понимаю, насколько сильно ошибался. Ты просто хороший актер и умеешь на порядок лучше скрывать свои настоящие мысли и эмоции. Только вот и твоя маска не идеальна! Столь резкая перемена в поведении мальчишки без видимых на то причин выбила меня из колеи. Я с удивлением смотрю на Эмриса, совершенно не понимая, что происходит. Зато смысл его слов до меня дошел прекрасно — я только что лишился доверия Эмриса. И что самое неприятное, даже не понимаю, из-за чего именно, а значит, не могу исправить ситуацию. — Эмрис… — я все же попытался его остановить. — Что Эмрис?! Думаешь, я слепой? — парня окончательно понесло. Я впервые увидел его таким с момента нашего знакомства. — Думаешь, не понимаю, что происходит? — Эмрис, пожалуйста, успокойся и объясни, с чего ты вообще все это взял? — А нечего объяснять, — уже более спокойно ответил мальчишка. — Надеюсь, ты отлично повеселился, когда я рассказывал тебе про свои «глюки», но впредь шутом я быть не намерен, — количеству яда в голосе могла бы позавидовать даже гадюка. — Я тебя чем-то обидел? Молчание. И на меня больше не смотрит. — Эмрис. Я правда не понимаю. Тишина. — Скажи хоть что-нибудь. — Время нашей встречи закончилось. Только сейчас обращаю внимание, что он буравит взглядом часы на стене, как бы намекая, что не желает больше здесь оставаться. — Хорошо, — досадливо поджимаю губы, но впервые за долгое время своей практики не могу придумать ничего, чтобы хоть немного смягчить ситуацию. Эмрис так же молча поднимается из кресла и не прощаясь направляется к двери. — Эмрис, еще кое-что, — он останавливается у двери, готовый в любую секунду повернуть ручку и выйти из кабинета, — Завтра мне нужно будет уехать по делам, так что меня не будет в лечебнице. Поэтому завтрашняя наша встреча тоже отменяется. Он кивает и выходит в коридор. А у меня просыпается стойкое желание выпить что-нибудь покрепче чая, градусов эдак на пятьдесят.