Компромисс

Далиэн закрыл ноутбук и заплел косу. Ри обычно завязывал хвост, а ему волосы немного мешали. Покосился на лежащий на столе лист, удивляясь превратностям судьбы — надо же ему встретиться с тренером. Просто удивительно. Печально вздохнул, невольно втягивая витающий в квартире запах пироженок. Рио он напоминал ликер, а омега погружался в воспоминания о времени, проведенном с дядюшкой за границей. Его отпустили в надежде, что смена обстановки поможет поправиться после изнасилования. А дядя каждый день покупал пирожные с горьковатым полынным кремом. А в кондитерской всегда пахло сладостями и чуть-чуть чертополохом. В том городе любили закрашивать горечь сладостью. И лежали вафельные трубочки с полынным кремом, сложенные в горку и политые сиропом из чертополоха. Вкуснейший десерт из всех, что когда-либо пробовал парень. Непередаваемый вкус, легкость и изысканность. Больше он нигде не находил таких сладостей. А записка ясно гласила: «Не смей менять постель, лежи и нюхай.» Да, Ри больше нигде не видел такого ликера, о чем очень досадовал. Хотя сам напиток здесь вообще не причем. Омега понимал, что дело совсем не в продуктах с таким запахом. Их больше волновали сами воспоминания, навеянные им. В те времена все было иначе. Ри радовался вниманию и принятию отца, во все глаза рассматривал младшего брата, упивался домашним теплом, понимая, насколько все это хрупко. Сам глоток словно выкидывал в тепло родительского дома, где все рады и любимы. Стоило родителям увидеть его скрываемую темную сторону, как они отвернулись от них, захотели убить. Личности никогда об этом не разговаривали, но Дал знал, что самой большой болью для того стало предательство родных людей. Омега же, закрывшийся в себе, отдалился достаточно, чтобы удар превратился из ломающего, крошащего внутренности и психику, в терпимый. Болезненный, но ожидаемый и переносимый. Он тогда уже не нуждался в чужой поддержке. Ему же запах приносил чувство примирения. Тогда, за границей, он узнал о своем отклонении и принял его, научился с ним жить. Смотреть в будущее без страха перед неизвестностью. Верить, что все будет хорошо. Дядюшка в этом немало помог. Эти воспоминания, наполненные первыми робкими шагами на пути к знакомству с новым жителем своего тела, он не променял бы ни на что. Запах успокаивал, дарил чувство гармонии и уверенность в себе. Хороший аромат. Его хотелось нюхать, в него хотелось завернуться, а его обладателю довериться. В момент перехода личностей, он даже подумал, что нашел свою пару. Но такого просто не могло случиться, потому что его пара гниет за решеткой в белой комнате и не выйдет оттуда еще двадцать лет. Поднявшись, парень открыл тумбочку и вытащил оттуда цилиндрическую коробочку. Приоткрыл крышку и принюхался. Прелое сено и парное молоко — запах его пары. И вопреки всему, он вызывал нестерпимую тошноту. Да, когда-то не было ничего приятнее уткнуться альфе в подмышку и нюхать-нюхать-нюхать. Видимо, он все же пострадал куда больше, чем сказали врачи. Вся неприятность ситуации в том, что в десять лет его изнасиловал его же пара со своим лучшим другом. Позже, у того обнаружили псих отклонения и поместили в лечебницу под строгим контролем. Шутка ли, изнасиловать и избить ребенка? Только после произошедшего, этот запах стал ему неприятен. Как и множество других. Омега запечатал коробку и спрятал обратно, убедившись в непереносимости этой вони. Хотелось, чтобы все вокруг пропахло тренером. Но он умел сдерживать разного рода порывы, поэтому просто погрыз капусты и отправился собираться на тренировку. Как раз, пока дойдет, в животе все уляжется. Как он и предполагал, брата едва удалось оттащить от почти законченной картины тренера. Только молодого и не изуродованного тренера, с толикой наивности и мечтательности в глазах. Тот отдавал честь в одежде простого рядового и с восхищением смотрел на кого-то, кто стоял напротив. — Нереалистично. Сдается мне, он и в детстве суровым был. — Скептически прокомментировал он картину. — Да что ты понимаешь! Это идеально. А потом я нарисую его теперешнего и отдам картины на выставку. Дал только фыркнул, не понимая всей этой возни из-за полотна с краской. Но и он признал талант брата. Картина получилась неповторимой. И что-то дернуло его попросить, хоть позже он объяснял это мимолетным помутнением рассудка на почве недоедания: — Продай ее мне. Несколько мгновений братья смотрели друг на друга, Нэл пытался понять, не ослышался ли, пока Далиэн не повторил. — Если хочешь, можешь так забирать, я не обеднею. Еще чего, с родного брата деньги требовать. — Омега даже возгордился, последние годы братик совсем охладел к его работам, хоть раньше восхищался каждым рисунком, вышедшим из-под его рук. — Когда краска окончательно просохнет, Гил ее упакует и привезет тебе. — Спасибо. Дал отвернулся от картины, развеивая мысли о тренере. Может, тот действительно таким был, а потом из него решили сделать пушечное мясо. Которое по счастливой случайности выжило. А затем еще несколько заданий на грани дозволенного, парочка провалов, пытки. Да развитий сюжета можно придумать кучу, парень и не пытался их просчитать, слишком мало сведений. Отогнав ненужные мысли, он помог брату привести себя в порядок и вместе они пошли в фитнес центр. В раздевалке их встретила пустота, что и неудивительно ввиду раннего прихода. Аланы переоделись и, чтобы не тратить время, пошли в тренировочный зал, делать элементарную разминку. Вот тут то и оказалось, что мышцы еще болят, хоть и едва ощутимо. Далиэн не представлял, как завтра пойдет на пары, если сегодня тренировка будет такой же тяжелой. Совершенно неслышно за их спинами возник тренер, кашлянув для привлечения внимания. — Эй, котенок, передашь брату. — И альфа сунул ему в руки пакет с чем-то мягким и скрученным. Тот непонимающе перевел взгляд на старшего брата. — Риору. — Уточнил тренер, на что парень понятливо кивнул и заторопился в раздевалку, чтобы оставить там пакет. И посмотреть на его содержимое. Коим оказалась майка, в которой ходили явно не один день. Запах от нее исходил сильный и вкусный, поэтому он быстро скрутил и спрятал вещь в еще один, уже свой, пакет, чтобы не выветривалась. И улыбнулся. И так, с улыбкой, и вернулся в зал. Там же, похоже, было хорошо и без него. Улыбка немедленно исчезла, затянувшись холодным безразличием к альфе, недвусмысленно прижимающем к стене старшего Алана. Зачесались кулаки врезать обоим, но он подавил все намеки на эмоции, оставив равнодушие, и тактично кашлянул. Те сразу отлипли друг от друга, омега потер скулу, что-то хмыкнул и выскользнул из зала. Проводив его ничего не значащим взглядом, Далиэн присел у стены, медитируя на точку на полу. Он умел душить чувства, убивать злость и отчаянье. У него был якорь, тот, кто просто не сможет предать и оставить — Риор. Больше ему и не нужен никто. Эту мантру он повторял себе раз за разом, глядя на парочки вокруг, наблюдая за чужим счастьем. Его счастье подсыпало ему яд, убив что-то важное внутри. Может, умерли доверие или любовь, нужда в общении. Но теперь омега спокойно бы прожил в какой-нибудь глуши на конце света, где его бы никто не трогал и он мог бы спать спокойно. Тренер, похоже, спросил его о чем-то, но Дал не услышал ни слова. В голове звенела пустота, в груди разливался холод. Если бы сейчас началось переключение, он бы ничуть не удивился. В конце концов, его состояние далеко от нормального. Эмоциональное голодание. Или эмоциональная кома. Но этого не случилось, и он остался у штурвала. Медленно зал заполнялся, омеги стекались и собирались в кучки, о чем-то разговаривали. Ровно в назначенное время альфа скомандовал строиться. — Ну, двоих нет. Кто знает почему? Дал оглядел строй, заметив отсутствие брата и блондинчика в шортиках. Остальным пришлось прийти, ведь оплата за курс разом, а деньги — это ценность материальная. Хоть многие из них очень этого не хотели — это читалось по выражению лиц. — Ну ладно, им же хуже. Сейчас разминка, повторите пройденное и будете учиться медитировать. Медитация очень помогает успокаиваться и меньше реагировать на оскорбления, которые обязательно посыплются на вас при попытке изнасилования или избиения. В большинстве случаев, омеги теряют много времени пытаясь справиться со страхом и обидой. Так что, цветочки, ноги в руки и побежали. Как ни странно, дальше оказалось легче, чем в первый раз. Уже на приседаниях абсолютно все были вынуждены сосредоточиться на дыхании, сил не осталось даже думать о чем-либо. Это же касалось и Далиэна. Пусть внешне и выглядело, словно ему ничего не стоит поднимать гантели, но опытный человек быстро заметил бы капли пота на лбу и крепко сцепленные зубы, легкую дрожь уставшего и действующего на пределе возможностей тела. Рик был опытным и к концу упражнений ему начало казаться, что парень продолжит трудиться, пока не потеряет сознание. Но, к счастью, до этого не дошло. Когда омегам дали отмашку, они уже задыхались и едва держались на ногах. Алан не стал исключением, хоть и пытался скрыть усталость изо всех сил. — А теперь подтянули под зад карематы и приняли позу лотоса. Давайте, лапочки, найдите в себе силы поднять филей. Котеночек, остановись и отдышись нормально, сердце не выдержит. — Ехидно добавил он, глядя на Дала, с настойчивостью муравья тянущего коврик. Тот осмотрелся, уделив внимание едва живым коллегам по труду, раскатал синий мат и уселся, пытаясь выровнять дыхание. На тренера он принципиально не смотрел. — Давайте, ляли, на следующем уроке покажу болевую точку на ноге, по которой надо бить при нападении. Любой альфа первоочередной задачей ставит защиту своих колокольчиков, поэтому туда бить — только себе вредить. А в ногу нормально и неожиданно. Так что приободрились и подняли задницы. Когда, наконец, последний занял нужную позу, Рик начал краткую лекцию касательно многофункционального применения медитации и разных видах ее исполнения. Потом показал на своем примере как правильно сидеть и держать руки и потребовал повторить. Тут уж Дал отличился, скрутив ноги кренделем и сложив по-особенному руки, — кончики пальцев соприкасались, словно он держал шар, — зависнувшие в воздухе между ног. Риккардо не поправлял его, зная, что у каждого своя удобная поза. Далиэн же умел медитировать. Вначале знакомства со своим недугом он многие часы проводил, выводя заунывное «ооооомм». И это принесло свои плоды. Надо признать, самокопание и всякие там «уходы в себя» в их семье не только не практиковались, но и высмеивались. Только дядюшка выбрал путь познания себя и мира. Он и помогал племяннику справиться с навалившимися проблемами. Дал, как и годы назад, затянул мантру очищения сознания, погружаясь в черное желе, закладывающее уши. Он уже давно не медитировал, хоть раньше старался делать это каждую неделю. Даже когда в «познании себя» пропала необходимость, он находил время для этого. И добился некоторых успехов. Других случаев такого не было замечено, поэтому сложно понять нормально ли это для болеющих раздвоением личности. Сам Дал о своем открытии не распространялся. Исследуя подсознание невозможно следить за временем. Он просто плыл во тьме, не чувствуя тела и не имея возможности сменить скорость скольжения. Звук давно исчез, даже свой речитатив не звучал больше в ушах. Спустя вечность он, наконец, достиг своей цели — выделяющейся во тьме фигуры. Здесь, в подсознании, законы реальности теряли свою силу, и тел как таковых не существовало. Были ли они сгустками энергии, или же чем-то иным, неизвестно. Как и то правда ли все видимое, или же слишком реалистичная фантазия. . — О, светлячок, давно тебя не видел. — Голос не звучал в вечной тишине, закладывающей уши, но сам смысл произносимых слов приходил в сознание. Серый сгусток поколебался, словно по нему прошла радостная рябь. — На занятиях нас учат медитации. — Тихо, но четко ответил «светлячок». Он, в отличие от серого, был куда светлее, хоть и больше в холодный спектр. Ледяной светло-серый. — О, и как там Риккардо? — Он радовался. Как вообще можно радоваться упоминанию о том, кого знаешь один вечер? — Обжимался у стенки с Нэлом, и что только нашел в нем? Там же от омеги один только запах. — Пробурчал с обидой, хоть причин для этого не видел. Не надеялся ведь, нет, не так, не нужны ему всякие там альфы. — О, а тебя, похоже, это зацепило. — Я просто не понимаю. Скажи еще, что самому плевать. — Если бы имел глаза, отвел бы их. Как глупо, когда сам все понимаешь, но делаешь вид, что это неправда. Как глупо отрицать боль от разочарования. Словно этот альфа ему что-то должен. — Вовсе нет, я зол. Бета, значит, не в его вкусе, а эта дылда анарексичная подходит?! — Взвился серый. Его обиду, казалось, можно черпать ложкой. И, сейчас это стало особенно заметно, в глубине подымалась застарелая боль от предательства. Он сам себе в этом не признавался, но всегда боялся повторения истории. Боялся, что привяжется к кому-то, а тот уйдет, бросит, отвернется. Светлячок наплыл на серого, прильнув к нему каждой частичкой и в местах соприкосновения лед теплел, грея дорогого сердцу человека, утешая личность. Серый ответил на своеобразные объятья, греясь и радуясь тому, что этот светлячок может морозить кого угодно, но для него всегда будет теплым комочком. Все обиды отошли на второй план, Дал не стал выяснять виды Ри на тренера, тот не начал выпытывать подробности увиденного. И в себя омега приходил уже не каменным холодным изваянием, а разобравшимся в себе человеком. Ровная почва под ногами вернулась на свое место. А в реальности все выводили мучительное «ооом», а кто халтурил — приседал в сторонке. Тренер разок глянул на него, фиксируя изменение тональности речитатива, кивнул в знак приветствия выхода из транса, и продолжил выдавать ценные сведенья остальным, просвещая их в сквернословии и обогащая словарные запасы. — Блестяшка, ты не Богу молишься, выпрями спину, а то заснешь и пророешь носом пол. Или хочешь расквашенный нос в качестве аксессуара? Что ж ночью такое делал, что на ходу засыпаешь? Вот будешь стараться — порадуешь своего парня крепкой попой и ножками. А ты, котенок, снова с нами? Своего альфу порадовать не хочешь? — Сомневаюсь, что там, где он находится, ему есть дело до моей задницы. — Холодно ответил омега, беря в руки гантельки. Коллективный «ооом» стал задумчивее и заинтересованнее, но он не начал развивать тему, как и тренер, уловивший лед, снова заскользивший во взгляде, движениях и голосе. — А сейчас все сели в круг и поделились причиной, сподвигшей вас записаться на мои занятия. Котенок, положи металлолом, он от тебя не убежит. Патлатый, можешь больше не приседать, а то у тебя такое страшное лицо… я боюсь за тех, кто позади тебя. Омеги переглянулись, но не ослушались, рассаживаясь все на тех же ковриках в круг. Неровный, конечно, но тренер не стал исправлять. Первым взял слово студент, признавшись, что его родители заставили. Второй свалил ответственность на друга, потащившего его с собой, а друг, краснея, рассказал, как над ним пошутили, прислав страшное сообщение. И, хоть ему признались, что это шутка, он все равно испугался и решил обезопаситься. Несколько бледных парней постарше признались в том, что мужья по каким-то причинам и в определенных обстоятельствах их пару раз ударили. Трое сознались в попытке изнасилования, четверо в побоях или их попытках со стороны друзей. Одного бил сын. Остальные просто решили обезопасить себя. Дал же долго молчал, подбирая слова, потом же заговорил. — Я совсем не умею себя защищать. Все что могу — это держать в руках пистолет и нажимать на курок. Меня научили правильно фиксировать руку, чтобы уменьшать отдачу. Но я не ношу оружие с собой. Слишком это проблемно, таскать его на лекции и предъявлять каждому ордер. Все пораженно замолчали, шушуканья стихли, а глаза некоторых грозили вывалиться из орбит. — Вот тебе и тихоня. — Хихикнул «куколка», что пришел в шортиках на прошлое занятие. — А вы, тренер, почему решили этим заниматься? — Перевел тему Дал. — Воевал в Анагесе, разного повидал. Омег там не ставят ни во что, у них меньше прав, чем у скота. Если ты свободен, должен лечь под любого, кто тебя захочет. О верности, естественно, не может быть и речи. У них там псих на психе, а всем плевать — можешь родить, значит здоров. У самого, племянника изнасиловали, у того и пошел разлад в психике — раздвоение личности. — И замолчал. Все с надеждой на него поглядели, но альфа не был настроен на продолжение. Он, от части, винил себя в кончине племянника.  — И что было дальше? Его лечили? — Показалось ли Рику, или лед в глазах тронулся, пропуская нечто непонятное, но он все же продолжил рассказ. — Мой брат решил вылечить сына. У него это вышло. Что бы вы понимали, вторая личность — это словно в тебе живет другой человек, со своим характером, своими вкусами. Он бодрствует, когда вы спите и наоборот. Он живет, хранит ваш покой и защищает. Когда лечение закончилось — он все вспомнил. Изнасилование и пережитые стадания. И, как следствие, вскрыл вены. Его спасли, он начал сходить с ума, его съедала паранойя, и все это закончилось, когда во время галлюцинаций, или он просто испугался отца, парень выпал из окна. Упал уже мертвым, разрыв сердца. — Да, это лечат, но за последствия не отвечают. Все те, кого вылечили, заработали иное расстройство. Реактивный психоз и попытки самоубийства — самое малое из букета проблем. Я, как будущий психиатр, достаточно знаком с этой темой. — Ответил он на немой вопрос публики. Как не странно, настроение поднялось, хоть он и не удержался от вопроса: — А вы бы не стали его лечить, на месте брата? — Я не знаю. — Честно ответил Рик, наблюдая за преображением омеги. Похоже, когда затрагивают его специальность, он кардинально меняется, становится разговорчивым и любознательным. — Знай я наперед, чем все закончится — определенно нет. Многие живут с этим, и даже дружат со своей второй личностью. — Ага, я читал, с помощью записок! — Влез один из числа студентов. — Подробностями я не интересовался. — Сознался тренер. — Многие общаются с помощью записок или смс. Для таких это действительно подходящий метод. — Кивнул Дал. — Я работаю над диссертацией, согласитесь ответить на пару вопросов? Инкогнито, конечно, но я впишу информацию в работу. Мужчина раздумывал недолго, можно сказать, согласился не думая. После уже задался вопросом, но не отказался. Найдет пару минут или какой-то час для разговора. Дал улыбнулся благодарно и поднялся, вцепился в гантели. — Так, ладно, поднялись и заниматься. Если хотите, можете и дома выделять по часу на упражнения. Давайте-давайте. Дальше все продолжилось в обычном темпе и домой Дал опять ехал на такси, так как ноги не держали. Не успел он залезть в ванную, как зазвенел дверной звонок. Там стоял посыльный с запечатанной картиной. Вспомнив о инциденте с братом, омега скуксился и так и оставил ее стоять в прихожей, не распечатывая. В ванной личности плавно перетекли одна в другую, и из воды уже вылезал Риор, на ходу ощупывая и разминая мышцы. В дверь снова позвонили и, накинув полотенце, он пошел открывать. Маленький соседский бета смотрел на него несчастными глазами, рядом топталась овчарка на поводке. Этого мальчонку знали все окрестные многоэтажки, как и его ручного зверя. Отпуская чадо из дому, родители всегда давали ему в довесок Блейка, как систему охраны. Матерясь из-за проделок собаки, тем не менее все признавали действенность этой идеи. — Добрый день, простите что потревожил. — Тихонько сказал бета, смущенно рассматривая соседа. Посмотреть было на что, Ри считал себя настоящим красавчиком от природы. И излишней самокритичностью не страдал, в отличие от второго хозяина тела. Осознавая свою привлекательность, он еще больше злился на Риккардо, предпочетшего ему этого дурака брата. Масла в огонь подливала боль во всем теле. — Ничего страшного, что у тебя случилось? — Вполне доброжелательно поинтересовался парень, не проецируя свой негатив на невиновного постороннего. — Не могли бы вы оказать мне услугу? Просто мы с родителями уезжаем, и нас не будет до завтра. А Блейка мне оставить не с кем. — Присмотреть за ним? — Риор задумался, прикидывая свои планы. — Ладно, заняться все равно нечем. — Тогда вот. — Обрадованный бета сунул ему в руки пакет и лист бумаги. — Там корм и все, что может понадобиться, и я написал, когда его нужно кормить, выгуливать, мыть. Я завтра вечером обязательно его заберу. Ри с подозрением посмотрел на пса, рассматривающего его с прищуром. Мальчик же обнял его, потрепал за ушами, что-то прошептал на ухо и, всучив соседу поводок, счастливо побежал вниз по лестнице. — Да? Где эта мелочь мне соврала? — Задал он вопрос Блейку, на что тот понурил уши и, вырвав поводок, зашел в квартиру, начиная ее шумно обнюхивать. Началось его знакомство с картины, которую Ри и не заметил сначала. Разорвав оберточную бумагу, он уставился на молодого Рика и, психанув, затянул картину в чулан. Бесило все: шныряющая по его территории собака, палящийся на мир с полотна Рагед, его майка, благоухающая из пакета. Походив хвостиком за псом, он поймал себя на этом тупом занятии и сел читать инструкции. Там оказалось расписание не только на день, но и походы к ветеринару, осуществляемые каждые три месяца, список собачьих болячек с лекарствами, список того, что пес любит и ненавидит. — Слушай, товарищ, тебя что, сбагрить мне решили? — В шоке спросил он. Быстро одевшись и сунув нос в пакет с футболкой для ободрения, бета нанес визит к старосте дома, где узнал о переезде хозяев Блейка в другой город. Настроение совсем испортилось, он уверился в том, что весь мир сегодня от него отвернулся. Ближе к шести Ри совсем впал в уныние и поймав просительный взгляд нового сожителя, повел того на прогулку. — Ну и зачем ты мне сдался, а? Почему именно мне? — Спрашивал он у овчарки, понимая, что соседи уже уехали и поскандалить с ними не выйдет. Прямо из-под носа сбежали, когда он разъяренный выбегал во двор, узнав о попадосе, в который угодил. И было бы правильно сдать пса в приют, но совесть не позволяла. Видел он эти приюты и собак оттуда. Бродячие и те больше едят и в лучших условиях живут. — А где тебя обычно выгуливают? — Задался он вопросом и потащился в ближайший парк, находящийся в десяти минутах ходьбы от квартиры. Уже на подходе к цели, Блейк неожиданно залаял и потянул парня в строну. Тот спокойно и даже меланхолично последовал за ним, понимая, что даже при желании удержать не сможет. Пес протащил его совсем недолго, останавливаясь у чьих-то ног и виляя хвостом. — Не знал, что ты еще и собак выгуливаешь. — С усмешкой сказал знакомый голос и Риор поднял голову. На него смотрел Рик, держа в руке пакет с продуктами. — А я не знал, что у тебя такие отвратные вкусы. — Зло пробурчал бета, дергая поводок и пытаясь заставить собаку поднять пушистую задницу. — Ты чего? — Я чего?! Это ты, блин, чего? Понравилось слюнявиться с братом, да?! Альфа от такого заявления вытаращился на него, переполняясь негодованием. — Да я к нему и пальцем не дотронулся! — Да, а Далу, значит, показалось? Ты прижимал к стенке эту сволочь Нэла. — Прижимал. — Неожиданно успокоился Рик, и продолжил. — Прижал, чтобы объяснить, что о братьях плохо не говорят, а тебя я оскорблять не позволю. Риор сдулся, весь его боевой настрой и праведное негодование всосало обратно. Он ошарашенно похлопал глазками, глядя не на предателя, а на заступника. И неожиданно для себя прослезился, садясь на землю и обнимая Блейка, словно плюшевого. — Эй, ну ты чего? — Альфа присел рядом, поглаживая его по спине. — А меня всегда только Дал защищал. Только он меня любит. — Шмыгнул носом бета. — А ты вот… — У тебя плохие отношения с семьей? — Угу. А мне собаку обманом отдали. Что теперь с ним делать не представляю. — Себе оставь. — Ага, так и сделаю. — Покладисто согласился Ри, подчиняясь сильной руке альфы, призывающей подняться с земли. Потом вспомнил о цели прихода в парк и отстегнул поводок. — Только через двадцать минут, чтоб был здесь как штык, понял? — Наказал он Блейку и отпустил того. — А чего он ко мне подбежал? — Заинтересовался Рик. — Запах учуял, наверно. Тобой вся квартира пахнет. Ой, а ведь картину теперь можно вытягивать из чулана, а не устраивать ей ритуальное сожжение. — Обрадовался парень. Альфа приподнял бровь, но спрашивать не стал. Вместо этого задал другой интересующий вопрос. — Вы с братом занимаетесь медитациями, да? — Брат — да, я — нет. Он умеет уходить в себя. Им, мозгоправам, полезно. Только как уйдет, вот так, не дозовешься и не достучишься. А ты за продуктами ходил? — Вроде того, хочешь пива с орешками? — Мне это чудище лохматое ждать, конечно, хочу. Парочка присела на лавку рядом с местом столкновения, и Рик открыл две банки пива и пачку орешков. — Знаешь, — Начал Риор, похлебывая холодное пиво.- Дал может показаться нелюдимым и холодным, но это не так. То есть не всегда и не со всеми. Он просто привык закрываться от мира, ожидая от него боли и предательства. Я не знаю, как проходят ваши тренировки, но не обижай его сильно. — Я стараюсь, но по нему и не скажешь, что он принимает близко к сердцу услышанное. Он вообще непонятный. Смотрит на всех глазами-льдинками. — Да, защитная реакция. Очень точно подмечено. Убивает на время все эмоции, а потом они возвращаются втрое больше, и ходит такой нервной бомбой, готовой взорваться. У нас с ним просто связь, и когда он такой — мне снятся холодные сны. Вроде связь близнецов. Ему обидно стало, когда увидел тебя с Нэлом. На самом деле, у него отношения с родными еще хуже, чем у меня, только он это умело скрывает. Давно перестал считать их родителями и братьями, отдалился очень сильно. — У вас что-то случилось? Это не мое дело, но можешь рассказать, я умею хранить секреты. — Нууу, на самом деле, эта ситуация касается больше меня, чем его. То есть, есть предыстория, то, с чего все началось. Но это не моя тайна, а как раз таки его. Яяя, ну, вроде как свидетель, а он и не помнит, давно дело было. Но дальше все завертелось вокруг моей персоны. Мы были детьми, но он первый понял к чему все идет. Предупреждал меня, чтобы я был осторожен, чтобы не привязывался к родным слишком сильно. Сам-то и закрылся, не оттолкнул их, а просто вычеркнул из жизни. И сейчас общается, словно со знакомыми. А я любил их. И весь удар попал на меня. Но, я это пережил, а он до сих пор ловит отголоски. Ему за меня обидно и больно. До сих пор. Мне-то уже плевать, хоть он и твердит, что это оставило свой след у меня в душе. А какая может быть душа у такого как я? — Последнее он уже прошептал, альфа едва разобрал смысл. Ри склонил голову, отставив банку. Впервые он с кем-то посторонним обсуждал эту тему. — Да, не сладко вам пришлось. Родители, в большинстве своем, делают глупые поступки, считая их правильными, а потом расплачиваются за ошибки. У самого брат таким был. — Да, слышал историю о твоем племяннике. Дал хорошо запоминает разного рода информацию и очень красноречиво ее передает. — Хохотнул Ри, вспоминая метровую записку, по смыслу больше похожую на вырезку из книги. — А ты о своих ранах душевных рассказывать не хочешь? — А что там рассказывать? — Риккардо дотронулся до зашитой глазницы. — Закрывал собой ребенка и стеклом порезало. Не все, конечно, оттуда, но на лице да. Глаз спасти не смогли. — Не обижайся и не прими за насмешку, но тебе идет. Придает особенный шарм. — Страхолюдина я, какой тут шарм? — А Дал бы сказал, что ты еще и бессознательно стремишься оттолкнуть от себя окружающих, потому что боишься. — Это он вычитал в новой статье, посвященной конкретно этому случаю и этой особе. Далиэн набросал ее, как черновик, и дополнял после занятий. «Влияние изъянов внешности на характер и поведение.» — Умный он очень, как я погляжу. Надо будет больше гонять на тренировках. — Хмыкнул альфа, хоть обиды не чувствовал. Сам первое время шатался по психологам, пытаясь свыкнуться с новой внешностью. А потом просто начал встречать новые шрамы, пытаясь угадать, где окажется следующий. На седьмом, примерно, походы к доктору закончились, хоть он не мог не признать пользы профессиональной помощи. Просто в один момент это перестало его волновать. Как и сейчас больше не цепляло, осталось просто принятие факта своего уродства и всего из этого вытекающего. — На самом деле у него проблемы со связью с реальностью. Если бы мог, давно бы заполз в нору и не вылазил бы оттуда. Асоциальная личность, хоть пытается доказать себе обратное. Но ты ему понравился. — Ляпнул, и понял сказанное, только когда Рик закашлялся, подавившись пивом. — Не шути так больше. — Серьезно попросил Рагед, откашлявшись. — И вовсе я не шутил. Понимаешь, он избегает контакта с альфами, инстинктивно, неосознанно делает все, чтобы они им не интересовались. Отгораживается от них как может. А большинство запахов не переносит. — А что у него за проблема с парой? — Это вспомнилось неожиданно, и слетело с языка раньше, чем Рик успел остановить себя. Поэтому сразу пожалел о сказанном, видя помрачневшего бету, ссутулившегося и вертящего банку в руках. Теперь его от брата не отличить. Собравшись с мыслями, Ри решил ответить максимально правдиво. — Это и есть та тайна, которую я не имею права раскрывать. И, в отличии от брата, я это помню. Он был, скажем так, не в том состоянии, чтобы что-либо запоминать. Это ведь чудесно, встретить пару. Дал своего нашел на одном выступлении, он раньше чудесно играл на клавишных инструментах. И сразу признал. Лет девять или почти десять, ему тогда было. И все шло прекрасно. А потом… В общем, сейчас его альфа в психушке, а брата воротит от его запаха до головокружения. Только нюхнет нечто похожее, как тут же старается не расстаться со съеденным. Что возвращает нас к тому, что твой запах ему нравится. И да, он напоминает долбаные горько-сладкие пирожные и ту гору трубочек, по которой у него до сих пор слюни текут. — Весьма эмоционально ответил бета, вспоминая записку с кучей эпитетов, характеризующих этот аромат, в ответ на его краткое «Я балдею». Альфа же снова нахмурился, размышляя о сказанном. Он не слышал, чтобы омеге опротивел запах пары. И никто еще не сравнивал его запах с пирожными и ликером. Все жаловались, говорили о горечи. Еще бы, самому ему запах напоминал полынь и перегар. Где там взялись сладости — не понятно. Вероятно, они бы еще долго просидели за разговором, если бы не возвращение нового пушистого сожителя Аланов. Поэтому, попрощавшись и поблагодарив за угощение, бета поспешил домой, где еще ждала куча работы, помывка пса и поход в клуб. Рик же впервые задумался о том, что возможно его мечты не столь безнадежны, как он предполагал. Если парней не воротит от его запаха и внешности, тогда почему бы не попробовать с одним из них? В идеале, конечно, с Далиэном, но в этой возможности он всерьез сомневался. Впрочем, бета, похоже, так же не искал партнера для возведения семейного гнездышка. Они ведь еще очень молоды, в сравнении с ним. Рик все еще сильно и не беспочвенно сомневался в характере отношений Риора. Играет ли он, или альфа ему действительно симпатичен? О его брате пока что даже нечего сказать, не тот уровень знакомства. О, боги, альфа чувствовал себя старым профессором, к которому проявили уважение, а он принял это за внимание. Но отпускать даже столь призрачный шанс нельзя, иначе не простит себе этого никогда.

***

. Мир явно сговорился против Дала, это он понял еще с самого утра. Ровно неделю назад он записался на обучение самообороне, и сейчас думал, что это и стало началом черной полосы в жизни. Все ведь шло хорошо, пока он не увидел тренера. Ну что поделать, только его занятия проходили в подходящее и для омеги и для беты время. И ведь прошло всего четыре тренировки! А этот альфа, который тренер, который Риккардо Рагед, заполнил все вокруг. Его запахом пропитались стены и мебель, его кожа и волосы. Его картины теперь развешаны по квартире, а самая большая в спальне. Информацией о нем полнится не только рабочая статья омеги, но и электро дневник беты. Тот даже умудрился найти биографию альфы, пробив его данные на каком-то специализированном сайте. Даже их, неожиданно свалившийся на голову пес, считает Рика вторым или третьим хозяином. И если бы только это. Теперь Риор каждый вечер использует выгуливание собаки как предлог для встречи, а альфа, словно чувствует, именно в этот момент выходит в магазин. Омега чуть об стены головой не бьется, так много стало его вокруг. Сам-то он видится с тренером только на тренировках, а предложения как-нибудь выгулять пса с братом просто игнорирует, как и задумчивые взгляды в свою сторону. Так теперь еще и это! — зло думал омега, глядя на посыльного с корзиной с фруктами. Совершенно неожиданно и непонятно почему, его заметили все альфы не только группы, но и университета. Нет, он, конечно, чуток похорошел за последние дни, сказывались прогулки на свежем воздухе, физическая нагрузка и здоровый сон. Под глазами больше не появлялось синяков, он валился спать непривычно рано. Въевшийся в кожу и одежду приятный запах напрочь перебивал все остальные, улучшая его настроение, и, следовательно, мрачность физиономии. Все чаще он замечал здоровый румянец на щеках и блеск глаз. И да, больше не отталкивал окружающих одним взглядом. И парни словно с цепи сорвались, привлекая его внимание, внедряясь в личное пространство, метя своими запахами. Вырвав из рук посыльного очередное подношение, он зло захлопнул дверь, понимая, что нужно на что-то отвлечься. И, желательно не дома. Бета недавно выменял выветрившуюся майку на точно такую же, но «свежую», поэтому запах альфы не исчезал и не слабел. Это уже начинало бесить. Через две недели должна начаться течка и раздражало его все. В том числе и само раздражение. Раньше он никогда не страдал предтечным синдромом, хоть сами они проходили весьма болезненно. А сейчас вел себя как беременный. Иногда неожиданно накатывал зверский аппетит, жажда, слезы и смех, начали болеть соски. И все неимоверно бесило!!! Мысли разорвала трель мобильного, он нервно дернулся и взял трубку. — Чего? — Привет, Далиэн, это я. — Радостно прозвучало на другом конце трубки. Тем не менее, возглас опознаванию не помог. — Кто я? — Тим. — Дал нахмурил лоб, вспоминая обладателя этого имени, но персонифицировать голос так и не вышло. Скосив взгляд на корзину, наткнулся на открытку «Тимон Брет». — Спасибо за фрукты. Ты с нашего факультета? — Да, рад, что ты меня запомнил. — Рассмеялся парень, омега же промолчал, так как вспомнить до сих пор не мог. — Я чего звоню, сегодня новая выставка Нэлона Алана, хочешь, сходим? — Дал знал о выставке, брат все уши прожужжал, упрашивая прийти. — Ок, через час у музея. — Быстро согласился омега, сбивая звонок. Часа ему хватит на перекус и успокоение нервов. Чем он и занялся, начиная с дыхательной гимнастики и заканчивая йогой. Окончательно с миром его примирил здоровый бутерброд с огурцами, капустой, помидорой и колбасой. Прикончив его, Дал переоделся в белые штанишки, синюю футболку и синие же кеды. Блейк проводил хозяина до двери и отчалил обратно на свой лежак, сложенный из старого пледа и свитера. Путь до музея прошел быстро, а уже там омега все же увидел обладателя голоса с телефона. Теперь он узнал его, парня на курс младше. Тот счастливо улыбнулся ему, заводя ничего не значащую беседу. Далиэн поддерживал ее из чистого воспитания. Едкость позволял себе только в отношении критики некоторых картин, среди которых встречались и братские. Тим изредка соглашался, но было видно, что эта темя для него очень далека. Сам студент ни чем не отличался от остальных альф этого возраста — такой же самодовольный, такой же нетерпеливый, а конкретно этот еще и недалекий. Это омега понял, когда тот в n-дцатый раз попытался свернуть разговор в постельное русло. Сам же Тим терял терпение, начиная намекать красавчику омеге на то, что пора бы перейти к более тесному общению, и вообще, секс в общественных местах это круто, и обнаруживал, что тот его не слышит, полностью уйдя в созерцание очередной мазанины. Когда в очередной раз Далиэн вот так вот завис перед картиной шрамованного урода, отрешаясь от реала, студент не выдержал, хватая того за плечи и разворачивая к себе. — Слушай, я не понимаю, что вы находите в этих наляпанных красках, но мне это осточертело. Я заказал тебе корзину, сводил в музей, так может, ты подставишь мне попку в туалете? — Негромко, но нетерпеливо спросил альфа, начиная тянуть его в сторону двери этого самого туалета. — Мне любопытно, с чего ты вообще решил, что я соглашусь? — Вырываясь, холодно поинтересовался Дал. — А мне плевать согласен ты или нет, понял? — Окончательно вспылил Тимон, и не обратил внимание на замах тонкой ножки, угодившей прямо в голень. Согнувшись и хватаясь за ногу, он все же сумел отмахнуться от удара в ямку подбородка, повалив тем самым Далиэна на пол. Тот сдавленно айкнул, больно ударившись в копчик, и уже готовился к запрещенным приемам, когда свет загородила массивная фигура тренера. — Будешь отрабатывать этот удар, пока не сделаешь его идеально. — Яростно прошипел Рик, вздергивая его за руку и прижимая одной рукой к себе. Другой же приподнял за шкирку неудачливого студента и тряхнул. — А тебя, как и остальных, я чтобы рядом со СВОИМ омегой не видел, ясно? — Тренер, вы явно перепутали меня с Ри. — Не сбавляя холода сказал Дал, пытаясь вырваться. — Будешь оставаться после тренировок и учиться бить так, чтобы вырубить. А сейчас я провожу тебя домой. — Так я и согласился. И вообще, я пришел посмотреть на рисунки брата, вам бы тоже не помешало. — Кивнул он на портрет Риккардо, возле которого стояли. Тим скосил глаза на подпись, на табличку «Военный в отставке» и решил медленно ретироваться. Влип, блин. Кто ж знал, что куколка с выпускного курса окажется одним из ТЕХ Аланов, а его альфой военный. И пока парочка увлеченно спорила и выясняла отношения, студент осторожно отступая к выходу, исчез из поля зрения. — Вы вообще не имели права вмешиваться! — Наступал рассерженный омега, злясь на бесцеремонность альфы. Все то раздражение, преследуемое его последние дни, наконец-то нашло выход. — Нет, я должен был стоять и смотреть, как всякие имбецилы делают попытки тебя изнасиловать. — Черт возьми, да будто я бы позволил подобному еще раз случиться! Вы лезете не в свое дело, я плачу вам за тренировки и там вы можете изгаляться надо мной сколько душе угодно, в конце концов это ваша работа. Но вне спортивного зала вы не можете вмешиваться в мою жизнь! — Омега так разошелся, что его сейчас и конец света не остановил бы, и Рик это прекрасно видел. Нет, в чем-то он был прав, но большинство его слов лишь вызваны злостью. Оглянувшись на пялящихся на них людей, Рагед ухватил котенка за шкирку и потащил ошарашенную тушку в другой зал, а от туда в закрытую секцию. — А теперь успокойся и посмотри на ситуацию со стороны. — Строго приказал мужчина, и парень заткнулся, обиженно сопя. — Я пришел в музей, так как получил странное письмо от твоего старшего брата. Здесь увидел, как к тебе прицепился какой-то сморчок, как ты его ударил, как он тебя повалил. Что я должен был делать? Пройти мимо? — У меня все было под контролем, я ношу шокер и газовый баллончик. — И бритву в браслете, я заметил, что вы оба без оружия не выходите. — Вот именно. — Все равно пройти мимо не смог бы. — Отрезал альфа. — Ты не первый омега, которого я вытягиваю из такой ситуации, и знаю, что могло последовать дальше. Дал фыркнул, понимая правоту тренера, злость постепенно растворялась, он успокаивался. — Я хотел поднять эту тему завтра на тренировке, но раз уж мы встретились. — Далиэн набрал побольше воздуха, выдохнул, вдохнул и продолжил. — Я хочу, чтобы вы прекратили общаться с Ри. — И замолчал на несколько секунд, давая тренеру понять его требование. — Я понимаю, что вам вместе может быть интересно и даже больше, но я поясню почему против этих отношений. Видите ли, с точки зрения психологии, Риор почувствовал в вас уверенность из-за ваших комплексов внешности. Он этого не понимает, это подсознательно, но у него самый большой страх — это боязнь снова оказаться преданным. По причине нашей внешности, на актива в отношениях он не тянет, поэтому партнера, выразимся так, ищет среди альф. Но до этого его никто не волновал, совершенно. А вы насчитываете в себе слишком много изъянов, и, найдя того, кто сможет мириться с вашей внешностью, не отпустите его и не предадите по этой же причине. Побоитесь, что никого лучше не найдете. Я не пытаюсь вас уязвить, просто так выглядит ситуация если в ней покопаться. Ри, подсознательно это понимая, доверился вам, и чтоб его, даже больше чем доверился. И все бы хорошо, я был бы рад за него, если бы не одна огроменная проблема. Рассказать о ней я не могу, это было бы нечестно по отношению к брату, но узнав ее, вы не останетесь с ним. Она, проблема, не ужасна, но и хорошего в ней мало. Вы слишком мало о нем знаете. Поэтому, я настаиваю на прекращении вашего общения. Я не хочу, чтобы ему снова делали больно. И не хочу, чтобы его первая влюбленность принесла только страдания от разбитого сердца. А сейчас я рекомендую вам осмыслить услышанное, а я пойду поздороваюсь с братом. До завтра, мистер Рагед. — Далиэн кивнул, прощаясь, и покинул закрытую зону. На втором этаже он все же нашел Нэлона и старшее поколение с младшим братишкой. С ними омега поздоровался издалека, не рискуя привлекать к себе внимание. Только Нэл, наплевав на кучу камер, подбежал и обнял брата. Все объективы тут же повернулись к сцене воссоединения семьи, к которой подтянулись остальные родичи. Репортеры наперебой начали задавать вопросы, но Дал пресек их, обдав холодом взгляда. Потом все же смягчился, не желая подрывать репутацию семьи, сделал лицо не таким суровым. Отец семейства умело перевел тему интервью, отвлекая внимание от среднего сына. Впрочем, один все же отважился задать вопрос, волнующий всех остальных. — Далиэн Аланан, когда все снова услышат ваши выступления? — Спросил репортер в годах, чье лицо показалось омеге очень знакомым. Некоторые репортеры пользовались особым положением в его семье, так что он и правда мог видеть его раньше. — Никогда. — Коротко, но непреклонно ответил омега, понимая, что долго еще его имя будет полоскаться в новостях, с тонкими намеками на тему «в семье не без урода». Стойко выдержав нападки, и не проронив ни слова, он поздравил брата с успехами и удалился. Сложно выдержать такое внимание, но омега справился, чувствуя себя выжатым как лимон. И дома он сразу же завалился спать, наплевав на все и всех. Устал. От всего. И от усталости, и от раздражения, и самого мира. Проснулся уже вечером от чувства, словно по нему слон топчется. Слоном оказался Блейк, требующий прогулки и поскуливающий на ухо. Так и не переодевшись, омега умылся, пригладил волосы и в мятой после сна одежде повел зверя в парк. Пока тот бегал и справлял свои дела, он сходил в магазин и заодно в аптеку, набирая подавляющих таблеток и спреев против запаха. Самочувствие не улучшилось, он все так же был уставшим, так еще и снова вернулась бледность. Дома спокойно поужинал, включил фильм, но так и не смог сосредоточиться на сюжете. Накорябал непривычно небрежно послание Ри, напомнил тому о тщетности надежд на счастье с тренером и уснул, как был, в кресле. Утром к слабости добавились жар и ломота в теле, пришлось остаться дома и отпроситься с занятий и работы. Из тумбочки были извлечены скорее всего простроченные таблетки от температуры, от кашля и боли в горле, был найден старый сироп из шиповника. Проглотив все, парень залез под одеяло, только пса покормил и так весь день и не вставал, за исключением выпроваживания собаки за дверь и последующее запускание обратно. Есть не хотелось совершенно, пить тоже, поэтому он ограничился несколькими ложками каши и парой пельменей, стоявших на полке в холодильнике. Готовить что-либо сил не хватило. Несколько раз трезвонил телефон, высвечивая неизвестный номер, при этом названивал он как на его, так и Риора сим-карту. Но омега упорно игнорировал все внешние раздражители. Пробовал смотреть телевизор, но ловил себя на том, что совершенно не фокусируется на экране. Несколько раз непроизвольно менялся с Ри, но тот, в силу ненависти к простудам и прочим болезням, провоцировал обратное переключение. На второй и третий день состояние не менялось, все тот же жар, вперемежку с ознобом, хриплое покашливание, слабость еще и от недоедания, муть в глазах и полнейшая апатия. Все было похоже на затянувшуюся депрессию, к которой добавились еще и физические симптомы простуды. В холодильнике уже не осталось готовой еды, а встать и пожарить яичницу не представлялось возможным. Хотелось вот так вот взять и сдохнуть. Лекарства не помогали, температура стабильно варьировалась от 37 до 39 градусов, хорошо хоть выше не подымалась. Снова трезвонил телефон, теперь уже только Дала, но потом, кажется, сел. Услышав скрежет когтей о дверь и лай вернувшегося с прогулки Блейка, омега соскреб свою полусознательную тушку и пошел открывать. Пес радостно залаял и уставшему сознанию показалось, что в тоне слышалось «Ниче, хозяин, я привел помощь, счас все будет.» По крайней мере, после того, как он заметил наконец фигуру Риккардо на пороге, он подумал, что-то ли пес оказался умнее хозяев, то ли у него галлюцинации. — У меня просто слов нет. — Пробормотал альфа, заталкивая омегу в квартиру подальше от двери и разуваясь. Слов действительно не хватало ни цензурных, ни матерных. Хотелось постучать по этой хорошенькой головке и спросить есть ли там мозги. Рик не стал спрашивать почему омега не вызвал врача, не позвонил к родителям, где Ри, как, в конце концов, тот сумел так заболеть. Никакие слова не смогли бы выразить его злость. Уложив вялого и едва державшегося на ногах парня на кровать и укутав того в одеяло, он приготовил горячий чай, куриный бульон, когда Дала начало знобить, омыл его под холодным душем, проветрил комнаты. Тот пару раз бурчал что-то о галлюцинациях, но послушно делал все, о чем просили и без возражений выпил горькие таблетки, за которыми альфа выходил в аптеку, съел пиалу с бульоном, выпил чай, а позже и молоко с медом. Постепенно ему становилось лучше, сознанию возвращалась бодрость. Довольный Блейк иногда лизал его лицо, блестя чистой шерстью. Помидорка, перенесенная в спальню, подняла опавшие было листья. Что-то такое крутилось в груди, теплое и странное. Раньше это шевелилось только в отношении к Ри. Пожалуй, осознание этого и портило всю идиллию. Дал никогда не шел на поводу иллюзий и неисполнимых надежд. Он знал, что чем больше привяжется к тренеру в эти моменты ментальной слабости, тем больнее будет позже. Рагед же наслаждался возможностью помогать и заботиться о парне. Его, казалось, совершенно не смущает собственный запах в чужом доме, три своих портрета, развешенные по комнатам. Было хорошо, впервые за много лет. А потом Дал выздоровел, и он молча вернулся домой. Все это заняло два дня, и на следующее занятие по самообороне Далиэн все же пришел, хоть продолжал чувствовать слабость. Тренер на него почти не смотрел, сильно щадил, раздавая количество упражнений и в конце даже пожелал «мистеру Алану» поскорее приходить в норму. Омеги шушукались и изнывали от любопытства, но он ответил кратко: «Болел я, ничего не знаю» и жалко сбежал домой. А Риор этой ночью все же вышел на работу, ведь завтра первых пар по расписанию нет. Ри, казалось, совсем забыл об альфе, не проводя в теле больше необходимого. Дал волновался, но на медитациях дома тот лишь отмахивался, говоря, что думает. О чем, не признавался. Как не признался и в том, что на очередном выгуле умной собаки, Риккардо подарил ему букет цветов, свалив его появление на очередного воздыхателя омеги. Бета, кажется, начал понимать весь смысл, доносимый ему занудой первой личностью. Каким бы классным ни был альфа, а он их не примет. Слишком это неправильно, когда в одном теле живут две разные личности.