Just for fun

      Прошло уже несколько недель. Казалось, что Рук пришла в норму, но Мария так не думала. Она видела, как Виктория иногда корчилась и шипела после резких движений. И излишняя молчаливость настораживала. Ви всегда была инициатором разговоров, любила комментировать всё увиденное, но теперь она почти не говорит. Дюпре видела, что её подруга постоянно о чем-то думает и витает в своих мыслях. Мария не хотела лезть с расспросами к Ви. Если захочет, то сама всё расскажет.       Но с каждым днём Мария насторожилась всё сильнее. Последней каплей было то, что Рук избегает Дюпре, а при разговорах она старалась не смотреть на Рыжую. А потом и Рид сказала, что Ви себя странно ведёт. Мария долго думала, как начать разговор с Викторией. Здесь ведь, как на минном поле, ошибиться можно только один раз.       Мария решила, как можно незаметно и плавно вытянуть из Виктории что-нибудь. Разговоры начинала издалека, но в лучшем случае Виктория сама потом уводила разговор в другое русло, в худшем она просто ничего не говорила.       А потом Мария имела неосторожность спросить про Стэндиша и видения. В этот момент Рук смекнула, что Дюпре пытается её разболтать. В тот же момент Рук натянула на себя маску. Но девушка не учла одного – Мария её знала достаточно, чтобы заметить это притворство. Шутки были простыми и примитивные, что уже было странно, а все комментарии и разговоры её были для галочки. Было видно, что ей по большому счету плевать на это всё.       Тогда Мария решила отложить свой план. Она решила усыпить бдительность Виктория, но она надеялась, что со временем Рук сама всё расскажет. Позже Мария не понимала становиться ли Виктории легче, или девушки стала лучше притворяться, но Рыжая надеялась на первое.       Впервые свою искреннею заинтересованность Рук проявила, когда что-то искала в домике.       – Что ищешь? – спросила Мария, когда вечером вернулась домой.       – Портрет этого Джона, хочу ещё раз посмотреть и уже точно во всем убедиться. Ты его случайно не выкинула?       – Не помню такого. – ответила Рыжая проходя в глубь комнаты.       – Я тоже его не трогала. – задумчиво проговорила Рук.       – Может Кидд забрал? – предположила Мария.       – Чего?       – Он единственный, кто к нам заходил. Камзол забирал.       – А зачем ему портрет Стэндиша?       – С обратной стороны был твой портрет. Может ты запала ему так сильно в душу, что он взял твой портрет?       – Ха-ха, очень смешно. – раздраженно говорит Рук.       – Ну а что? Взял портрет красивой девушки в долгое плавание, даже как-то романтично, не находишь? – продолжала издеваться Мария. Она надеялась этим расшевелить Рук и вроде получилось. Виктория кинула подушку в свою собеседницу, Мария в долгу не осталась и кинула эту же подушку в ответ. Началась шуточная драка.       С этого случая Виктории стало лучше, но её мрачность никуда не исчезла. Дюпре даже было тяжело долго находиться с Рук. Ведь её настроение заражало Марию. Поэтому во время уборок они разделялись. Вообще, после храма девушки перед Кенуэем ходили по струнке. Перспектива оказаться без работы их не устраивала, поэтому они вылизывали дом до блеска каждый божий день, не спали сутками, когда пираты устраивали пьянки на несколько дней. Работали в саду в самый зной, чтобы захудалые помидоры окончательно не пропали.       После очередного такого дня в саду, Виктория брела в джунгли, она уже представляла, как окунется в холодное озеро. Но голову девушки напекло достаточно, чтобы она умудрилась запнуться об собственную ногу. Но во время падения девушку кто-то поймал за локоть и потянул на себя. Голова Виктории кружилась, поэтому она не сразу поняла, что её спасителем был Кенуэй.       – Что ноги совсем не держат? – весело спрашивает Эдвард. Рук не собиралась отвечать, ей даже языком шевелить тяжело. Она не отошла до конца от храма, а солнце её просто уничтожило. – Я просто хотел сказать, что в храме кроме странных узоров ничего не было. И думаю этот камень теперь просто безделушка так, что держи. – пират протянул жёлтый круглый камень. Виктория с опаской глянула на эту "безделушку". В прошлы раз касание к этому предмету ей дорого обошлось. Но Рук решается и берет его в руки.       Когда камень оказался у неё в руке, Виктория почувствовала странное покалывание в месте соприкосновения кожи и камня. От этого у неё по всему телу прошла дрожь. Это не скрылось от пирата. Он пристально смотрел на девушку, даже слишком. Если бы Виктории не напекло голову, то она бы задалась вопросом, что это за аттракцион невиданной щедрости. Её бы точно насторожил взгляд пирата. Но ей не очень хорошо, потому она просто молча кивает и, сжимая камень в ладони, уходит.       В тот же день Мария предложила убраться в библиотеке Кенуэя. У неё было две причины для этого мероприятия. Во-первых, она надеялась найти что-нибудь интересное о храмах. Во-вторых, она надеялась, что когда Эдвард уйдёт в плавание, у девушек появится свободное время и они смогу читать. Поэтому Мария хотела навести в этой зоне порядок.       Виктория, скрипя сердцем, присоединилась к этому действу. Да, разрушать надежды она не хотела, но и подпитывать их она тем более не хотела. Это было бы очень жестоко по отношению к Марии. Но к закату Виктория уже не могла возиться вас книгами. Слишком много занудных книжек. Она даже интересные книги не могла так долго читать. Поэтому она попыталась закончить уборку.       – Ты иди, а ещё немного здесь посижу, - не отрываясь от книги проговорила Дюпре. Долго уговаривать Викторию не пришлось. В итоге уборка в библиотеке затянулась. 3 Мария устало потерла глаза. Сколько она разбиралась с этими книжками? И ничего она не нашла особенного. Хоть здесь книг не так много, Мария долго их сортировала. Старалась хотя бы вскользь просмотреть каждую страницу, поэтому сегодняшняя уборка заняла больше времени. Девушка даже не заметила, как сильно устали её глаза от тусклого света лампы.       Она окинула взглядом шкаф, в котором только навела порядок. Дюпре довольно хмыкнула. Теперь все книги стоят в алфавитном порядке. Теперь даже на душе спокойно стало.       В приподнятом настроении Мария направилась в домик. Проходя мимо кабинета, она увидела Кенуэя, сидящего за столом. Он что-то активно писал, а потом резко смял бумагу, выбросил этот комок в сторону. Сам мужчина откинулся на спинку и, шумно вздохнув, запрокинул голову. Через некоторое время мужчина почувствовал неприятное чувство, что кто-то за ним наблюдает. Резко он глянул на Марию, которая и сама не понимала, почему наблюдала за всем этим. Просто развернуться и уйти было бы глупо, но и сказать она ничего не могла.       – Ты чего пялишься? – не понимает мужчина. Вообще он немного напрягся. В темноте он спутал Дюпре с Кэролайн. Мария пожимает плечами и решает подойти к пирату. Она ставит стул рядом со столом, за которым сидел Эдвард.       – Удивлена, что ни я одна ещё не сплю.       – Чего ты там шуршала?       – Решила навести порядок в вашей библиотеке. Теперь там алфавитный порядок. – скрывая довольство собой, сказала девушка.       – Молодец, – сказал мужчина, подперев голову рукой, и ухмыльнулся, – Все пять человек, которые умеют читать, точно оценят твои старания.       – Пять? Это ещё лучше. Я рассчитывала на троих максимум. – отвечает девушка, а уголок её губ дернулся.       – Я уже хотел сказать, что если собираешься стелиться, то лучше делать это иначе, – он игриво дергает бровями, на это Мария хмурится, – Но тебе, похоже, самой нравится заниматься этой ерундой.       – Мне просто нравится порядок. – уже не так приветливо отвечает Дюпре. – И думаю наперед. Мне самой потом будет удобно искать нужные книги. – наступила тишина. Кенуэй рассматривал лицо девушки. Он всё не мог понять, как он спутать Дюпре с женой. Рыжие волосы – единственная схожесть между женщинами, ну и обе милые на лицо. От пристального взгляда пирата Марии было некомфортно, но пресечь это наблюдение она не решалась.       – Ты же замужем? – от такого внезапного вопроса глаза Марии округлились. Она точно всё правильно услышала?       – О чём вы?       – Да брось. Я в жизни не поверю, что такую девушку еще в лет четырнадцать не прибрали к рукам. И наверняка ты сбежала сюда от муженька. Я ведь прав. – Кенуэй откинулся на спинку стула и победно улыбнулся. Мария немного помолчала, а потом выдала короткий смешок.       – Ничего не угадали, если честно.       – Ну раз я не могу ничего угадать о твоём прошлом, может расскажешь сама? Например, расскажи-ка мне про Робертса. – Кенуэй говорил серьёзно, ему точно сейчас не до шуток.       – Робертс? – переспрашивает Мария. Она не понимает о ком речь, а серьёзный вид пирата и его уверенность сбивают её с толку ещё больше. Он слегка кивает и продолжает пристально смотреть. – Я с этим человеком вроде не знакома.       – Неужели? Как же ты нарисовала человека, с которым не знакома? – Дюпре напрягает все извилины, чтобы понять о ком идёт речь, но это ей не помогло.       – Никого я не рисовала. О ком вы вообще?       – Кидд нашёл у вас на столе рисунок, а там Робертс. Вот о ком я. – твёрдо, с легким раздражением, проговорил Эдвард. Теперь понятно, куда делся портрет. Шутка оказалась не шуткой. Но вот это портрет не Робертса.       – Это портрет другого человека, мистер Кенуэй, Джона Стэндиша. – начала аккуратно разжевывать всё девушка. Ей нужно дать дозу информации, чтобы не разозлить Кенуэя. Но и болтать лишнего не стоит. – Он жил в Вилль-Мари.       – Я не знаю откуда взялся Робертс, но может он из вашей глуши. Он ведь тоже мог оттуда свалить и сменить имя, не думаешь? – Мария видела, как Кенуэй пытается её в чем-то уличить. Пират теперь не доверял девушкам, от слова совсем.       – Не мог, – уверенно говорит Рыжая. – Он умер, – и прежде чем Кенуэй начал оспаривать это, девушка продолжила. – Его нет в живых – это факт. Сбежать он не мог. – сейчас Дюпре поняла, как она разговаривает. Когда-то она боялась и слова сказать ему, а сейчас и тени страха нет. Она бы сказала, что ей всё равно на реакцию Эдварда. Но то, что он придумывает какой-то бред, её очень раздражает. Только поэтому она готова спорить до конца.       – Почему они так похожи? – всё пытается её подловить мужчина. Он теперь десять раз подумает перед тем, как довериться этим двум.       – Во-первых, я рисовала по памяти, поэтому портрет не очень точный. Во-вторых, возможно они не так похожи. Рисунок черно-белый, поэтому вы не увидели, что у Стэндиша глаза разного цвета. – Мария думала, что последнее замечание поставит точку в этом споре, но хищная улыбка на лице пирата поколебало её уверенность. А отражающийся в глазах свет от свечи, добавил пирату демонический вид. Вот сейчас Марии не по себе и от вида Кенуэя, и от самой ситуации.       Есть два человека. Один родился в восемнадцатом веке, другой в двадцать первом. Разница триста лет, но они, судя по всему похожи, как две капли воды, даже гетерохромия у обоих есть. Как такое можно объяснить? Конечно, не исключено, что это просто совпадение, но даже скептичная Мария уже не верит в такие совпадения. Ведь не просто так Виктории приснился Джон, который что-то сделал с Анимусом такое, что они попали в эпоху, где есть точная копия отладчика. А по настроению пирата, Дюпре делает вывод, что Робертс важен.       Тогда девушка решает вытащить информацию об двойнике Стэндиша. Но так просто это сделать не выйдет. Вспоминая прошлый разговор, Мария решает, что нужно рассказать немного о Джоне, чтобы Эдвард тоже что-нибудь рассказал об этом Робертсе. Самое сложное – это рассказать об Стэндише, не сболтнув лишнего, и если Кенуэй заметит, что Мария скрывает от него что-то, то откровенного разговора ей не видать, как своих ушей.       – Я знаю, что вы мне не верите, – начала Мария. – Я вам расскажу о Джоне Стэндише, но немного, потому что сама ничего толком о нем не знаю. Вообще, он был не очень приятным человеком, как по мне. Грубый, странный и мутный. Как я и говорила, из Вилль-Мари он никуда не сбегал точно. В живых его точно нет, я ни в чём так не уверена, как в этом.       – Ладно, был в твоей глуши этот Стэндиш, с которым ты толком не знакома. – Кенуэй сидел, скрестив руки на груди. Сейчас он был поспокойнее, наверное радовался, что смог расколоть девушку. Знал бы он, что она заговорила по другой причине. – Но вот зачем тебе рисовать его рожу сейчас? Он же тебе вроде не нравится.       – Почему я его нарисовала? – этот вопрос дал девушке секунду на размышление. Сначала она хотела соврать, но поняла, что сказав правду, добьётся большего от разговора. – Он приснился Виктории, – Кенуэй нахмурился, пока до конца не понимая всего, – Начнём с того, что Ви не знала Стэндиша и никогда его не видела, но, после случившегося в храме, он ей приснился. Она не помнит, что во сне было, но она говорит, что Джон как-то связан с храмами. По описанию я нарисовала портрет Джона, чтобы убедиться, что это он. Вот и всё.       Кенуэй хмыкнул. После рассказа Дюпре он смотрел сквозь девушку, задумчиво поглаживая небритый подбородок. Мария терпеливо ждала, она же не зря здесь воздух сотрясала. Но молчание затянулось, а Марию подобное не устраивает.       – А что там за Робертс? – Кенуэй застыл и, наконец, сфокусировал свой взгляд на нее. Он ухмыльнулся.       – Да так, один мой знакомый. – ничего кроме раздражения Дюпре не испытывает, и скрывать это очень сложно.       – Я ведь вам рассказала про Стэндиша. Будет честно, если вы расскажете мне о Робертсе.       – Ты ставишь условия мне? На моё острове? В моём доме? – выгибает бровь мужчина.       – Я просто хочу разобраться во всем этом, ведь теперь мы оба понимаем, что не всё так просто.       О да, всё очень непросто и Кенуэй это видит. Он не дурак. Эдвард хоть и не понимал всего, но факт остаётся фактом – девушки интересуются храмами, более того, они с ними как-то связаны. Он не просто так отдал камень Рук.       Когда Кенуэй достал его из стены в храме, то тут же задался вопросом, а что это за камень такой. Несколько дней пират ломал голову над этой загадкой. Но потом, смотря на этот камень, а потом переведя взгляд на уходящую Виктория, то что-то уловил. Сработало зрение, как называл это Кидд. А когда Рук взяла камень в руки, то связь стала для него очевидной. А потом Кидд показал рисунок мудреца. И тогда Кенуэй ещё больше убедился в своих подозрениях. Ассасин портрет забрал, в отличии от Эдварда, в живую Джеймс мудреца не видел, а статуи ему было недостаточно.        А Кенуэй понял одно – девчонки, храмы и мудрец связаны. У него зародилась теория, что если Робертс не приведёт к Обсерватории, то девушки ему в этом помогут. Шансов не много, но и до этого их было мало.       – Ну раз ты так меня упрашиваешь… Есть такое место или устройство, называется Обсерватория. Как говорят, с помощью неё можно следить за людьми. Я хочу найти её, чтобы продать и разбогатеть. – ну то, что Кенуэй хочет побольше денег – не секрет. Но причём тут Стэндиш и Робертс? Мария задала этот вопрос. Кенуэй тут же ответил, – Потому что только мудрец знает, где Обсерватория. А знаешь, кто является мудрецом? Робертс.       Мария тупо смотрела на Эдварда. Она себя глупой не считала, но сейчас она не понимает ничего. Что за Обсерватория такая? Кто такой мудрец? Почему Робертс является мудрецом? Причём тут Стэндиш? Ей потребовалось немного времени, чтобы хоть как-то переварить информацию и, чтобы нормальные вопросы сформулировать.       – Кто такой мудрец?       – Не знаю точно, но в храме на Юкатане есть статуя мудреца, которой тысячи лет. А из разговор тамплиеров, я понял, что мудрецы регулярно рождаются и сменяют друг друга.       – Вы хотите сказать, что речь идёт о реинкарнации? – как Мария "обожала" истории о перерождениях и о прошлых жизнях.       – Че?       – Ну то есть мудрецы, постоянно перерождаются?       – Наверное. – пожимает плечами Кенуэй. Ну а Мария, опираясь на слова пирата про статую и на существование Робертса и Стэндиша, делает вывод, что без перерождений тут не обошлось. Что дальше? Мария поверит в существование Атлантиды? А может в Адама и Еву с яблоком?       – Значит, в теории Стэндиш и Робертс могут быть одним человеком?       – Слушай, мне дела нет до всех этих подробностей. Моя цель найти Обсерваторию, а Робертс, Стэндиш, плевать кто, поможет мне в этом.       Мария на это промолчала. Хотела бы она сказать, что Эдвард гоняется за сказкой, но кто теперь разберёт, где сказки, а где реальность. Возможно в других храмах они найдут ответы на все вопросы, но вот какой ценой…       – Смотрю тебе нужно подумать, так что топай отсюда.       Спорить Дюпре не стала. Она действительно хотела все обдумать. От храмов, перерождений, перемещений во времени в голове была каша. Но больше всего ей хотелось рассказать обо всём Виктории. Может тогда она поймёт, что увидела в храме и ей станет легче.       Мария побрела в домик, куча мыслей и теорий роились в её голове. Знает она не так много, от этого нафантазировать можно было много чего. Отсутствие хоть какой-то определённости не давало ей покоя, да и поверить в перерождение Дюпре просто так не могла.       Мария и до этого с трудом могла заснуть, а сейчас шансов на спокойный сон у неё не осталось. Будить Рук она не стала, решила подождать до утра. Дюпре села за стол и начала думать. Что они имеют? Странные древние храмы с какими-то высокими технологиями, человек, о котором знали тысячи лет назад и, который живёт в двадцать первом веке, дополняет этот парад устройство, которое следит за людьми. Какой вывод? Ну судя по всему, была какая-то древняя развитая цивилизация. Пора делать шапочку из фольги, ах да, фольгу не изобрели ещё. Фольги нет, зато какая-то вшивая Обсерватория есть.       Рук проснулась на рассвете. Мария сидела за столом и смотрела на стену перед собой. Выглядит это как типичная сцена из триллера. Но Виктория знала, что у Марии бессонница, но до этого она пыталась спать и ей даже это удавалось, но сегодня что-то пошло не так.       – Ты сегодня не спала? – спрашивает Рук. Мария вздрагивает и оборачивается. Виктория сидела и сонными глазами следила за Рыжей. Дюпре не стала тянуть кота за хвост и сразу начала рассказывать о своём ночном разговоре. Она вывалила все свои теории. И вот Мария закончила говорить. Виктория же со взглядом полным непонимания и с открытым ртом смотрела на собеседницу. Потом она кивнула и сказала, – Ага, и тебе доброе утро. Если честно, то я вообще ничего не поняла.       – Хорошо я тебе всё снова расскажу, но уже не так быстро.       – Вау, как здорово, – саркастично ответила Рук и начал натягивать штаны. Марию такая реакция не порадовала. Казалось, что Виктория от этих новостей только раздражается.       Мария начала свой рассказ за завтраком. Виктория ковырялась в тарелке, пока Дюпре говорила. Рук её слушала краем уха. Она не могла вынести такую воодушевленную Рыжую. Она явно надеется во всем разобраться и вернуться домой. Чем больше она надеется, тем сильнее будет разочарование. Как бы из кожи она не лезла, но она теперь навсегда здесь. Даже кусок в горло не лезет.       – Что думаешь об этом? – спрашивает Дюпре в конце своего монолога.       – Сложно всё это, – Виктория старалась говорить спокойно и непринужденно, – Чтобы это выяснить нужно проверить храмы, а для этого нужен корабль, деньги и много чего ещё. А ещё мы в розыске у англичан, не забыла?       – С каких пор ты такая рассудительная? – спрашивает Мария. – Ты вообще в последнее время странная. Что происходит?       – Помнишь к чему привело моё безрассудство? Я чуть не умерла, а ты тащила меня через весь остров. – мрачно говорит Ви, Мария нервно кусает губу. – Вот с этих пор я решила думать перед тем, как делать.       Мария ничего не говорила, она и до этого понимала, что без следа этот инцидент не прошёл, а сейчас Рук сама это подтвердила. Но есть что-то ещё, что-то о чем Виктория не говорит. Но в открытую спрашивать нельзя, Рук просто замкнется и больше никогда не заговорит.       – Доброе утро! – громко говорит Кенуэй, из-за чего обе девушки вздрагивают. Он оглядел девушек и добавил, – Но не у вас. Не переживайте, я сейчас вас обрадую. – Мария и Виктория переглянулись. – Помниться вы хотели исследовать храмы, и, по доброте душевной, решил вам помочь с этим. Уже через пару недель мы дружно отправимся в путешествие. Не стоит благодарностей. – закончил Эдвард.       И Мария, и Виктория были в шоке. Вспоминая корабль Кидда и Джона, у Рук глаз дергается. А Мария вспоминает абордаж, мужчину, которого она убила, и кучу раненых, её начало подташнивать. Снова оказаться на пиратском корабле обеим не хотелось. Поэтому они дружно сказали нет. Энтузиазм Дюпре относительно этих храмов, был не настолько велик, чтобы она согласилась на подобное. А о Виктории можно ничего не говорить.       – Если нет, то одну из вас я продам в бордель. – серьёзно говорит пират. – И если вы думаете, что я блефую, то вы ошибаетесь. Но вы ведь не хотите такого расклада? – молчание было ему ответом. – Вот и отлично.