Авоська с апельсинами

      Будни Костика проходили на границе миров, где он то в роли секьюрити, то на правах человека, который не ценит выходные дни, тусовался и разглядывал людей первые несколько месяцев. Игорь Юрьевич занимался своим делом, вечерами сидел в тесном помещении клуба, отвечал на бесконечные звонки и выбирал форму новой посуды взамен разбитой. Костик освоился, привык и заскучал. Новых вызовов со стороны уличных активистов так и не появилось. Чаще всего Костик отказывал в визите на закрытую вечеринку школьницам и школьникам, а один раз пришлось убеждать бабулю, что библиотека в другой стороне.       После работы Игорь Юрьевич засыпал, едва коснувшись подушки, так что Костику приходилось таскать его обувь в коридор. Выкуривая сигарету на ночь, стоя на балконе, он иногда вспоминал, что чужая жизнь напугала его, но чаще думал о боли, на которую добровольно соглашались в клубе, о красивой одежде, о лицах в слезах без косметики или за плотными масками.       Незадолго до дня рождения, которые Костик не отмечал уже лет пять, Игорь Юрьевич спросил его о планах, и вечерняя сигарета превратилась в пару. Костик начал нервничать, потому что знал о пунктиках шефа, и буквально каждый вечер ждал подвоха, не представляя, что перевешивает — страх или предвкушение. Было ясно, что Игорь Юрьевич что-то задумал, но Костик понятия не имел, что, а узнавать было стыдно, потому что так он расписывался в своей беспомощности и мог на весь клуб разболтать, что действительно ждет свой «подарок».       Утром возле кровати он нашел конверт с деньгами, где расписались коллеги. Судя по витиеватому росчерку, даже Крис вписался. Внутри, кроме собственно денег, лежала записка с лаконичной фразой: «Потрать на себя». Костик сначала расстроился, потому что хотел купить новый телефон сестре, но потом испытал облегчение. Можно будет погулять по городу, просто так, ни о чем не думать, выкурить дорогих сигарет, сожрать модной еды, и на хорошие джинсы хватит.       Игорь Юрьевич готовился к рабочему дню, деловито затягивая галстук. Он заметил, что Костик уже не спит, и крикнул в комнату:       — С днем рождения! Яичница остывает.       Костик выполз из комнаты, протирая заспанные глаза, и увидел на тарелке сервировку в стиле детских утренников: на его порции яичницы Игорь Юрьевич с помощью кетчупа изобразил глаза и задорную улыбку. Костик почесал затылок, созерцая шедевр, но все-таки улыбнулся яичнице в ответ.       — Спасибо, — сказал он Игорю Юрьевичу.       — Да на здоровье, — шеф покосился на Костика, поправляя галстук, и пошел перебирать документы. Он всегда делал это перед тем, как они уезжали в клуб, поэтому исчезновение у Костика вопросов не вызвало.       Он сел, посмотрел на яишенку, и в его голову закралась нехорошая мысль, что вот и весь его подарок. Не то чтоб он рассчитывал на премию от Игоря Юрьевича или, еще хуже, какой-нибудь телефон или галстук — все это жутко неудобно, особенно от начальства, особенно от начальства, которое в любой момент может тебя выпороть. Но он, наверное, рассчитывал хотя бы на кактус или брелок. Между брелком и кактусом, Костик, конечно, выбрал бы брелок, потому что никакой кактус у него долго бы не задержался, но жаловаться все равно бы не стал. Память — она и есть память.       После завтрака он сходил в душ, смыл с себя плохие мысли и отправился на работу вместе с Игорем Юрьевичем, который включил радио и молчал всю дорогу. Они припарковались дальше обычного, потому что их обычное место заняли, потом топали до клуба, возились с мусором, который забыли выбросить накануне, оценивали масштабы ущерба, считали выручку — словом, делали самые обычные вещи.       Девочки поздравили Костика со свойственной им непосредственностью — поцеловали в щеку по очереди и пожелали оставаться таким же «милым». Он получил порцию кофе с узором в виде шариков и кусок торта на обед, в который вставили свечку для желания.       Обычно Костик загадывал, чтобы поправилась сестра, но теперь был так зол, что загадал себе один хороший вечер за весь год. Задул так, что свечка слетела с куска торта, упала на пол и закатилась за диван. Девчонок это рассмешило, а Костик втайне расстроился.       Вечером Игорь Юрьевич начал собирать вещи, и это стало последней каплей. Костик отошел перекурить, шмыгнул носом и решил, что даже прощаться с шефом не будет за такое свинство. Мог бы хоть вечером подкинуть до дома.       — Константин? Тебе особое приглашение нужно? — сердито спросил Игорь Юрьевич, поймав Костика с поличным за углом. Возле клуба курить не разрешалось никому.       — Чего еще? — огрызнулся Костик, притушил окурок о банку, бросил внутрь и запихнул руки в рукава куртки.       — Ты едешь или как?       — Куда?       — В подворотню! Ёлки-палки, взрослый мальчик, мог бы и догадаться, что раз у тебя день рождения, не надо выеживаться. Сюрприз! — Игорь Юрьевич состроил сердитое лицо, хотя Костик видел — на самом деле шеф не сердится.       Они залезли в машину, Игорь Юрьевич молча сунул Костику небольшую коробочку с бантом сверху. Бант зачем-то был розового цвета.       — Это че такое? — спросил Костик.       — Ой, Константин, туго до тебя сегодня доходит…       — Там что… кольцо?       Взглядом, который Игорь Юрьевич бросил в ответ на эту фразу, можно было убивать плохих мальчиков.       — Ладно, понял, секунду, — пробормотал Костик. Внутри лежала непонятная хренота: — Это что за непонятная хренота?       — Запонки, Костя, — вежливо, но уже на грани с сарказмом, ответил Игорь Юрьевич. — Их к рукавам прикрепляют.       — Зачем?       — Вместо пуговиц. Ладно, убери, в ломбард сдашь.       — Еще чего, — Костик вытащил запонки из ужасной коробки и убрал во внутренний карман куртки, где лежало самое ценное, например, деньги.       — Мы сегодня едем в театр, Костя, поэтому сначала завернем в прокат одежды, потому что я не буду слушать твое недовольное бурчание, если куплю тебе приличную одежду. Ясно? Умные женщины будут советовать тебе, что надеть, ты скажешь им спасибо, и мы быстренько уедем.       — Угу, — буркнул Костик, разглядывая вечернюю Москву. Идея взять хорошую одежду напрокат понравилась ему даже больше, чем театр. С одной стороны, он не потратит состояние на незнамо что, с другой — хоть раз будет выглядеть, как человек.       Женщины в магазине проката дорогих шмоток действительно оказались умными, вели себя деликатнее, чем Костик сумел бы научиться за всю жизнь, и подсказали ему, какие цвета к каким цветам подходят, хоть ему и казалось, что черный и в Африке черный. Хуже всего — они не посмеялись над этой шуткой, только смутились и отвели глаза.       Зато из зеркала на Костика смотрел хорошо одетый мужчина с правильной осанкой, гладко выбритый, тщательно подстриженный, с по-столичному усталым, но еще не старым лицом. Большего Костик от своей внешности не хотел, он все равно сиял как медный чайник остаток дороги до театра, возможно, поэтому Игорь Юрьевич промолчал до парковки. А возможно…       — С днем рождения, Константин, — сказал коварный шеф.       — В смысле?       — Нравится? — спросил коварный шеф.       Костик повертел рукава пиджака перед собой.       — Будет у тебя костюм для важных переговоров.       Костик открыл рот, тут же закрыл, потому что успел почувствовать, как челюсть предает его, и уставился на Игоря Юрьевича:       — Вы же сказали, это напрокат!       — Я своему слову хозяин, Константин, так что смирись. Одежду ты в ломбард точно не сдашь. Можешь попробовать авито, но с твоим размером я бы не рассчитывал на успех.       — Да нормальный у меня размер… — огрызнулся Костик, хотя не думал так с тех пор, как его стали ставить на физкультуре первым в дурацкую шеренгу.       — Пойдем. «Ромео и Джульетту» видел?       — Нет.       — Читал?       — Читал. Я ж вам рассказывал, мне в детстве… Ах, вот вы как! Вот вы как!       Костик знал, что ведет себя глупо, и что отказываться от подарков Игоря Юрьевича бесполезно, тем более сейчас, когда их уже не вернешь. Но эта часть игры между ними помогала преодолеть огромную пропасть возраста и статуса, где Костик не хотел строить из себя образованного сноба, которым не стал бы, даже прочитав все книги мира, а Игорь Юрьевич не пытался снисходить до молодежного сленга и надевать толстовки вместо строгих костюмов. Так, переругиваясь, они дошли до театра, где Игорь Юрьевич арендовал бинокли, а потом нужно было занимать места и не вертеть головой слишком часто, но Костик не мог с собой справиться.       Весь спектакль, от начала до конца, он не слышал ни слова. Ему не понадобился бинокль, хотя они сидели далеко от сцены, и за актерами он не следил. Просто сидел в красивом месте, в красивой одежде рядом с Игорем Юрьевичем и думал о яичнице с улыбкой, непонятных запонках, о том, что они свалили из клуба, за которым надо было смотреть, и о других вещах, совсем обычных, рутинных, но даже они оставляли Костика в состоянии смутного предвкушения.       Спектакль закончился, они постояли, аплодируя труппе, потом сдали бинокли, сели в машину и поехали домой. Мимо Костика неслись знакомые улицы и мысли: «Наверное, всё?».       Дома нечего было есть, но как по заказу сразу после их возвращения приехал курьер из ресторана. У него была еда, вино, водка и цветы, которые нужно было ставить в центр стола, но цветы на маленькой кухне Игоря Юрьевича заслоняли собой здравый смысл, поэтому их выселили на холодильник.       — Пойдем? — наполовину спросил, наполовину сказал шеф, показывая на свою комнату. Костик прошел, озираясь, но свет был выключен. В центре комнаты на непривычном для него месте стоял стул, очертания других предметов растворились в темноте.       — Сядь на стул, пожалуйста, — сказал Игорь Юрьевич, закрывая дверь, и остаток освещения исчез, так что идти до стула пришлось по памяти.       Сидя на стуле, Костик загадывал еще одно желание. Пусть это не окажется вечеринка-сюрприз, куда придут все его друзья, родственники и коллеги. Ему не хотелось шума и суеты, он соскучился по тишине в обществе Игоря Юрьевича.       — Хорошо себя чувствуешь? — спросил шеф. Он стоял за спиной Костика, судя по источнику звука.       — Нормально, — ответил Костик, и у него тут же закружилась голова от возможных последствий. Был у Игоря Юрьевича ремень? Или где-то рядом наручники? Что там он может еще сделать?       Губ коснулась чужая ладонь, закрыв рот плотным захватом. Вторая ладонь легла на горло. Повыше кадыка, сразу под подбородком. Игорь Юрьевич наклонился и глубоко вдохнул — Костик инстинктивно повторил вдох, еще не осознавая, что будет дальше.       Ладонь на шее сжалась, сдавливая горло, он услышал собственный пульс в голове, и уже не мог вдохнуть или выдохнуть. Вместо этого он разглядывал полотно пятен перед глазами, проявившееся в полной темноте. Рука на губах тоже прижалась ближе, а вместе с ней, с другой стороны, прижался Игорь Юрьевич. Он начал тихо выдыхать, и вместе с этим — ослаблять хват на шее. Способность дышать вернулась к Костику, но сердце все равно громко билось в груди и в голове.       Секунды или минуты они с Игорем Юрьевичем оставались в полной темноте и в тишине. Потом он снова вдохнул, и на этот раз Костик решил выхватить побольше кислорода, вот только на половине вдоха шеф зажал ему рот и нос. От возмущения и испуга Костик попытался дотянуться руками назад, чтобы оттолкнуть, но Игорь Юрьевич явно был готов, к тому же совсем скоро он убрал ладони и тихо рассмеялся.       — Эй! — возмутился Костик, которому, на самом деле, не было ни страшно, ни обидно. Он надеялся, что игра продолжится.       Игорь Юрьевич снова подошел к стулу, положил ладони на плечи Костика, дождался, пока тот успокоится и сядет ровно, а потом повторил все в точности. Вдох — рука под подбородком — выдох. Времени прошло несколько секунд, не больше, но за это время Костик успел побывать на другом конце своего сознания. Он дотянулся рукой до лежащей у него на плече ладони шефа и сжал изо всех сил.       — Я никуда не уйду, — отозвался Игорь Юрьевич. Они долго сидели так, пока Костик восстанавливал дыхание и заставлял сердце биться чуть медленнее. Потом Игорь Юрьевич добавил: — Последний раз.       В полной темноте Костик позволил себе пожевать губу от досады, но потом успокоился, сделал самый обычный вдох и расслабился. Руки Игоря Юрьевича крепко держали его между полом и потолком, верхом и низом, прошлым и будущим. Комната поплыла перед глазами, он улыбнулся этому и очнулся от легкого шлепка по щеке.       — Пора есть, — сказал Игорь Юрьевич, направляясь к выходу из комнаты. Костик посидел еще немного, загадывая новое желание, а потом пошел следом.