Лакричные конфеты

— Пригнись! Гаркнувший ей на ухо Восемьдесят Седьмой резко толкнул её в плечо, вынуждая повалиться на твёрдую землю. Они вновь оказались в окопе, и над ними тут же засвистели выстрелы из оружия Республиканцев. FN-2616 не успела даже подумать о том, что на бедре теперь будет здоровенный синяк, — она уже готовилась вести прицельный огонь. Командир (его роль сегодня выполнял Восемьдесят седьмой), будь он неладен, дал ей указание стрелять только с упора, потому что, видите ли, у неё с меткостью проблемы! Чёрт бы побрал и этого напыщенного индюка, и капитана Фазму, и уж тем более проклятого генерала Хакса, который соизволил сегодня наблюдать за их выпускным экзаменом. Их подразделение было многофункциональным: его могли послать и на секретные миссии, и на плановую зачистку, и на разведку. А потому Дир Джонсон за день до экзамена решил их «обрадовать»: — Завтра на вас прилетят посмотреть большие шишки. В ваших же интересах не ударить в грязь лицом. Тебе, Две тысячи третий, я советую вообще не появляться. Прошло уже восемь лет, а привычка гнобить Неудачника всё преследовала капитана Джонсона. И хотя девушка сама придумала пареньку такое нелестное прозвище, она его жалела. И чёрт бы побрал ведь её жалость, потому что ей пришлось помогать этому бедолаге на протяжении всего курса обучения. Поэтому было неудивительно, что три года назад Две тысячи третий отправился вслед за ней в отряд по сдерживанию беспорядков. Шестнадцатая до сих пор проклинала тот день, когда спасла его от хулиганов. Рядом прогремел взрыв. FN-2616 дёрнулась, когда поняла, что оглохла на одно ухо. Тринадцатый визит в лазарет за неделю. Просто замечательно. По шее потекла горячая струйка крови, но девушка не могла ничего сделать в этом проклятом шлеме. И почему никто до сих пор не предусмотрел звукоизоляцию?! Шестнадцатая ненавидела Восемьдесят седьмого всеми фибрами души. Инструкторы его хвалили, капитаны (оба: и Джонсон, и Фазма) уважали, однокурсники боготворили. Девушке же досталась роль его невзрачной тени. FN-2187 считался идеальным военным. Он с блеском проходил испытания, был уравновешен, помогал товарищам (этим он заслужил уважение самих товарищей, руководство же такого не поощряло). И всё было бы замечательно, если бы Шестнадцатая не знала, что своим положением он был обязан лишь ей одной. Это она выручила его однажды, это ей он был должен. Она, а не он, должна быть на вершине славы. И сейчас FN-2616 прикрывала спину этого лицемера, поражая противника из укрытия. С меткостью у неё всё было в порядке, просто у кого-то было не в порядке с головой. И совестью. — Восемьдесят седьмой! — проорала Шестнадцатая в динамик. — Где Неудачник?! Не могу с ним связаться. — Он не с тобой? — Восемьдесят седьмой раздражённо выдохнул. — Эм... ладно, иди ищи его, оружие беру на себя. Чёрт бы побрал этого гада! Девушка зарычала, вылезая из окопа. Этому ублюдку вся слава. Она ведь знала, что похвалу заслужит тот, кто уничтожит оружие. В результате Восемьдесят седьмой отправил её выполнять грязную работу, а сам решил на халяву покрасоваться перед Фазмой. На самом деле, FN-2616 понимала, что виновата во всём сама. Ей вовсе не следовало вытягивать Неудачника из неприятностей. Он был слабым звеном. Ему было не место среди штурмовиков, и она это знала. Но каждый раз при мысли о том, что ей следовало оставить Две тысячи третьего на произвол судьбы, она вспоминала их разговор в ночь знакомства. Он оказался тут в наказание. Значит, в её силах было сделать так, чтобы Две тысячи третий исправно отбывал его. Это было не проявление доброты и мягкотелости, а следование законам. Пусть Две тысячи третий погибнет в бою — тогда его семье вернут лицензию. А в настоящем бою Неудачник погибнет сразу же. Девушка это знала. FN-2003 оказался в укрытии, откуда не мог выползти по причине раненной ноги. FN-2616 цокнула языком и подхватила стенавшего товарища, потащив его на собственном горбу до блокпоста Республиканцев, из которого продолжали отстреливаться противники. Бластер находился прямо за ним, и Восемьдесят седьмой, которому во время взрыва отказало, видимо, не только ухо, но и инстинкт самосохранения, трусцой напрявлялся прямо на снайпера, скрывашегося за бруствером. Рядом громыхнул ещё один взрыв — стреляли с целью вывести из строя их аппаратуру. Вот же ж дрянь. Шестнадцатая хотела предостеречь Восемьдесят седьмого, но её передатчик оказался неисправен. Видя, что у неё есть только один шанс спасти его, она сбросила с плеча Неудачника и прицельным выстрелом уничтожила бластер снайпера. Восемьдесят седьмой обернулся на неё и кивнул. FN-2616 захотелось пристрелить и его. Надо признать, что его финт был даже красивым (и показушным). Но сработано было чисто, и девушка лишь в бессилии скрипнула зубами, когда цель была уничтожена. Вновь прогремел взрыв — на этот раз Шестнадцатая уже смирилась с потерей слуха и непрекращаемым звоном в ушах, — и симуляция горячей точки стала исчезать. Качественная графика, немного декораций — вот чем была её первая адовая миссия. Тренировочный полигон был огромен: по размеру он едва ли уступал Звёздному Разрушителю. Шестнадцатая сощурилась, когда сквозь линзы шлема в глаза ударил яркий свет, и оглядела пространство перед собой. Из наблюдательного пункта к ним вышли генерал Хакс и капитан Фазма, которая сразу же направилась к Восемьдесят седьмому, чтобы поздравить того с успешно выполненной миссией. — Молодец, кадет. Чистая работа. Девушка тем временем рассматривала молодого генерала. Военная выправка, острый взгляд и плотно сжатые губы: мужчина даже с непроницаемой миной выглядел красиво, словно каменное изваяние, сотворённое умелыми руками скульптора — удивительная холодная красота. Он стоял позади капитана Фазмы, и внимательно наблюдал за FN-2616. Девушка вздрогнула, когда генерал подошёл к ней. — Неплохая наблюдательность, кадет. Он вновь вернулся к Фазме, а Шестнадцатая почувствовала, как алеют щёки. Её похвалил сам генерал! Возможно, ей стоило благодарить Восемьдесят седьмого хотя бы за то, что тот непробиваемо туп. Но хорошее настроение испортилось сразу же, когда к ней подошла Фазма. — Вам стоит прекратить помогать FN-2003. Первый Орден силён настолько, насколько сильно его слабейшее звено. Вы и сами можете догадаться, что подобный уровень — это не уровень Первого Ордена. — Да, мэм. Подобное больше не повторится. FN-2616 была уверена, что Фазма смерила её взглядом, но по шлему узнать этого было нельзя. Шестнадцатая вновь покраснела — на этот раз от стыда. *** Восемь лет, ха. Стоя под тугими струями душа, FN-2616 думала о том, что теперь всё будет по-другому. Она ведь так привыкла к академии, а уже послезавтра её ждут новые знакомства и первые миссии. Но Шестнадцатая знала, что по закону подлости с ней в одном отряде обязательно окажется либо Восемьдесят седьмой, либо Две тысячи третий. Хуже, если оба сразу — тогда её вскоре найдут повешенной в собственной комнате на форменном ремне, с предсмертной запиской в зубах «Они меня достали». Нет, девушка сделает всё возможное, чтобы избежать лишних волнений. Напросится в компанию Нуля и Девятки, если понадобится, — они были самыми адекватными за годы их обучения. Завернувшись в полотенце, FN-2616 подошла к умывальнику, тщательно почистила зубы и собрала мокрые волосы в низкий хвост. Насухо обтеревшись полотенцем, девушка переоделась в парадную форму и покинула душевые. Её и других кадетов ждала капитан Фазма. В главном корпусе академии было непривычно людно, потому что мероприятие оказалось обязательным для всех. Здесь было ужасно душно — у FN-2616 слегка закружилась голова. — Рей! — закричал кто-то, но FN-2616 обернулась не сразу. Она уже шесть лет не отзывалась на это имя. К ней бежали двое: седой мужчина и светловолосая женщина, которые вдруг резко сжали её в объятиях. — Как же мы рады тебя видеть, дорогая. Шестнадцатая стала смутно узнавать этот голос. Осознание настигло её внезапно, и девушка наконец ответила на крепкие объятия. — Гилберт, Эйджи! Она не ожидала их увидеть. За восемь лет она смирилась с тем, что никогда с ними больше не встретится. Хотя они и стали для неё за неделю знакомства почти родителями. — Ну что, будешь теперь в элитном отряде, а? — Гилберт потрепал её по голове, и девочка зарделась. Она помнила, как Гилберт и Эйджи недолюбливали Фазму и её бойцов. — Капитан очень хорошая. Она ценит меня. — Рада слышать, — Эйджи поджала губы, но Шестнадцатая так и не поняла, почему её приёмная мать была расстроена. Девушка добилась того, о чём мечтала — разве то было плохо? FN-2616 слушала речь Фазмы в пол-уха, расстроенная тем, что обидела Эйджи. Она и Гилберт уже улетели, но неприятный осадок остался. Так трудно было просто за неё порадоваться?! Девушка раздражённо топнула ногой, надеясь, что за другими штурмовиками её будет не видно. Когда торжественная часть закончилась, Шестнадцатая выдохнула с облегчением и отправилась в единственное место, где ей если не будут рады, так хотя бы не выгонят. — Амели, можно войти? Амели сидела за своим столом и изучала мятый листок бумаги. Рей знала, что это такое. — Скучаете по Гилл? — Каждый день. Заходи. Как у тебя дела? Такой счастливый для тебя день, должно быть, а я тоску нагоняю, — женщина натянуто улыбнулась, вытирая слёзы с щёк. У FN-2616 дрогнуло сердце. — Я пришла, чтобы спасибо сказать. Я без Вас бы не справилась. — До сих пор на «Вы»? Не за что, Рей, — у девушки вновь кольнуло в сердце. Голос Амели был удивительно похож на голос Гилл. — Ты для меня была почти дочерью. FN-2616 не хотела этого, но воспоминания о том дне нахлынули на неё, обрушились с огромной мощью. Девушка пошатнулась, но сумела устоять на ногах. Первый вылет за пределы планеты — это была тренировка в полевых условиях. Планета, на которой они приземлились, была полна самой разнообразной живности, опасной и не очень. Рей была не в силах отвести взгляда от этого пейзажа, в который с каждой секундой влюблялась всё больше. — Никогда не видела столько зелени... — призналась она, и идущая рядом Гилл усмехнулась. Они должны были научиться ориентироваться на местности, поэтому их загнали поглубже в лес, предварительно разделив на несколько групп. Рей оказалась вместе с Гилл и Восемьдесят седьмым, чему была рада. Восемьдесят седьмой был одним из лучших на курсе, и потому их победа была лишь вопросом времени. ... Заккеги. Три грёбаных заккега — так везти могло только Рей. Она пятилась в надежде, что спящие звери её не заметят, однако спиной врезалась в куст, и тот захрустел под её весом. Один заккег всхрапнул и поднял на неё свой глаз, а затем повернулся и всем телом. Он утробно зарычал, разбудив двух своих приятелей, и они все вместе уставились на Рей. Её тело сковало страхом, по спине струился ледяной пот, во рту пересохло. Ноги свело судорогой, и девочка едва заставила себя устоять, не рухнув в тот же момент на землю. — Шестнадцатая, ну где ты?! — проорал откуда-то Восемьдесят седьмой, и Рей, пользуясь тем, что хищники отвлеклись, метнулась прочь. Она никогда не думала, что может бежать с такой скоростью, но джунгли вдруг показались ей наименьшей из её проблем. Рей сделала петлю, сбивая со следа хищников, и вскоре натолкнулась на своих товарищей. — Т-там... эти... Бежим! — Она задыхалась, но решила, что ни за что не умрёт на этой планете. Семнадцатой и Восемьдесят седьмому не нужно было особого приглашения, и они ринулись в джунгли вслед за ней. Вскоре позади послышался рёв их преследователей. — Что это такое? — заорал Восемьдесят седьмой. — Заккеги, три, очень голодные и очень злые! — ответила задыхающаяся Рей. Гилл, бегущая сзади, вдруг резко вскрикнула. Она споткнулась, распласталась на сырой земле, не в силах подняться. — Гилл! — не своим голосом завопила Рей, останавливаясь. Она хотела было броситься на помощь подруге, но Восемьдесят седьмой дёрнул её за руку. Рей заорала — он вывихнул ей запястье. — Нет, мы должны ей помочь! — Нас всех сожрут! Ты добьёшься лишь того, что накормишь заккегов. Бежим, Рей. — Пожалуйста, — заскулила Рей, и Восемьдесят седьмой, сокрушённо кивнув, бросился к Гилл. Из кустов на них тут же выпрыгнули три хищника. Один придавил лапой Гилл — та заорала. Рей зарыдала. Оружие было бесполезно — чешуя заккегов была слишком толстая. Но Рей выстрелила в одного из них — тот как раз хотел вцепиться в Восемьдесят седьмого. Она, несмотря на боль в запястье, схватила товарища больной рукой, выстрелила в монстра вновь и побежала. — Рей! — девочке показалось, что перед смертью Гилл кричала именно её имя. Она не могла сейчас заплакать — но она знала, что ночью не сомкнёт глаз. Как же она теперь посмотрит в глаза Амели?.. — Ты не виновата в её смерти, — голос женщины вернул её из жутких воспоминаний, — Это лишь неудачное стечение обстоятельств. — Вся жизнь лишь стечение обстоятельств. Я должна была хотя бы попытаться. — Ты пыталась. — Недостаточно! Я отняла у вас дочь, — FN-2616 вновь плакала. Амели встала из-за стола и подошла к девушке, заключая в объятиях. Шестнадцатая чувствовала, как и сама Амели едва сдерживается. *** Покинув кабинет психолога, FN-2616 направилась к себе в комнату — собирать вещи. Её шаттл отбывал сегодня ночью, но времени оставалось немного — она просидела у Амели добрых три часа. За семь лет благодаря этой женщине Шестнадцатая научилась контролировать ту часть себя, которая до сих пор была для неё непонятной и пугающей. И хотя девушка по-прежнему чувствовала Силу, дремавшую в ней, теперь она её контролировала. Она управляла и снами — научилась их не видеть. И ненавидела себя за это. Это было эгоистично с её стороны — глушить в себе чувство вины, но Рей боялась. Она боялась, что во сне к ней придёт Гилл. С окровавленной шеей, она посмотрит ей в глаза и одними губами произнесёт: «Виновата». Рей ненавидела себя, Рей ненавидела всё, что связывало её с Гилл, поэтому даже боялась называть себя по имени. Поэтому FN-2616 отдала всю себя службе. Она не думала ни о чём, кроме учебы и Первого Ордена, лишь в редкие часы пребывания в кабинете Амели открываясь этой замечательной женщине, перед которой была так виновата. И вот, наконец, Шестнадцатая сидела в шаттле напротив Восемьдесят седьмого и была на пути к своей мечте. Но что-то терзало её, грызло изнутри. И это пугало её ещё больше, чем когда-то Сила.