Камни на потолке

      Мелкая дрожь проходит по телу.       Этот взгляд. Полный смеха, яда и жестокости. Полный интереса. Что-то в глубине души отзывается на него, хочет ответить, принять. Что-то маленькое. Что-то страшное.       Большая часть меня кричит бежать, спасаться и не возвращаться, но я не ухожу. Я прихожу сюда каждый обед и просто стою. Стою и смотрю. Стою и боюсь. Словно жертва, завороженная взглядом хищника. Без права на движение. Без права на бегство.       Я становлюсь на одно и то же место, делаю одни и те же жесты, смотрю в одну и ту же точку. В глаза. В эти разные, цвета моря и изумруда, полные интереса и жестокости глаза. Яркие и живые. Холодные и мёртвые. Иногда другая часть берёт верх и я ухожу. Мне может хватить лишь мгновения. Можно придти и тут же уйти. Но я не имею права не приходить вообще.       Кажется, остальные коллеги начали замечать наши «гляделки». Некоторые хихикают. Некоторые косо смотрят. Но сам интерес к нашей «игре» объединяет всех. За обедами стало тише. Не все коллеги говорят со мной. Большинство лишь презрительно смотрит и так же отвечает на вопросы. Они не хотят обращать на меня внимания, потому что Красавчик Джек обратил. И пусть я лишь игрушка, жертва и развлечение на короткий срок. Многие не удостоились даже этого. Меня всегда пугала ненормальные любовь и обожание моих коллег к его персоне. Взгляды, которыми они на него смотрят, интонации, с которыми они говорят. Всё это нагоняет дрожь.       Когда он идёт по коридору — все вжимаются в стену и сверкают зубами лучше любых зеркал, дела бросаются, все подскакивают как штыки. И молчат. Никто не смеет говорить в присутствии генерального директора всея «Гипериона». Включая меня.       И если дружба и просто тёплые отношения со многими коллегами мне не светят, есть индивидуумы, которые наоборот пытаются подружиться со мной. Здороваются, уступают место в очереди в буфете, могут подмигнуть. И смотрят. С таким же нездоровым обожанием и интересом. Будто я — это он. Или его часть. Под их взглядами я ощущаю себя экспонатом в музее, экзотическим животным. Как он только это выносит?       Среди всего этого месива льстецов и ненавистников спасением для меня стал Хьюго Васкез. Кажется, ему всё равно на то, что происходит на обеденном перерыве (хотя он частенько расспрашивает и подкалывает меня), на то, как ко мне относится большинство рабочего коллектива. Он общается со мной просто потому что хочет. Просто потому что он больше никому не нужен в этом огромном холодном городе. Как и я. Мы спасаемся от одиночества, цепляясь друг за друга.       Дни проходят настолько одинаково, что порой кажется, что моя жизнь — это пластинка, которая повторяется раз за разом. Просыпаясь и выпивая три чашки кофе, я иду на работу. Под презрительные смешки работаю до появления единорога на мониторе. Стою в трансе весь обеденный перерыв. Доделываю ежедневную норму под шутки Васкеза. Еду домой под Placebo, ем, слушаю лекции в академии, лажу в интернете, иду бегать.       Не было ещё вечера, чтобы я не бегала. У академии «Гипериона» есть стадион, на котором можно спокойно заниматься в любое время, если у тебя есть удостоверение студента или работника. Обычно я прихожу поздним вечером, когда даже самые ярые спортсмены попивают дома чай. Я не могу спокойно заниматься под чужими взглядами. Моя норма — 12 кругов. 6 километров. На бег у меня уходит около двух-трёх часов с передышками. Домой я обычно прихожу к одиннадцати и мучаюсь в бессоннице до пяти утра.       В первый день стажировки, сразу после академии, я решила проверить стадион. Захватила с собой спортивную форму в академию, чтобы не мотаться туда-сюда. Бегунов и спортсменов ещё не было, так как многие были утомлены после занятий. В начале размеры стадиона меня поразили: большое поле, огромные трибуны и эхо. После того как я удостоверилась, что на стадионе никого, я начала кричать как дура. Бегать и кричать. Это было как глоток свежего воздуха, как спасение. Все эмоции, что копились так долго просто выходили с криком. И лишь когда моё горло было сорвано к чертям, я увидела фигуру на дальней трибуне. Это был мужчина, весьма неплохого телосложения, смутно мне кого-то напоминавший. Убедив себя в том, что он только пришёл и не слышал этого ора издыхающего в агонии животного, я начала пробежку. В довольно быстром темпе было преодолено расстояние до той самой трибуны, где он сидел. Стараясь не обращать на него внимания, я пробежала мимо. Но взгляд. Этот взгляд прожигал затылок просто до костей. Словно видел насквозь. Словно видел душу. Какой-то чёрт дёрнул меня обернуться и взглянуть на обладателя такого ощущаемого взгляда. Это был он. Красавчик. Мать его. Джек.       Я не раз рассказывала эту историю Васкезу и вроде как даже смеялась над его комментариями, но с тех пор мне снятся кошмары.

***

      Я бегу. Нескончаемая дорога тянется всё дальше и дальше, а вокруг меня туман. Нет ничего кроме дороги и меня. Но так только кажется. Я не могу остановится. Оно за мной. Это что-то ест меня. Ест взглядом. Мне больно, я не чувствую ног. Я не могу отдышаться и банально проглотить слюну. Но я бегу, потому что если я остановлюсь — оно съест меня. Что это — я не знаю. Я никогда его не видела, не слышала. Только чувствовала. Но даже чувств хватает с головой.       Дорога резко прерывается. Я не замечаю обрыва и продолжаю переставлять ноги на автомате, слетая с неё. Я лечу в пустоту, только вот скорости нет. Я словно опускаюсь в воду. Всё медленнее и медленнее. Крик вырывается из меня, я бесполезно машу руками, как тут оно меня хватает. Хватает и тянет вверх. Я бесконечно рада и напугана. Страх перекрывает радость спасения и я продолжаю кричать. Оно поднимает меня с невероятной скоростью, будто время ускорили в несколько раз. Откидывает меня от края, я ударяюсь головой. В глазах двоиться, я не могу разглядеть, оно рядом…       — Ааа! — с жутким воплем я резко сажусь на кровати. Волосы влажные от пота, простыня мокрая. Майка противно прилипла к телу. Мне жарко, но тем ни менее меня знобит. Обхватываю себя руками, чтобы успокоить дрожь и смотрю на часы: 5:48. На улице только начинает светать. Я пытаюсь улечься на одеяло и уснуть, но понимаю, что это наглый самообман. Всё ещё обнимая себя, иду в душ. Голова жутко болит. Похоже, я действительно стукнулась, ворочаясь во сне. Тёплые струйки сгоняют сонливость и страх, я начинаю чувствовать покой и безопасность. Относительную безопасность. По сути, мы можем умереть в любой момент и безопасность — это лишь иллюзия, однако я точно знаю, что Оно за мной не придёт. Не здесь. Не сегодня.       Надевая майку и пижамные штаны, что с таким трудом были найдены в шкафу, смотрю на корзину с грязным бельём. Надо бы всё перестирать, а то мне даже и надеть нечего. Чувствую себя самым настоящим поросёнком. Времени до работы у меня много, поэтому я решаю заняться этим прямо сейчас. Сортирую белое, цветное и чёрное, забрасываю первую партию в машинку. Порошок, кондиционер, настройки, старт. С лёгким шумом машинка начинает свою работу, и моя внутренняя хозяйка чувствует удовлетворение.       Из наблюдений за вращающимся барабаном меня выводит недовольное урчание живота. В холодильнике, как обычно, пусто, поэтому, ругая себя за раздолбайство, я начинаю шариться по шкафчикам. В одном из них завалялись пакетик кофе и тонизируйщий батончик. Завтрак чемпиона. До обеденного перерыва должно хватить.       Хватаю книгу и заваливаюсь на кресло-качалку, однако почитать мне так и не удалось. Наблюдать за сонным городом куда интереснее. Фонари уже не горят, однако неоновые вывески на фоне тёмных зданий и светающего неба выглядят завораживающе.       Так время пролетает до семи утра. Периодически отвлекаясь на машинку и бельё, я пыталась читать книгу и наблюдать за городом.       По прекрасному стечению обстоятельств, из белья у меня высохло только чёрное. Как последний идиот и любитель попотеть, иду к остановке в чёрных джинсах и чёрной майке с Placebo в чёрных кедах. Я решил, что раз уж у меня есть негласное разрешение носить всё что хочу, так почему бы им не воспользоваться? Прогноз погоды передаёт 28-ми градусную жару и я краем сознания понимаю, что к концу рабочего дня я превращусь в тлеющий уголёк с белым "Placebo" посередине. Клёво. В любом случае, жизнь без риска — не жизнь, не так ли?       Какая-то весёленькая песня цепляется ко мне в автобусе и не отпускает до самого дома. Презрительные смешки, шутки Васкеза и всепоглощающий взгляд. День за работой проходит достаточно быстро, и вот я уже на пути в академию. Две лекции и одна практическая пролетают с не меньшей скоростью. Напевая ту самую весёленькую песенку, я складываю тетради и книги в рюкзак и топаю к остановке. У фонаря с подозрительным видом меня поджидает Хьюго.       — Итак, будущий гендиректор всея "Гипериона" наметил себе новую жертву? — без приветствий начинаю я.       — Конечно. Чью ж молодую кровь я буду пить?       — То-то я смотрю у тебя взгляд подозрительный, — толкая его в плечо, я медленно направляюсь к остановке.       — На самом деле у меня к тебе дело есть. Предложение, точнее сказать.       — Предложение?       — Сегодня будет марафон «Звёздных воин». Приходи ко мне с ночёвкой, всё равно завтра выходной.       На самом деле, я не любитель таких вещей. Вы не спите до победы, а потом ходите как зомби с распухшими лицами и жуткой головной болью, да и чувство неловкости и стеснения имеет место быть, однако это Хьюго и, о боже, «Звёздные войны», поэтому на одну ночь можно пожертвовать комфортом и здоровым сном. Ну как здоровым. Ещё одним кошмаром.       — Ну я не знааааю… — ломаюсь чисто для "приличия".       — Давай, будет круто. Я заеду за тобой через час, по дороге еды наберём…       — Так уж и быть, Васкез. Я завалюсь к тебе с ночёвкой, но, — выставляю указательный палец, — при условии, что я сплю на кровати, и в душ первая.       — Это серьёзные жертвы, Эстер. Но я готов на них пойти.       — Значит, через час?       — Через час.       Весь этот час похож на настоящий ад. Я собираюсь, сомневаюсь и просто метаюсь по квартире. Я перебрала всё, хватая и отбрасывая за ненужностью практически каждую вещь. Даже думала взять пасту. В итоге в портфеле оказалась пижамная майка, косметичка с самым нужным и щётка в маленьком кармашке. В момент, когда я уже серьёзно задумывалась о том, чтобы закинуть чашку и пасту, позвонил Васкез.       — Я уже у подъезда.       — Вылетаю! — кинула я трубку и действительно чуть ли не полетела.       На улице меня встретил прохладный осенний ветер и Хьюго.       — Готова к бессонной ночи?       — Всегда готов! — уже сидя на пассажирском сидении, припомнила я слова из школьного прошлого.       Квартира Васкеза практически не отличается планировкой от моей, но обстановка там другая: тёмные и металлические цвета, много картин, которые абсолютно разные, но вместе смотрятся как новое чудо света и огромный телевизор. Заваливаясь на чёрный диван в гостиной, я начинаю вертеть головой и ждать убежавшего за кофе Васкеза. Да, а картин у него действительно много, от чего помещение кажется больше. Причём это не обычные пейзажи и портреты: импрессионизм, абстракция и прочее. Рассматривать такие вещи намного интереснее, чем просто картины.       — А твоя берлога неплохо оборудована, — с ноткой уважения говорю я прибежавшему Васкезу.       — Благодарю, — с видом гордого домовладельца проговаривает Хьюго. Внезапно из-за угла вышло что-то живое. Обратив на него внимание, я поняла, что это бультерьер. Белый, в коричневых пятнах, красавец медленно выплыл из-за угла и лениво зевнул. Непонимающе и с интересом посмотрел то на меня, то на Хьюго и застыл на месте.       — Познакомься, Кольт, это Эстер. — Васкез галантно показал рукой на меня, а затем на собаку. — Эстер — это Кольт.       Бультерьер медленно подошёл ко мне и начал нюхать мой носок, а затем руку. Удостоверившись, что я не представляю опасности, он дружелюбно лизнул мою руку и запрыгнул на диван рядом со мной.       Весь оставшийся вечер мы провели у телевизора, изредка комментируя происходящее и бросаясь поп-корном. Даже Кольт присоединился к нам и наблюдал за происходящим, а я незаметно кормила его мороженым и прочими сластями.       — Ему по душе Дарт Вейдер, — с серьёзным видом сообщил Хьюго.       И действительно, когда показался Тёмный Лорд, Кольт начинал махать хвостом и с удвоенным интересом наблюдать за ним.       Когда по экрану побежали титры, на часах было за полночь, а на нас слишком много поп-корна и мороженого. В конце фильма Васкез нечаянно попал на меня этой холодной сладостью, и началась самая настоящая Война Мороженого. В итоге, липкие и счастливые, мы давали Кольту облизать нас и хохотали от этого ещё сильнее.       — Так, ты обещал мне душ, — пытаясь отдышаться от смеха, говорю я.       — По коридору направо, — Кольт принялся за Васкеза, от чего тот начал кричать: «Щекотно» и чуть ли не пищать. — По-по-полотенце там.       Пытаясь не распространять мороженое по квартире, я аккуратно иду в ванну, от чего Васкеза пробирает ещё больший хохот. Изображая гнев, я выпутываю поп-корн из волос и попадаю ему прямо в нос. Пока побеждённый противник не оклемался и не развязал Вторую Мороженую, я бегу в ванну.       Ванна — точная копия моей. На вешалке рядом с душевой кабиной висит жёлтое полотенце с большой буквой «Н». Отмечая про себя помешательство Хьюго, я залажу под тёплые потоки и растворяюсь в них. Из самозабвенного транса меня выводит стук в дверь и недо-негодующий голос Васкеза а-ля «Сколько можно там сидеть давай вылазь никаких денег не хватит воду оплатить» и так далее. Хихикая как маленькая, я укутываюсь в полотенце и выхожу. Негодование на лице перемазанного в мороженое и кольтову слюна Хьюго вызывает ещё большее хихиканье. Бубня под нос и возмущаясь, он скрывается за дверью ванны.       Я обнаруживаю, что стремясь взять пасту, чашку и подушку, я забыла дома майку на смену. Бурча на себя, отправляюсь на кухню за стаканом тёплого молока. Спать устроились мы быстро и легко: я на кровати, Васкез на полу. Причём не смотря на его обещание уступить мне барское место, нам пришлось изрядно побороться за него. Но я вышла победителем.       Болтая с выключенным светом, мы даже не заметили, как на нас нашла сонливость. Пожелав спокойной ночи, Хьюго немного поворочался на месте, а затем начал самозабвенно сопеть. Смотря на потолок и видя там светящиеся камни, я, думая о сегодняшнем дне, не сразу заметила спящего в моих ногах Кольта. Как ни странно, он тоже посапывал.       Когда Васкез встал попить воды, Эстер уже спала, мило обнимая одеяло и улыбаясь. Этой ночью ей вновь приснилось Оно.