Флюиды

      В квартире Хэ Тяня в данный момент разворачивалась эпичная отчаянная схватка за честь. На полу из однополосной массивной доски сцепились два пыхтящих тела. Слышался отзвук глухих ударов о пол угловатых суставов, скрежет ногтей и обуви, то и дело перемежающиеся со вскриками. Безудержная темпераментная ругань заметно поутихла, использовав весь запас «элитарных» оборотов.       Для Хэ одинаково провокационно выглядели: и опасливое волнение, и борзые выпады. Вызывающий взгляд дерзослова, то и дело одергивающего оппонента на должное расстояние. И губы, едва заметно ответившие, сорвали с цепей Хэ ещё до того, как Гуань Шань успел опомниться, разобравшись в происходящем. Свой «нахальный форсаж» в отношениях Хэ спустил на тормозах, поэтому логично было спрашивать себя сейчас: «какого хрена тут творится?» Вся эта затянутость, напряжение, взгляды, попытки избегать — переросли в череду двусмысленностей. Непримиримое презрение откликалось в душе какой-то притуплённой сладкой болью. И у Тяня были свои простые, неудовлетворённые желания. А Рыжик не единожды был пойман на том, что не до конца откровенен перед самим собой.       Настал день точки кипения, когда Мо Гуань Шань, загадочным образом вызвавший на себя гнев богов, стал жертвой нападения. Хэ осточертело вновь оставаться в пустой квартире, а рыжий довольно долгое время развлекал его своим простодушием и горячностью, прямо-таки излучая массу «тепла». Было весело забавляться с уличным агрессором, так легко его дразнить. Где бы Мо ни просчитался, бдительность он потерял, уже привыкнув к тому, как именно объявившаяся в школе «управа» рвала ему нервы. Хэ был почти паинькой, и Гуань Шань сгонял-таки по его будничной просьбе в магазин, рискнув показаться в злополучной квартире. Не то чтобы виной сложившейся ситуации была банальная непредусмотрительность, скорее скопившаяся злоба и слепая вера, если тот к нему снова протянет шалые конечности, то уж на этот раз Шань ему «башку открутит» в гневе возмездия. Он не избегал вызовов и не собирался прятаться, готовый разобраться здесь и сейчас. На деле же одержать верх оказалось несколько сложнее...       К этому времени Рыжик был искусан, облапан, отмечен засосами. И чем лучше он понимал, что сдает перед силой, тем отчаянней был его взгляд, и тем больше нутро Тяня охватывал дикий порыв, чувствуя столь непреклонное сопротивление, робость, граничащую с нетронутостью, и волнение перед тем, что может между ними произойти. Цепкие пальцы до острой боли впились в его тело, пытаясь освободиться из необоримых захватов, зрачки исступленно расширились, сбитое горячее дыхание срывалось стонами вновь причинённой боли. Они оба вспотели в пылу сражения так, что шелковистые волосы Хэ прилипали к влажному лбу. Рыжий отбивался с маневренностью затравленного дворняги, лишенного путей отступления. А Хэ Тянь был преисполнен невозмутимости, ощущая своё превосходство, время от времени улыбка скользила по его губам, переходя в бесовской злоехидный хохот. Чувствуя, как с каждым мгновением его возбуждение становится невыносимее и, возможно, настигнет той грани, где рыжий дикарь будет самым грязным образом изнасилован… Но насиловать девственника Хэ Тянь брать на себя труд не собирался. Это непорочное тело, до сих пор не знавшее других прикосновений, не получало удовольствия ни от чужих рук, ни от чужих губ. Рыжий вообще избегал близких контактов за исключением драк – страстная натура. Навредить ему было делом плёвым и малопрестижным. Но сейчас эта мудрёная граница нисколько не останавливала. Пусть с применением силы Хэ сдерживался, в подобной манере уламывая паренька на добровольный секс.       Рыжего атаковали по всем доступным фронтам лавиной похоти, не давая отвертеться, если жался на поцелуи, то получал укусы в шею, бесстыдный влажный язык облизывал раскрасневшиеся чувствительные уши. Отчего рыжий млел, бесился, отталкивал сильнее. Он то жалобно кряхтел, то всхлипывал, то постанывал в глубоком поцелуе, в перерывах часто дыша. Временами слышался треск рвущейся ткани, но крашеный ублюдок умудрялся вцепиться в эту часть одеяния так, что Хэ не мог завершить разоблачение и продолжить лапать нежные места под майкой. Тянь жадно впился в его приоткрытые губы, сжав ладонями голову. После чего получил дерзкий укус, необычайно сильный, до крови.       Хэ остановился и отстранился на мгновение, приходя в бешенство. Уже практически раздетый Гуань Шань всё никак не сдавался, готовый сражаться, похоже, до последнего вздоха. Возбуждая при этом всем своим видом: торс с задранной майкой, эротично порозовевшие, взбухшие соски, дикие взгляды кошки с убийственно расширенными зрачками, вибрация в дыхании и неистовый стук сердца, от которого било дрожью не только самого рыжего, но и Хэ Тяня. Тот стер пальцами кровь, проступившую с края губ, и злобно предупредительно посмотрел на Мо. — Если ты посмеешь укусить ещё раз… — Хэ намеренно оборвал фразу, сразу же укусив в ответ, но неожиданно не за губу, а в шею, с должным усилием, чтобы следы давали о себе знать ещё долгое время. Рыжий вскрикнул, прогнувшись в спине от вопиющей боли. Мгновение спустя Хэ добавил: — Ты не сможешь справиться со мной, не понял ещё?! — ухмыльнулся он, глядя сверху вниз, облизываясь обозревая тело, которое будет сломлено, если не подчинится… скорее это была констатация отчаянного факта.       Хэ навис над ним неодолимой силой. Из-под тени волос, блестящих в лунном сиянии, на Гуаня был устремлён притягательный взгляд. Ладони заскользили по ногам, сминая сильными пальцами, будто царапая кожу под штанами. Глаза Мо казались во мраке исключительно выразительными. Тот злобно посмотрел сквозь Тяня, ничего не отвечая, пытаясь восстановить частое, глубокое дыхание, в такт рвущемуся на горле пульсу. Небрежно раздвинув перед собой до сих пор брыкавшиеся колени, Хэ Тянь приблизился к телу и дотронулся своим пахом осторожно, едва заметно, не давя. И, опираясь на руки, медленно двинулся между ног Шаня, словно танцуя. Спина изящно выгибалась, бёдра опускались, мягко толкая тело рыжего вперед, имитируя самые откровенные движения во время секса. Рыжий впервые не дергался как умалишённый, а лишь взбешённо смотрел, затем поднял руки, чтобы презрительно столкнуть Хэ, в этот момент, при касании, почувствовал движения его тела, когда бёдра Тяня описали плавную грациозную дугу и в нижней амплитуде аккуратно поддели пах Шаня. Таз Мо едва заметно последовал навстречу, дабы продлить чувственные приятные мгновения. Он прикрыл рот рукой, не в силах сдерживать вздохи в голос и протяжные громкие выдохи. От бархатных деликатных прикосновений мучительно потянуло неконтролируемое возбуждение в паху, охватившее всё тело целиком. Хэ Тянь не удерживал его, предоставляя ложную возможность для побега; или даже для назидательного удара. Но руки Рыжика были заняты другим: обхватив гибкую талию Тяня, в попытке спихнуть с себя, они чувствовали каждый изгиб, движение, насколько горячий его твёрдый живот. Двигались вдоль талии под майкой, гладили по широкой напряжённой груди… и в итоге сжимали его ягодицы под приспущенными штанами. Потому что подлец разрешал прикасаться к себе и где угодно. Затихал неугомонный внутренний голос: сорваться с места и бежать от сладострастного лицемера, который на самом деле причинит ему каскады боли. Но пленительный взгляд и тело Хэ Тяня сковывали, заставляли смирно лежать и подчиняться, сладкоголосой сиреной призывая сдаться. Кроме того, Мо устал от внутренней борьбы сильнее, чем от физической, и смотрел вглубь этих глаз отчаянно. Пусть даже такой великолепный мерзавец сверху - его невозможно не желать.        Видя эффект от яда сомнений, Хэ Тянь медленно склонился к лицу Мо, пока тот пыхтел, и в последующее мгновение рыжий чувствовал самое вожделенное прикосновение для большей половины школы. Не похабное и властное, а тот поцелуй Хэ Тяня, о котором безустанно грезили, намокая, толпы девушек. Он был мягок, но настойчив, уверен и, в то же время, потрясно возбуждающ.       Шелковистость губ парня, не спеша касающегося его, во внезапно наступившей необычайно режущей, неуловимой тишине. Он сделал это осторожно, испытующе овладевая, в любой момент готовый усмирить силой вздорное рыпанье, коего не последовало. Рыжий лежал на полу совершенно безвольно и отрешенно. Никакие упрямо сжатые губы или стиснутые зубы не мешали теперь проникновениям языка. Только горячее дыхание и нарастающая страсть. Под возрастающим напором влажные губы разомкнулись, впустив его язык глубоко в рот. Хэ почувствовал, как волосы на его голове до боли сжали цепкими пальцами, руки рыжего обхватили его за шею, крепко притянув к себе.       Что это? Это согласие?! Тогда где же тот неизбежный момент, когда в миг пропадает весь интерес?.. Гуань Шань не полностью владел своими действиями, а ощущения были столь бурными, что он временами кряхтел, соблазнительно постанывал, будто прося ещё, не становясь от этого менее притягательным.       Хэ ненадолго потерял связь с реальностью в удивлении и догадках, когда ноги рыжего сомкнулись за спиной, плотно прижав его в собственный разгоряченный пах. У Тяня вырвался несдержанный протяжный стон, когда он сквозь штаны вжался в предельно твёрдый член Мо, бёдра которого весьма заметно подавались навстречу. Невыносимо было тянуть дольше: руки с жадностью обхватили ляжки рыжей шкуры, прижимая к себе и активно втираясь в него.       В миг борьба сменилась лавиной страсти, захлестнувшей обоих. Шань отвечал на поцелуй, не отрывался, смотрел в глаза без робости совершенно пьяно.       Хэ Тянь уже достаточно долго вытирал пол рыжим, обтесав ему лопатки и выступающие участки спины. Тот подтолкнул его, перевернув, и сел сверху. — На черта было мне майку рвать! — возмущённо прокомментировал он, снимая с себя обшмыганный растянутый атрибут. Его тело изящно изогнулось, подчёркивая гибкость и жилистость фигуры. Широчайшие мышцы спины акцентировали узость талии, и выточенная грудь говорила, что рыжий натренирован драками… однако, у отморозков его вид лишь вызывал оголтелый стояк. Рука Хэ невольно прогладила влажный живот и потную ложбинку рельефно-очерченной груди, затем двинулась к вздёрнутым соскам. — Я тебе что, девка, хватит их терзать! — проворчал Мо. — А я хотел проверить, — хмыкнул Хэ Тянь, приподнимаясь и неторопливо приникая к ним губами. — Хват-тит! — простонал рыжий, едва ли не срываясь от чувственных ощущений на высокие «ахи», пока руки Хэ мяли его голые, упругие, чуть прохладные после валяния на полу ягодицы… На ощупь отменные.       Хэ сунул руку в карман, предательски зашелестев презервативом, отчего Мо негодующе встрепенулся, но Хэ силой прижал его назад к себе. — Ч-чё?! — Успокойся, пока это будут только мои пальцы, окей…       Остатки рассудка Шаня поглотило беспокойство, поэтому он не ожидал, насколько сам процесс окажется приятным. Пока рыжий, поскуливая, открещивался, бормоча аргументы несогласия, Хэ заткнул одно его отверстие языком, а другое – расслабляющим сеансом «добра». Шань горячо пылко задышал, чувствуя проникновение внутрь пальцев и пристыженно пытаясь закрыться руками.       Обоюдные стоны продолжали нарастать, становясь громче и безудержней. Причем стонал Мо не в меньшей мере, чем сам Хэ. От малейшего движения и прикосновения попка Шаня сжималась, отдаваясь разврату, он активнее задвигал бёдрами, позволяя пальцам проникать дальше… Хэ, быстро понял, что Мо на грани разрядки, а вслед за ним последует и он сам. А кончить, лишь потеревшись о него сквозь штаны, было бы унылой растратой…       Хэ оттолкнул шельму, резво стащил с него портки вместе с трусами, открыв разалевшийся напряженный до предела член. Хэ Тянь мгновение пожирал глазами эту сочную деталь, ловя себя на самых пошлых мыслях. Затем быстро поднялся и бросил рыжего на кровать, находившуюся в шаге от них. От Шаня не последовало ни единого возражения, что только сильнее распаляло желание в преддверии грядущего секса. После чего проворно разделся сам и запрыгнул в постель к рыжему, впервые соприкоснувшись полностью обнаженными, ощущая тепло всем существом, естественный притягательный аромат его кожи, запах желания в воздухе. Руки Хэ двигались по телу парня мягко, но властно, а поцелуи запечатывали все места, с ранее причиненной болью. — Значит, теперь ты на всё готов, так? — вдруг отстранился Хэ Тянь от перебивающегося отрывистыми вздохами Рыжика. — Или мне следует остановится прямо сейчас? — он ухмыльнулся с издёвкой в голосе, но адресовалась она вовсе не Мо, а себе самому. Что бы ни происходило, настала точка невозврата, когда тот поднял на него затуманенный взгляд, произнося: — Заканчивай, что начал… или ты сдрейфил в последний момент! — Мо был так напуган и взволнован, что напыщенно скрывал это самым фраерским манером, даже себе во вред. Определённо, ему придётся отвечать за свою заносчивость.       Но потом он вякнул нечто более полоумное: — Не такой уж твой хер большой, валяй! — Что сказал? Да ты поди навидался уже х*ев?! – Хэ предупредительно прихватил его за загривок.       Рыжик, запнувшись, рискнул продолжать, отведя взгляд в сторону и прижимая руки к груди. — В-видывал! — это была самая никудышная и раздражающая ложь. Ведь с кем бы Рыжик ни мерился своим писюном, к себе близко он никого не подпускал, за исключением одного «врага». Правда своими грубостями невпопад, наряду с откровенной непорочностью, он очаровывал. И Хэ планировал забрать у него всё, оставив в робком сердце лишь мысли о себе. — М-да, тогда я уж церемониться не стану, ладно?! — грубо повысив голос, заявил он.

***

      Никакие ласки или разработка невинной расщелины не могли унять вожделения, которое жаждало исполнения всего здесь и сейчас.       …Гулкий звук от удара кулаком по крепкой спине разнёсся по мрачному неосвещенному помещению, которое эхом очерчивало и воссоздавало каждое происходящее мгновение. — Больно! Вытащи, сейчас же! — выдохнул измученный и ослабший Мо, полностью прижатый атлетичным телом.       Старания поддерживать марку крутого сошли на нет, и он сдался. — Вытащи его, сука, это невозможно!       Хэ, может, и соображал отдельным участком мозга, что в такой спешке дела не делаются, но вытаскивать он ничерта не собирался. Им овладело одно желание блаженства и движения глубже.       Тянь, преодолев себя, остановился, посмотрел в лицо Шаня, который раскраснелся, вспотел ещё сильнее, искусал свои губы. Кроме того из влажных умоляющих глаз катились слёзы, что само по себе делало невозможным выполнение его просьбы. Плачущий Мо отныне стал фетишем не просто его больных фантазий, а «роскошным», возбуждающим зрелищем наяву. Больше не дерзкий, шумный и агрессивный, а отдавшийся, томный и подчинившийся. — Я тебе не верю… — у него сейчас не было утешающих аргументов для Шаня, лимит выдержки был исчерпан. — А так? — уточнил он, нежно целуя дрожащие губы. Он коснулся их пальцами, просунул во влажный рот и затем медленно обвел ими контур соска парня. — А теперь?       После чего рука Хэ двинулась ниже, вдоль его живота, коснулась пениса, отодвигая плоть, огибая влажный контур головки, сомкнулась туже, крепче, лаская, пока он не расслабится. Шань реагировал на уверенную нежную руку, будто парящую по шёлку, а не его коже, чувствовал пьянящий поцелуй Хэ, утонул в нём и забылся в необычайно волнующих прикосновениях, отдалённо ощущая, подобное волнам раскачивание.       Уткнувшись в сильное плечо, рыжий укусил его со всем отчаянием. Хэ Тянь замер, испытывая пронзительную боль, медленно выдохнул, приникая щекой к колючей голове, затем последовал истомный стон удовольствия в тишине, опаляющий дыханием ухо измученного пассива.       Слыша этот умопомрачительный голос, Шань тут же отстранился, почувствовав вкус тела, пота и крови слишком ярко. — Ну, так лучше?.. – мурлыкая, поинтересовался Хэ, лизнув пыхтящий рот, продолжая поглаживать в кулаке член и осторожно двигаясь навстречу.       Трепетно стонущий, обмякший Рыжик посмотрел на Тяня, начиная задыхаться. — Ненавижу!.. — прерывисто прошептал тот, тихо всхлипывая.        Его тело неожиданно расслабились, впуская в себя, и слух Хэ Тяня шокировал неконтролируемый, очаровательный, пылкий стон. Пульсирующий член обильно оросил приласкавшую обходительную ладонь спермой. Всё снизу вдруг стало мокрым и проникающе-скользящим, и Хэ наконец удовлетворенно вогнал на всю длину. Бёдра Шаня, срывающегося внезапными стонами и возгласами, волнующе задвигались, страстно вбирая в себя твердую плоть. Мо впился пальцами в ягодицы Хэ, царапая, жадно приникая к вдалбливающемуся в них стволу, цепляясь за спину, плотнее притягивая на себя Хэ, захваченного волнующими погружениями. Брюнет сильно дышал и мучительно постанывал, решительно сдерживая свои порывы, стараясь быть осторожным. Противостоять соблазну кончающего Рыжика было невозможно, Хэ полностью поглотило это зрелище, и ощущения, заставляя испытать самый бурный на его памяти оргазм. Он не мог дышать, не хватало воздуха, все окружение будто раскалилось до предела. В постели, ставшей теплой от страсти, сплелись в удовольствии два тела, на фоне ночного неба, словно в пустоте, где больше ничего не имело значения.       Когда их частое дыхание затихло, обмякший и поплывший Шань, приходя в себя, сладко вытянулся на кровати, лежа на животе и подмяв под голову подушку. Хэ вальяжно перекатился на спину, отбросив в сторону резинку, и через мгновение курил, поглядывая на обнаженный попец Мо, ранее на который не единожды был брошен приценивающийся взгляд.       При виде упругих «дынек» этого вздорного хулигана мрачнел рассудок… Задница рыжего ни в какое сравнение не шла с тем, что Хэ Тянь себе навоображал под сползающими целомудренными панталонами. Ягодицы Гуань Шаня соответствовали крайне дерзкому нраву владельца, просто зазывавшему вколачиваться в него до последнего измученного вздоха, слёзных всхлипов и мольбы... вместо выслушивания его истеричных, бранных воплей. — Я не собираюсь спать с тобой в одной постели! – вдруг донёсся вялый голос полусонного Гуань Шаня. — Какого хрена ты девицу тут разыгрываешь?! Не нравится — катись на диван, но одеяло одно и его ты не получишь, по утрам здесь холодно, — вздохнув, наконец заговорил Хэ Тянь. — Навонял тут дымом, не порти людям воздух, вся постель пропиталась! — Не волнуйся, скоро здесь всё будет вонять только нашей спермой… — Бля…— тихо пробормотал рыжий в подушку. — Кто мог мечтать, что на этом всё закончится? — Что сказал? — Сказал, что мелкий хер у тебя, скорострел! — приподнявшись, проворчал тот, нахально глядя в глаза. — У тебя крыша поехала, рыжий?! — мгновение Хэ удивлялся, не мог понять причин активности поца. Тот обкончался, словно где-то дамбу сорвало, ещё пять минут назад рыдал в плечико, а теперь начал выёбываться. — Тебя наконец трахнули, так инстинкт самосохранения пропал на радостях?       Взгляд Хэ Тяня переместился с задницы к глазам рыжего, которые красноречиво заявляли, что Хэ не стоит поворачиваться к нему спиной, потому что он обещал «выебать». Не столько в прямом смысле. Хотя, учитывая сложившиеся обстоятельства — всё-таки в прямом. Не сейчас, но позднее, обязательно…       Истинные мысли Рыжего были непроницаемы. Эти бронированные складки не давали Хэ прочитать его эмоций, в какой-то момент он потерял способность понимать, о чем тот думает, а может, никогда не интересовался. И сейчас, когда у Гуаня больше не осталось ничего, принадлежащего только ему, он стал превращаться в очень опасную суку, может, не подозревая об этом. И этот взгляд в упор говорил, что он подождёт своего часа… и этот момент настанет».        «Не связываться с ним…» гласило его имя. Хэ задумчиво стряхнул пепел с сигареты. Как, интересно, подобное могло осуществиться, если даже через тысячу лет Хэ не допустит, чтобы Гуань Шань стал ему ровней и уж тем более взял верх. Только если он сам... От одной мысли об этом Хэ чуть не поперхнулся и резко перевел взгляд на Мо — тот продолжал лежать и смотреть на Хэ, не проронив ни слова. — Чего пялишься? — раздражённо заметил Хэ. — Сам чего пялишься! — парировал Шань. — Проваливай! Сегодня кровать моя!       Обнаглевший Рыжий получил пендаля и слетел с кровати на пол, но тут же резко подскочил, стаскивая с Хэ простыню. — Пшел на хер, одеяло тебе не достанется!       Хэ бросил сигарету в сторону и, схватив за шею, потянул его на себя. — Иди сюда, уёба, покатаю!       Подтащив мордашку Шаня к своему лицу, можно было поймать взгляд, который отличался от его шумных, вздорных слов — он был невероятно смущён происходящим между ними. Обольстительно милый. Сам Хэ не угрожал, даже своим плюшевым «уёбой» в его адрес. Взгляд Тяня оставался томным и спокойным, не переходящим в режим угрожающего злодея. Он произнёс слова мягче обычного, прислонив лоб рыжего к своему и почесав пальцами ему за ухом. — Меня так престарелый дед однажды соблазнял, с ним и то было повеселее! – подписался Рыжий едва вздрагивающим голосом.       Хэ мучительно выдохнул и ловким броском перевернул его под себя. Рыжий трусливо сжался, готовый получать. Однако Хэ сводил с ума своими играми: становясь то жутким, то развратным.       Он улыбнулся, сев на парня сверху, намеренно ёрзая ягодицами по его члену, провоцируя и раздразнивая, коснулся рукой его истерзанных обоюдными укусами губ. — Тогда покажи мне всё, что ты умеешь… — двусмысленно намекнул он манящим полушёпотом, наклоняясь к его лицу.

***

      …Сон, похожий на провал, прервало настороженное пробуждение среди ночи от утреннего озноба и присутствия постороннего, спящего с ним в одной постели. Хэ приоткрыл глаза, различая в предрассветном полумраке очертания бледной спины Рыжего, погружённого в беспамятство, из которого его не мог вывести никакой холод. Однако стянуть на себя единственную простыню он удосужился.       Хэ Тянь придвинулся ближе, к не менее окоченевшему телу Шаня. Приобнял за талию, чтобы прижаться поудобнее, подтянув к себе натерпевшийся задок, и, к своему удивлению обнаружил бессознательный стояк. Хэ улыбнулся, погладил в ладони бодренький конец и намеревался сладко продолжать сновидения.       Однако.       После всего того, как он потрудился… этот оболтус остался неудовлетворенным! Глаза Хэ сфокусировались на посапывающей зазнобе. Он лизнул оголенное плечо, словно пробуя на вкус наиболее лакомый кусочек. Большой палец под одеялом задвигался вдоль пениса, ощущая собственную прибывающую эрекцию. Хэ Тянь приблизился к ушку, успев коснуться кожи лишь дыханием, вместо языка, когда услышал резкий голос рыжего: — Руки убрал!       Хэ на мгновение задумался, соображая, как всё обыграть.       Сдёрнул с него простынь и, подкинув подушку под его пах, ловко перевернул Мо на живот, подтолкнув своим телом. — Ах ты сука, что удумал?! Ночь на улице, озаботок, я же спал! — с опаской приходя в себя, возопил рыжий, отбиваясь. — Захлопнись, мы всё быстро уладим! — заломав его руку за спиной, произнёс Хэ. — Чё творишь, да ты опасен! Ебучее животное, сколько можно, ты что на таблетках?!       Хэ поддёрнул зад повыше, нанося достаточно смазки, незамедлительно проникая внутрь. Рыжий разок всхлипнул и сдался под настойчивыми плавными толчками. — Больно, руку отпусти!       Хэ Тянь слишком увлекся, натягивая тугое разработанное отверстие на свой член. Едва Рыжий высвободился, он эффектно выгнулся, смачно потянувшись, и развратно подал задок навстречу ненасытному активу. Хэ облизнулся, созерцая эти жаркие сноровистые подвиливания. Ещё раз оценивая доставшуюся ему маленькую попку, манящую настолько, что терялся дар речи, так и не подобрав соответствующий эпитет. Он звучно шлёпнул по круглой ягодице, улавливая, как сжимается всё внутри. — Кончай уже, блядь! — сквозь глубокие стоны взмолился рыжий. — Какая щедрость с твоей стороны! — он вмял недовольную рожицу Мо Шаня назад в подушку.       Подхватил его ногу под локоть, приподняв таз, и уверенно взялся за его член, ещё и выгнув рыжика в неимоверной позе, продолжая вбиваться в жадное на удовольствие тело. — Чё творишь, я те гимнаст, что ли! Хватит! — распалённо возмутился тот, обернулся, дабы дать мзды Хэ, на секунду встретившись с ним возмущенным взглядом, но вдруг почувствовал что-то и откинулся назад, прикрывшись своей подушкой и томно простонав.       Он начал глубоко порывисто дышать, раскраснелся, из пульсирующего в кулаке утреннего насильника члена показались белые капли спермы, тело обмякло в неге, а взгляд стал отстраненным. Хэ, отчаянно сопротивляющийся поддаваться, сжимаемый пульсирующими горячими недрами, склонился к лицу Мо Шаня, озаряемого первыми рассветными лучами. Тот высунул язык навстречу, и Хэ впился в эту растерявшую всю застенчивость, розовую мякоть губами… утопая в задурманенном взгляде, плавно раскачиваясь в нем.

***

      «Со мной такого ещё не было: просыпаться со странной идиотской лыбой на лице», — подумал Хэ Тянь, измученно приоткрыв глаза от слепящего сияния солнца высоко в небе. Бодрым это утро совсем не назовёшь. Удовлетворенное возбуждение и воодушевление окатило усталостью и длительным отсутствием сна. Хэ Тянь будто не спал вовсе, а перед этим пил и подвергся избиениям дубиной, настолько болели мышцы после акробатики с телом Рыжика.       Он приподнялся на кровати, оглядывая беспорядок кругом: продукты, раскатившиеся по полу, разбросанные презервативы, всклоченную кровать, их перепутанные конечности и бессознательное тело рядом в невероятной позе. Дневной свет выявил весь шокирующий сочный цвет отметин на теле Мо, которого будто вчетвером обхаживали: ссадины, синяки под следами укусов, с необычайно садистским остервенением проставленные засосы. Они оба смотрелись, как после сомнительной передряги. На руках, спине и бёдрах Хэ красовались жгучие царапины. Руки по локоть, шея и плечи искусаны какой-то дикой собакой. Кроме того, этот пиздюк на нём тоже засосов налепил.       «Как, господи, мы скатились к этому, чёрт возьми?! И почему всё было… настолько… охуенным!»       Хэ вымученно промычал, зарывшись головой под подушку. Но там во мраке, сокрытом от ясного дневного света, сознание разрывали жаркие вспышки воспоминаний их ночных безумств, приправленные сочными оттенками воспаленного воображения. Изгибы, звуки, движения, взгляды, два переплетенных дыхания – такого ещё с Хэ не происходило… ни разу. Словно в ответ, прервав мысленное покаяние и внутренние стенания, лёгкий шорох завершился грохотом свалившегося на пол тела.       Тянь вылез из-под подушки и глянул, как Гуань Шань ворча умащивается на полу, спиной к кровати. Можно было заметить, как он старательно скрывает дискомфорт во всем теле, банально именуемый нещадно-ноющей болью. — Ты мышцы потянул? — простодушно спросил Хэ Тянь, свесив голову с края кровати возле плеча ворчуна. — Потянул?! Мышцу я, по-твоему, потянул!? Я же просил остановиться… сколько раз?       Пока Рыжий излагал тираду, Хэ Тянь вздохнул, встал с кровати и, подхватив под белы плечики своего отчаянного любовника, поднял его на ноги. Когда они встали во весь рост, Хэ ненадолго задержал в объятиях Мо Шаня. — Прости, кажется, я перегнул, — произнёс Хэ с лёгкой вежливой улыбкой на красивых губах.       Гуань Шань запнулся и смущенно покраснел, до того неожиданны были запоздавшие извинения. Он был в не самом лучшем расположении духа, источая флюиды злобы и агрессии. Рыжего надо было отвлечь от его гневных рассуждений и на прощанье пораздражать немного, пока представлялась удачная возможность. — Совершенно не ценишь моей заботы. Я всего лишь проявляю галантность, если ты залетишь – я женюсь на тебе, может быть, – поблескивая белизной зубов, по его лицу протянулась мерзкая издевательская ухмылка. — Сука, ненавижу, тошнит от тебя! — начал извергаться эмоциональными комплиментами Шань. — Читай по губам… — апатично заметил Хэ: — Люб-лю… говори как есть: «Я люблю тебя, Хэ Тянь!» — Да ты издеваешься, урод! — запнулся рыжий, начав заливаться алым цветом бешенства.       Хэ лишь рассмеялся в ответ, не обращая внимания на возобновившиеся попытки дергаться и махаться, перекинул одну его руку через свое плечо и направился к ванной, где оставил в пенной теплой воде.       Самому же некогда было раскачиваться, приходя в себя, Хэ закурил и, не предаваясь утренним процедурам, отправился на улицу.

***

      Когда он вернулся, Гуань Шань выдвигался на выход, натянув мятые штаны и почти разорванную, растянутую майку. — Уже уходишь? Эй, может, тебе понадобится вот это? — Хэ Тянь преградил ему путь и поднял у него перед носом пакет из аптеки: с пластырями, болеутоляющими и кой-чем заживляющим, для попки. — Выглядишь, как шлюха, обслужившая за смену спортивную команду… Думаешь, в таком виде спокойно идти по улице?.. Повернись! — Отъебись, я сваливаю. — А сейчас мы вернемся к обычной вежливой манере разговора, — шелестящим спокойным голосом произнёс Тянь и поволок рыжего на кухню, развернув лицом к столу. — Успокойся, не беси меня, я помогу. — Ты… да ты… че!.. — возмутился было Мо, на самом деле, у него не осталось сил для борьбы. — Садись. — Сам садись! — Извини, — ответил Хэ, приклеивая пластырь к самому заметному своему следу на шее Мо. — Всё? — буркнул Гуань Шань, когда шуршание возле уха прекратилось. — Ах да, деньги за ужин… — Хэ кивнул в сторону разбросанных на полу продуктов, выходя у него из-за плеча. — Я не готовил тебе ужин, — отмахнулся Мо, кинув взгляд на непривычно потолстевшую пачку. — Эй, Рыжий, — Хэ перешёл на борзый циничный тон, — разве ты трахался со мной не из-за денег? Или потому, что я тебе нравлюсь?       Физиономию Мо перекосила гримаса отвращения. Он яростно оттолкнул руку. — Бля, ненавижу, уёбок, ты таки решил доконать меня, засунь себе их в жопу! Я трахался с тобой, чтобы ты оставил меня в покое! — толкнув плечом, то ли специально, то ли случайно. — Катись и не попадайся мне больше на глаза!.. — холодно произнёс Хэ Тянь, ему доставляла ненормальное удовольствие режущая боль от слов этого парня.       Рыжий даже не лязгнул дверью, а оставил её открытой, чтобы сучёныш сам закрывал свою хибару.       Хэ изнеможённо сполз по стене, склонил голову и закрыл лицо руками, издав приглушенный звук, похожий на стон отчаянья. У него сейчас горела голова, раскалываясь от коктейля бреда и эмоций, горело в горле и пылало в груди, скручиваясь змеиным клубком под диафрагмой.       Ему не нужно было делать ставки, когда Гуань Шань, после того, как его отпустит отходняк от первого раза, вернётся и захочет повторить, начав свой изобретательный пикап со слов: «Ненавижу!» А может, так Хэ Тянь себя утешал, боясь представить, что Мо начнет его избегать и знать не захочет.       Несказанно раздражала сама мысль, что на него могла найтись управа, в виде рыжего слабака. Да только Мо слабаком не был, его взгляд пробирал до костей, когда он отдавал ему всего себя, разогревал всё внутри, рвал всё на части и, в то же время, играл нотами пренебрежения, ведь рыжего устроит лишь равноценный обмен.