Другой

POV Артура Обычно, время утекает неумолимо быстро, как песок сквозь пальцы. Обычно, нам его не хватает, как бы стремительно мы ни бежали по жизни. Обычно. Но только не сегодня. Этой ночью время для меня как будто превратилось в вязкую тягучую патоку. Поезд стрелой летит через ночную тьму, мимо проносятся дома, деревья и поля, освещенные лунным светом. Но в вагоне скорость не ощущается. Зато я слышу размеренное тиканье своих наручных часов. Тик-так. Секундная стрелка неспешно ползет по кругу, приближая время прибытия поезда в Сартрэйд. Но как же медленно! Тик-так. Тик-так. Минутная стрелка сдвинулась на одно деление, а секундная начала новый круг. Тик-так. Поезд останавливается на какой-то станции, название которой я даже не расслышал. Остановка всего пару минут, которые длятся для меня не меньше часа каждая. Хочется вскочить с места и действовать. Хочется поскорее попасть, наконец, в лечебницу, и выяснить, что же там, черт подери, случилось. Хочется увидеть Эми и удостовериться, что с мальчишкой все в порядке. Но вместо этого мне приходится смирно сидеть и ждать, когда же электричка доберется до нужной мне платформы. И это ожидание сводит меня с ума. Когда женский голос объявляет прибытие на сартрэйдский вокзал, часы показывают три часа ночи. Выскакиваю из вагона, протиснувшись в еще только открывающиеся створки дверей и быстрым шагом направляюсь к парковке, где на цепи прикован мой мотоцикл. Пара торопливых, но отточенных движений, и замок послушно щелкает, цепь отправляется в специальный бокс позади сиденья. Безумно хочется сразу рвануть в лечебницу, но все же сдерживаю этот свой порыв и направляю железного коня сначала в сторону дома. В лечебнице сейчас все равно нет почти никого из персонала, а пациенты — спят. Кайл тоже появится там не раньше утра. Мне же необходимо привести себя в порядок после почти суток в дороге. А еще мне бы стоило вздремнуть хоть пару часиков, ведь в поезде я так и не смог сомкнуть глаз. Только вот я сейчас не способен уснуть при всем желании. Воспаленный разум требует движения, а мысли то и дело возвращаются к Эмрису. Поэтому завариваю себе вместо привычного чая чашку крепкого кофе и залпом выпиваю всю кружку. — И как такая гадость может нравится людям? — с громким стуком отставляю кружку на кухонный стол и морщусь от горечи во рту. Однако если не хочу сегодня днем уснуть на рабочем месте, без кофеина мне не обойтись. Еще около часа уходит на то, чтобы привести себя в порядок и закинуть в сумку кое-что из вещей, чтобы можно было хотя бы несколько дней не возвращаться домой. «Это уже лишнее», — замечание внутреннего голоса оставляю без внимания. Понимаю, что действую на нервах, но после произошедшего не хочу оставлять мальчишку без присмотра. «Да и холодно уже, чтобы можно было каждый день мотаться туда-обратно на мотоцикле. Еще немного, и вообще дорогу завалит снегом. Так что мне все равно так или иначе придется чаще ночевать в здании лечебницы, если я не хочу в один прекрасный день подхватить воспаление легких или того лучше свернуть на дороге шею», — нахожу благовидное оправдание своим действиям. За окном по-прежнему темно, а до начала рабочего дня остается несколько часов, но ждать дольше нет ни сил, ни желания. Поэтому закрываю квартиру на замок и снова сажусь за руль. Улицы хорошо освещены светом фонарей, но на них, кроме меня, в этот час нет ни души. Проезжаю мимо рядами припаркованных автомобилей и невысоких, всего в пять этажей, домиков с темными окнами, потухших вывесок и витрин закрытых магазинов. Светофоры мигают желтым, так что я прибавляю газа и без остановок пролетаю по улицам спящего городка, которые вскоре сменяются загородным пейзажем. Неосвещенная дорога в одну полосу в каждую сторону несколько раз петляет и начинает уходить в гору, постепенно превращаясь в полноценный горный серпантин. Плавные повороты чередуются резкими, почти под сто восемьдесят градусов, и мне приходится сбавить скорость. Помнится, когда я только получил работу на новом месте, эта дорога стала для меня настоящим испытанием. Прошла не одна неделя, прежде чем я привык к езде по ней. Но, признаться, до сих пор иногда побаиваюсь не справиться с управлением и улететь куда-нибудь в обрыв. У ворот ненадолго задерживаюсь в ожидании, когда задремавший сторож, недовольно бурча, выберется из своей сторожки. Впрочем, он почти сразу узнает меня, и удивленно вскидывает смолянистые брови: — Вы сегодня рано, — на улице морозно, и мужчина поплотнее запахивает куртку, пряча массивные ладони под мышками. Дыхание вырывается изо рта облачками пара. — Так уж вышло, — пожимаю плечами, не желая вступать в длительную беседу. Видно, что любопытство мужчины такой ответ не удовлетворил, но новых вопросов он не озвучивает. Просто щелкает пультом и открывает мне проезд на территорию лечебницы. Киваю в знак благодарности и направляю мотоцикл к зданию. За спиной автоматизированные кованые ворота почти бесшумно смыкаются вновь. А вот от дежурного санитара на входе в здание так легко отделаться уже не выходит. Как и я, он моложе большинства коллег, полон энергии и сейчас, снедаемый скукой на ночном дежурстве, радостно берет меня в оборот. Он в курсе вчерашнего происшествия, и мне приходится выслушать пересказ уже изложенной ранее Кайлом версии событий. — Но самое любопытное знаешь, что? — он делает театральную паузу и с ехидцей в голосе продолжает. — У парня при более детальном осмотре оказался полный рукав соли! Да и в комнате под кроватью она же рассыпана была! — Соли? –Кайл мне ничего подобного не сообщил. Видимо, позвонил сразу после происшествия, и об этой детали еще сам не был в курсе. В голове сразу проносится мысль о том, что в фильмах соль обычно используют для защиты от зловредных духов. — Ага! Наши сначала не поняли, что за белый порошок на полу. Решили, дурь какая-то! — мой нежданный информатор громко ударяет ладонью о стол и слегка запрокинув налысо выбритую голову заходится хохотом. — И что потом? — прислоняюсь одним плечом к стене, скрестив руки на груди. Вдруг еще что интересное всплывет? — Да ничего, — уже более спокойно качает головой собеседник. — Убрали все, и дело с концом. Но я не о том. Это ж они потом, как успокоились, во всем разобрались. Но ты б видел их лица, когда они решили, что твой Эмрис у нас тайным наркобароном заделался! — в серых глазах напротив плещется неподдельный смех. Только вот разгребать теперь все это мне, и мне совсем не весело. — Да уж! — все же заставляю себя растянуть губы в улыбке, которую от меня ожидает увидеть собеседник. — Ладно, рад был поболтать, но все же хочу успеть немного вздремнуть до начала смены, — я забираю ключ от комнаты в восточном крыле и для убедительности на ходу сцеживаю в кулак зевок. Однако вопреки своим словам, в комнате надолго я не задерживаюсь. Вместо этого просто забрасываю сумку и куртку на кровать и направляюсь в свой кабинет, где лежат ключи от палат моих пациентов. Нужный, с биркой «18», находится почти сразу. «Какого черта я творю?» — внутри все же просыпается сомнение. Какая-то часть разума настойчиво твердит о том, что мое поведение переходит все границы дозволенного. — Безумие, -констатирую очевидное, сжимая ключ у себя в руке, и направляюсь вместе с ним в сторону палат пациентов. Коридоры освещены неярким светом светильников, горящих через один, а то и через два. Ночью здесь никто не ходит, не считая дежурного врача, обязанного совершать обход раз в пару часов. Последнее, впрочем, больше формальность, чем необходимость: никто из пациентов на моей памяти не пытался выбраться из своих комнат во время комендантского часа. Я привычно прохожу по пустым коридорам в сопровождении длинных прыгающих теней. Ковровые дорожки скрадывают звук шагов, и единственное, что нарушает тишину вокруг — тихая музыка, доносящаяся из холла внизу. Я почти уверен, что дежурный все также сидит на своем месте, где я оставил его некоторое время назад. И все же, в случае чего, объяснить свое присутствие здесь в такой час мне будет крайне затруднительно, а потому на протяжении всего пути я напряженно вслушиваюсь в окружающие шорохи. «Словно вор», — проносится в голове мрачная аналогия. Звук проворачивающегося в двери замка, кажется, слышно в другом конце коридора. Кладу руку на дверную ручку и секунду медлю. В душу вновь закрадываются сомнения. «Что, если Эмрис не спит?» «А если и спит, разве это нормально, вот так вломиться в комнату спящего?» — отзывается внутренний голос разума. «Просто удостоверюсь, что он в порядке», — успокаиваю сам себя. Захожу в комнату и, стараясь не шуметь, запираю за собой дверь. Свет не включаю, но и лунного вполне достаточно, чтобы разглядеть предметы вокруг. Краем глаза отмечаю приоткрытую дверцу шкафа, из которого торчит небрежно заброшенная в него то ли кофта, то ли футболка. Плед, обычно аккуратно сложенный на подоконнике, сейчас комом лежит на столе. Кроме этих двух деталей, однако, ничто не напоминает о том, что комнату недавно перевернули вверх дном в поисках чего-то запрещенного. Эмрис лежит на кровати, свернувшись в клубок под одеялом. Ловлю себя на мысли, что впервые вижу его спящим. Делаю несколько шагов в сторону кровати, присаживаясь рядом на корточки. По-новому смотрю на привычное, но сейчас такое умиротворенное лицо. Стук собственного сердца набатом отдается в ушах. «Как же ты меня напугал», — с неудовольствием отмечаю налившийся на левой скуле синяк и запекшуюся в уголке разбитых губ кровь. Чуть приоткрытых губ, которые так хочется поцеловать, ощутить их вкус… Чуть улыбаюсь, окончательно убедившись, что Макс оказался прав. Я действительно умудрился втрескаться в это русоволосое чудо как какой-то подросток. Со вздохом заставляю себя подняться и, подхватив со стола плед, накрываю им Эмриса поверх одеяла: все же в комнатах церковный воздух. Аккуратно убираю под плед и кисти рук, костяшки на которых тоже оказались сбитыми. Стараюсь сделать все тихо и аккуратно, но даже так к собственной досаде умудряюсь разбудить парня. Кажется, сон у него намного более чуткий, чем я ожидал. На меня устремляется удивленный взгляд еще затуманенных сном серых глаз. «Твою ж!» — Артур? — при попытке убрать руку из-под пледа ее тут же перехватывают холодные цепкие пальцы. — Привет, Эмрис, — буквально мечтаю провалиться сквозь землю. Что теперь мальчишка обо мне подумает? «Раньше думать надо было», — назидательно выдал разум, но как теперь выкручиваться из ситуации, в которую сам себя загнал, увы, совета не дал. POV Эмриса. В какой-то момент сквозь сон приходит понимание, что я в комнате больше не один. Мгновенно просыпаюсь, по привычке стараясь тем не менее ничем этого не выдать. Продолжаю размеренно и глубоко дышать, внимательно вслушиваясь в звуки вокруг. Чуть слышный шорох совсем рядом выдает местоположение гостя, но света в комнате явно нет, а значит, еще темно. Еще ночь. «Лиззи?» — приходит догадка. Впрочем, почти сразу опровергаю ее, когда на меня с тихим шуршанием опускается покрывало, и я чувствую прикосновение теплых рук. У неживых НИКОГДА не бывает теплых рук. — «Человек?» Последняя мысль заставляет распахнуть глаза, и я оказываюсь лицом к лицу с… — Артур? — Происходящее смахивает на сон, но пойманная рука вполне реальна. Как и ответивший мне знакомый голос: — Привет, Эмрис, — в словах проскальзывает нотка неуверенности. Но Артур быстро берет себя в руки и продолжает уже обычным тоном. — Прости, не хотел тебя разбудить. — Что ты здесь делаешь? «Ты ведь должен вернуться не раньше завтрашнего дня? Да и потом, ночь же на дворе…» — оглядываюсь на окно, убедиться, что не ошибся, и снова возвращаюсь взглядом к нежданному гостю. — Который час? Не могу разобрать по выражению лица, о чем он сейчас думает. Равно как не могу определиться и со своими чувствами. По-хорошему, наорать бы на него за вторжение посреди ночи, и выставить вон. Но с другой стороны, какая-то часть меня все же безумно рада его появлению. — Пять утра, — отзывается Артур, напряженно глядя на меня. — Я… уже ухожу. Просто хотел убедиться, что ты в порядке, — он аккуратно высвобождает свое запястье из захвата моих пальцев и поднимается, явно намереваясь уйти. — Подожди! — резко сажусь в кровати. Слова вырываются раньше, чем успеваю их обдумать. Артур останавливается, вопросительно глядя на меня. В джинсах и свитере, с взъерошенными волосами и без извечного белого балахона. Сейчас, как и при первой нашей встрече, он не похож на врача, скорее уж на обычного парня. А еще на ботинках замечаю блеск капель, как если бы он только недавно пришел с улицы. — Когда ты вернулся? — Недавно. Ответ подтверждает мои собственные выводы. И почему-то некстати приходит мысль о том, что Артура бы здесь сейчас не было, если бы ему действительно было на меня плевать. Я даже готов поверить, что ошибся в своих суждениях во время нашей ссоры в кабинете. Что боясь в очередной раз обжечься, сам себя накрутил. Хочу поверить. Но сейчас для меня важнее другое. Разговор опять зашел в тупик, и, если его не продолжить, я снова останусь в темноте пустой комнаты. Безумно не хочу оставаться один, но и подходящей темы для продолжения полуночной беседы придумать не могу. — Эмрис? — наверное, что-то все же отразилось на моем лице, потому что Артур, помедлив, вновь опустился рядом, присев на край кровати. — В чем дело? «Я не маленький ребенок, чтобы бояться темноты». — Ничего, — качаю головой. — Просто сегодня выдался сумасшедший денек, и я безумно устал, — ухмыляюсь и тут же морщусь, чувствуя, как саднит левую скулу. Наверняка утром в зеркале обнаружу у себя на физиономии нехилый синяк. — Болит? — осторожно разворачивает мое лицо за подбородок в сторону окна. — Пожалуй, стоит приложить лед. — Нет. Не люблю холод. Живому свойственно тепло. «Мне уже осточертел холод, исходящий от неприкаянных душ. Надоели их ледяные прикосновения». По взгляду понимаю, что Артур уловил смысл моих слов, но он все же удерживается от вопросов. Вместо этого просто кивает и убирает руку. В том месте, где лица касались теплые пальцы, особенно остро чувствуется прохлада ночного воздуха. — Тогда постарайся немного отдохнуть. До утра еще несколько часов. Согласно киваю, хоть и сомневаюсь в том, что смогу сегодня снова уснуть. Зато мне есть над чем подумать. Артур выходит из комнаты, а я откидываюсь на подушку и поднимаю перед собой ладонь, в которой не так давно сжимал чужую руку. Столько лет я справлялся со всем один, а тут вдруг размяк. Вдруг появился тот, в ком я нуждаюсь. Мне захотелось, чтобы рядом был человек, который сможет помочь и защитить. Это было бы смешно, ели бы не было так грустно. Потому что в этот раз я действительно не смогу существовать, как прежде. Артур помимо прочего напомнил мне о том, что такое тепло человеческих прикосновений. Простых, мимолетных, свойственных людям при общении. Мелочь, которой не замечаешь, пока она не исчезнет из твоей жизни. Один раз я сделал выбор. Научился жить в окружении безразличных людей и источающих стынь душ. Но я просто не смогу заставить себя во второй раз окунуться в реальность, наполненную лишь холодом. Мне нужен кто-то теплый и живой рядом. "Ты мне нужен".