Другой

POV Эмриса Конец мая. В кронах деревьев, среди тысяч молодых изумрудных листочков, запутались уже по-летнему теплые лучи солнца, создавая на тротуарах и газонах замысловатую мозаику из тени и света. Эти же озорники играют бликами на стеклах окон. Стоит кому-то открыть форточку, и отразившийся на миг яркой вспышкой луч тут же сообщит об этих действиях всем прохожим на улице. Правда, большинство просто научились не замечать этого. А может, наоборот, разучились замечать, с головой погрузившись в карусель своих ежедневных и безусловно неотложных дел. Только не я. В последнее время я стал замечать каждую деталь, каждую мелочь, из которых состоит мир вокруг. Над головой раздается переливчатая трель: птицы. Их щебет перемешиваются с шумом пролетающих мимо машин и гомоном куда-то спешащей толпы, внося посильный вклад в непередаваемый звук, характерный для большого города, кипящего жизнью. «Жизнь. Как много смысла вкладывается всего лишь в одно слово… И до чего же это в действительности хрупкая вещь…» Пытаюсь выкинуть столь бесцеремонно пришедшие на ум мысли из головы. Не стоит засорять ими свою голову в такой погожий день. В лицо дует приятный ветерок. Поудобнее перехватываю рюкзак и, дождавшись пока на светофоре загорится зеленый человечек, перехожу улицу. На сегодня занятия в школе уже закончились, но я не хочу домой. Поднимаю голову к солнцу, чуть прищурившись, — еще только два часа, и оно светит высоко над головой. Пожалуй, я могу позволить себе сделать небольшой крюк и пойти домой через парк. Ведь сейчас день, а значит, как говорится, там тишь, да гладь, да благодать. Сворачиваю с асфальтной дорожки на другую, ту, что шуршит мелким розоватым гравием под кроссовками. Но стоит отойти на пару шагов в глубь парка, как солнечный день на глазах превращается в темные сумерки. Страх. Разворачиваюсь, чтобы уйти из парка, вернуться обратно в утопающий в солнечных лучах город, но за спиной уже нет прохода в парк. Даже ограды нет. Там точно такая же дорожка, уходящая куда-то в темноту. Сердце начинает все быстрее биться в груди. Оглядываюсь, пытаясь понять, где ближайший выход из парка. И удача! Замечаю вдалеке свет уличных фонарей. Срываюсь с места. Бегу изо всех сил. И буквально чувствую прожигающий мою спину взгляд. «Мне страшно». Не думать, бежать! Сворачиваю с дорожки в попытке сократить свой путь к спасительному свету. Ветки, незаметные в темноте, больно царапают руки и лицо, цепляются за одежду, но это меня не останавливает. Главное бежать не останавливаясь. Сбоку раздается писк, и я оборачиваюсь на него. «Всего лишь летучая мышь. Их в избытке водится в парке, и они всегда вылетают ночью на охоту…» — прежде чем успеваю успокоить себя этой мыслью, нога все же обо что-то задевает, и я падаю со всего размаху на землю. Ладони тут же неприятно обжигает болью. Пытаюсь подняться. Поздно. Чувствую чье-то присутствие совсем рядом, чей-то пристальный взгляд. И на этот раз не из-за спины. Мой преследователь теперь обогнал меня, преградив путь к спасительному свету. Силюсь разглядеть своего преследователя в темноте, но у меня ничего не выходит. Он по-прежнему держится где-то во мраке ночи. Стук сердца гулко отдается в ушах, а во рту появился солоноватый привкус крови из-за напрочь сбившегося во время бега дыхания. Страх накатывает с новой силой. Поднимаюсь, чтобы рвануть в другую сторону. Не знаю, куда. Уже не важно. Лишь бы подальше от этого обжигающего взгляда. Бег. Все сливается, превращаясь в бесконечную сумасшедшую гонку. А я все так же чувствую на себе чей-то взгляд. Силюсь скрыться от него в темноте, убежать, оставив далеко позади, но мне никак не удается это сделать. Понимаю, что еще немного, и я просто потеряю сознание. Перед глазами уже летают цветные мошки, а в ушах слышится звон. Мне не убежать. Но, может, выйдет спрятаться? «Едва ли», — шепчет внутренний голос, но я больше не могу бежать. Замечаю старый дуб, рядом с которым расположились заросли какого-то кустарника, и делаю последний рывок. Буквально оседаю у его корней, прислоняясь затылком к шершавой коре. В голове все перемешалось. Мне плохо. Но даже теперь пытаюсь хоть немного успокоить свое дыхание, чтобы не выдать своего местоположения. Взгляд пропал. Я его больше не чувствую. «Ушел?» Выжидаю еще немного, прежде чем осмеливаюсь чуть пошевелиться, чтобы пересесть на корточки. Осторожно выглядываю из-за ствола дерева. — Попался! — на меня в упор смотрят темно карие глаза. Резко открываю глаза. «Сон, всего лишь сон». Только вот сердце все равно колотится как бешеное, а чувство страха липким комком свернулось где-то в груди. Закрываю лицо ладонями, выжидая, пока пройдут ощущения, навеянные мне ночным кошмаром. И только теперь понимаю, что есть еще кое-что: чувство чужого присутствия и направленного на меня взгляда из сна тоже никуда не делось. «УЖЕ?» Внутри как будто что-то умирает, когда до меня доходит смысл происходящего. Я все же был прав. Не стоило так открыто о НИХ говорить. ОНИ услышали, и теперь пришли ко мне. Пока просто из любопытства. Наверняка еще не поняли, что я ИХ вижу, но это ненадолго. Рано или поздно я все же зацеплюсь взглядом за одного из НИХ, и тогда ОНИ все поймут. Глубокий вдох. «Ведь я с самого начала знал, что так и будет, так почему же теперь мне так паршива от одной только мысли об этом?» Зато теперь Артур и остальные мне точно поверят. У них просто не останется иного выбора. В памяти всплывают те «незаметные» хмурые взгляды, которые на меня вчера кидал Артур во время прогулки в парке. Губы непроизвольно искривиляются в горькой усмешке. Все же поведение Артура задело меня. «Очень скоро они мне поверят». Я чуть развожу пальцы в сторону и стараюсь насколько это возможно осмотреть через образовавшиеся щелочки свою комнату. И лишь когда никого в ней не обнаруживаю, наконец отнимаю ладони от лица и рывком сажусь в постели. Пора вставать. *** Забавно. Его столь разительно изменившееся отношение ко мне после признания в том, что я ВИЖУ призраков, вполне красноречиво говорит о его отношении ко мне и действительно задевает меня за живое, но я упорно продолжаю делать вид, что ничего не замечаю. Неужели я настолько привык к тому, что рядом есть кто-то теплый и живой, что теперь готов стерпеть откровенное презрение в его взгляде, лишь бы этот кто-то не исчез? А может, я все же зря себя накручиваю? Ведь может же просто быть у человека плохое настроение или какие-то проблемы по работе? «Ага. И эта проблема — ты», — тут же глумливо прокомментировал внутренний голос. Закончив с чаем, оборачиваюсь к Артуру и натыкаюсь на его задумчивый взгляд. Только вот выражение его лица мне при этом совершенно не нравится. Сжатые в тонкую линию губы, хмурые брови и желваки, ходящие туда сюда наводят на неприятные мысли. На секунду даже возникает аналогия с тем взглядом, от которого я так старался сбежать ночью. Только вот этот вполне реален и принадлежит человеку, от которого я в последнюю очередь ожидал его получить. Наивно с моей стороны было считать, что все останется по-прежнему, если я буду вести себя как раньше. «Все же дело во мне», — доля секунды на то, чтобы взять себя в руки и вопрос максимально обыденным тоном: — Артур, что-то не так? Во взгляде тут же появляется осмысленность, а затем и понимание: его подловили. Почему-то хочется верить, что хотя бы теперь ему хватит смелости признаться в том, что он теперь обо мне думает. Но Артур предпочитает поддержать мою игру, сделать вид, что все в порядке. — Просто я сегодня немного более рассеянный, чем обычно. Наверное, давление меняется. Последняя надежда тает с этими словами. Обидно. Одного только понять не могу, почему до этого он старался стать другом. Не мог ведь не понимать, что пациент псих лечебницы по определению не может быть «здоровым». Так почему только теперь он счел возможным показать мне свое настоящее отношение? — На это реагируют только старики! — все же заставляю себя улыбнуться. Многолетняя тренировка и самоконтроль не прошли даром. Шучу, что-то отвечаю на его реплики на автомате. Прихожу в себя лишь тогда, когда он становится серьезным, затрагивая тему, которая для меня является строжайшим табу. — Тогда скажи, почему за все это время ты ни разу о ней не упомянул? Почему только вчера, и то совершенно случайно, я узнал, в чем состоит суть этой самой проблемы? «Вот оно», — в голове теперь все встает на свои места. В моей истории болезни полная неразбериха, и ему просто нужно было понять, что со мной не так. Но ведь это было бы невозможно, если бы я все время изображал из себя немую куклу. А что может быть проще, чем втереться ко мне в доверие, чтобы я сам все ему рассказал. Ну, а все, что будет дальше, уже не важно. И ведь сработало. Высказал все, как на духу. — У нас был уговор, условия которого я честно выполнял: я отвечал на все твои вопросы, — упрямо поджимаю губы. — Значит, я сам виноват, потому что задавал неправильные вопросы? — он чуть приподнял одну бровь. — Может, ты все же облегчишь задачу нам обоим и сам расскажешь? «Мне больше не о чем тебе рассказывать», — внутри все буквально кипит от смеси обиды и злости на него и на себя, на всю ситуацию в целом. Вздох. — Эмрис, почему ты боишься призраков? — Не называй ИХ так! Это ИХ привлекает! — все же эмоции прорываются наружу. Хотя, Артур явно видит для себя причину моей реакции на его слова в другом, а потому продолжает допытываться: — Почему? — на этот раз задает вопрос с некоторым нажимом. — Потому что они опасны! «Вот почему нельзя меня оставить в покое, когда ты уже узнал все, что тебе требовалось?» — Но ведь они давно мертвы и это просто бесплотные духи. Чем же они могут быть опасны? Это последняя капля: — Да какая к черту разница, если ты мне все равно не веришь?! — с грохотом опускаю чашку на стол, расплескав честь своего чая. — И не нужно высокопарных заявлений о том, что пытаешься мне помочь! Ты сам сказал, что не веришь в призраков и прочую паранормальную чушь, так зачем же сейчас, сидя здесь, строишь из себя умника и делаешь вид, что хочешь разобраться в чем-то для тебя не существующим, а попутно вынимаешь из меня всю душу?! — Потому что я верю ТЕБЕ, — последнее слово он выделил голосом. А у меня просто слов не нашлось, чтобы ответить на столь наглую ложь. — И хочу, чтобы ты в свою очередь поверил мне, — все так же спокойно и уверенно. Я бы даже мог бы ему поверить, если бы не видел сегодня того последнего взгляда. ТАК не смотрят на людей, которым верят. — Знаешь, иногда довериться кому-то бывает непросто, но оно того стоит. Ведь нельзя же со всем справиться в одиночку? «Красиво поешь! Но ты только что потерял не только мое доверие, но и остатки моего к тебе уважения». — Доверие, говоришь? — я рассмеялся ему в лицо. — Знаешь, я думал, что с тобой все будет по-другому. Считал, что ты значительно отличаешься от своих предшественников. Но теперь я понимаю, насколько сильно ошибался. Ты просто хороший актер и умеешь на порядок лучше скрывать свои настоящие мысли и эмоции. Только вот и твоя маска не идеальна! Мне надоел весь этот фарс. — Эмрис… — Что Эмрис?! Думаешь, я слепой? Думаешь, не понимаю, что происходит? «Такой же, как и все до тебя! Хотя… если рассудить здраво, одно отличие все же есть. Твои предшественники услышав про призраков начинали тут же пичкать меня лекарствами, проводить душеспасительные беседы и еще бог знает как пытались меня лечить. Ты же… О! ты хоть и по наитию, но поступил единственно верным образом: постарался отдалиться от меня как можно дальше. Молодец! Только вот тебе все равно достанется». — Эмрис, пожалуйста, успокойся и объясни, с чего ты вообще все это взял? — А нечего объяснять. Надеюсь, ты отлично повеселился, когда я рассказывал тебе про свои «глюки», но впредь шутом я быть не намерен, — я постарался вложить в эти слова весь яд, всю обиду, оставляя себе лишь злость. Уже холодную, но от того не менее жгучую. Она поможет мне привыкнуть к мысли, что ты мне больше не нужен. — Я тебя чем-то обидел? «А то сам этого не понимаешь?» — Эмрис. Я правда не понимаю. «Иди к черту». — Скажи хоть что-нибудь. — Время нашей встречи закончилось. «Тонкий» намек на то, что не желаю его больше видеть. Артур бросает взгляд на часы. Видно, как ему не хочется меня сейчас выпускать из своего кабинета, но благоразумие все же берет верх. Мы оба понимаем, что разговор окончен. — Хорошо, — досадливо поджимает губы. Молча поднимаюсь из своего кресла и направляюсь к выходу из кабинета. Не хочу здесь оставаться ни единой лишней секунды. — Эмрис, еще кое-что, — замираю, но не оборачиваюсь. — Завтра мне нужно будет уехать по делам, так что меня не будет в лечебнице. Поэтому завтрашняя наша встреча тоже отменяется. «Тем лучше». Киваю в знак того, что услышал его и все же выхожу в коридор. На глаза наворачиваются слезы. — Ты чего? — раздается вопрос справа. Тут же смахиваю лишнюю влагу с глаз и поворачиваюсь на голос. На меня смотрит ребенок. Девочка, лет двенадцати, держащая в руках красный мячик. ПРИЗРАК девочки.