Лечащий врач Джерард Артур Уэй

Сколько же тут хлама. Нет, серьезно, целый блошиный рынок. Значки, книги, диски, медиаторы, карандаши, скомканные листы бумаги. Сначала я решил, что тут кто-то умер, но оказалось — это просто двухнедельные наггетсы. Добро пожаловать на мою полку. Я бы не прибрался на ней, если бы от нее не несло за несколько миль. Я не очень чистоплотный, как вы поняли. Уже как два часа, раскачиваясь на табуретке, убираю сей предмет мебели. И нет, я не низкий, просто полка высокая. В голову мне пришла внезапная, но гениальнейшая идея — взять и смести все с полки в мусорную корзину. Почему бы и нет. Если я несколько месяцев даже не прикасался к этой полке, будет ли там что-то действительно нужное? Надеюсь, нет. Я спрыгнул с табуретки, которая подозрительно качнулась. «Ну и древняя, как бы не ебнуться» — подумал я. Вынув из-под стола обычную офисную мусорную корзинку, я вскарабкался на мой дряхлый трон и поставил руку в самый конец полки. Изящным движением моей руки все вещи полетели в мусорку. Какие-то полетели на пол, но не без погрешности этот мир, или иными словами — подниму как-нибудь потом. — ФРЭНК! ТЫ ГОВОРИЛ, ЧТО УБЕРЕШЬСЯ, А НЕ ПРОСТО СКИНЕШЬ ВСЕ В МУСОРКУ, ЭТИ ДИСКИ ДЕНЕГ СТОЯТ! Сперва подпрыгнуло сердце, потом я, а последней это сделала табуретка. В последнюю секунду я успел ухватится рукой за полку. Ну нельзя же так людей пугать, когда они убираются и релаксируют! Я мог и упасть, вообще-то! Я повернул свой укоризненный взгляд на мать в проеме. Но вместо раздражения, на ее лице промелькнул ужас. — ФРЭНК, ПОЛКА! Что полка? Я обернулся посмотреть и сердце опять сделало пируэт. Полка накренилась до невозможности, и, с характерным звуком, когда гвоздь резко вытаскивают из бетона, отдала должное и поспешила на встречу с моим лицом. Все, что было дальше это БОЛЬ. Все пульсировало, ломило и я понял, что оказался на полу. Кроме яркой боли в голове, было кое-что еще. Я совсем не чувствовал левую руку. Когда зрение более менее нормализовалось, сначала я увидел, что надо мной с обеспокоенным лицом стоит мама. Проследив за ее испуганным взглядом, я увидел свою руку, изогнутую под неимоверным углом. Блять… — Фрэнк! Фрэнк, принеси плед! Я услышал приглушенную речь отца и почувствовал, как меня заворачивают во что-то мягкое. Затем отключился…