Just for fun

      Виктория проснулась ещё до рассвета. Так тяжело ей никогда не было, даже после самых бурных гулянок, которые могли затянуться на пару дней. Всё так болело, будто её избивали, а потом пару раз проехались катком. Каждый сантиметр тела горел, из-за чего Рук ещё несколько часов лежала и собиралась с силами, чтобы немного пошевелиться. Не сразу, но довольно быстро Виктория заметила, что кого-то не хватает. Сколько она была в отключке, что Мария внезапно начала по ночам где-то шарахаться? Рук решила отправиться на поиски Рыжей.       Даже малейшее движение приносило невыносимую боль. Поэтому, с трудом встав, она смогла натянуть только рубашку и сапоги. Даже прикосновения приносили боль. Но к любой боли можно привыкнуть, так считала Виктория. И она была намерена ускорить этот процесс.       До усадьбы она шла долго и тяжело. Ещё никогда ей пара десятков метров не давалась с такой болью. Повезло, что ещё по пути никого не встретила в таком виде. Здраво оценив своё состояние, Виктория поняла, что дальше усадьбы она не уйдёт. Всё-таки боль была сильная, а сама девушка была измотана. Сколько бы дней она не пролежала, отдыха ей это не принесло.       Она сразу решила проверить кабинет, там бы она немного отдохнула и пошла бы дальше осматривать дом. Но в кабинете сидел Кидд. И начался допрос, опять остроты, да и вообще он откровенно пялился. В любой другой ситуации, Рук бы было плевать на такой разговор, но сейчас она чувствует себя слабой и уязвимой. Ещё Кидд прицепился к её ногам.       Внезапный крик Марии прервал беседу. Рук, мягко говоря, удивилась. Где нормальные люди говорят: «Да какого хуя!», Дюпре говорит: «Неприятно». Да и голос она почти не повышала. А сейчас Рыжая орёт на весь дом ругательства, а это страшно звучит на самом деле.       Виктория сразу поняла, что к такому поведению Дюпре причастны пираты. И взглянув на Кидда, она только убедилась в своём предположении. Парень плотно сжал губы и смотрел на вход. Даже он понимал, что сейчас тут будет жарко. Когда спокойные люди выходят из себя, то ничем хорошим это не заканчивается.       Очень быстро Мария оказалась в комнате. Красная от злости, с растрепанными волосами, с раздувающимися ноздрями, она стояла в проходе и прожигала пирата взглядом. Столько ярости в глазах Виктория видела несколько раз за свою жизнь, и она точно не ожидала такого бешенства от Марии. Шутки про ведьм, не кажуться больше шутками. Рук даже представить не может, что пираты могли сделать, чтобы довести Рыжую, но Ви знает одно — сейчас лучше молчать.       — Это по-вашему нормально? — яростно кричит Дюпре и, наконец, замечает Викторию. И кажется она краснеет ещё сильнее. — А ты какого черта тут ходишь? Ещё и в таком виде. Или ты уже забыла, что это остров пиратов? — всё так же кричит Дюпре с бешеными глазами.       — И это ты так рада её пробуждению? — саркастично спрашивает Джеймс, а Рук закрыла глаза и глубоко вздохнула. Вот зачем он открыл свой рот? В таких ситуациях нужно молчать и обтекать. В противном случае, ты просто тушишь пожар бензином. Полетевшая в пирата книга, была прямым доказательством. Дюпре стояла у книжного шкафа и злобно смотрела на парня. Она не попала в цель, но Кидд, не ожидавший такого, охуел. — Ты че творишь?       — Это что вы творите? — на этот раз она кидает вазу, которая стояла на ближайшем от неё ящике. Джеймс вскочил со стула, а Виктория решила просто лишний раз не отсвечивать, поэтому сидела неподвижно. Ваза разбилась о деревянную опору. Сейчас Джеймс очень рад, что здесь куча тюков и ящиков, которые мешали прицелиться девушке, а пирату давали неплохое укрытие. — Вы усыпили меня как какую-то собаку!       — Тебе не мешало хорошенько выспаться, а то… — не успевает договорить пират, как в него летит бутылка. Джеймс уворачивается, а бутылка разбивается об стену в каких-то сантиметрах от окна.       — Строите из себя благородных, а сами свиньи последние! — полетела очередная ваза. — И я вам ещё помогала! — теперь под руку попала кружка, — И такие люди борются за свободу и справедливость? — полетел кувшин. Кидд понял, что нужно останавливать это, поэтому быстро начал двигаться к Марии. Она же ускорилась в швырянии предметов. Когда между Джеймсом и Дюпре осталось три метра, девушка схватила стул и занесла его над головой, намереваясь обрушить его на пирата, но тот схватил её за кисти рук. В итоге эти двое стояли вплотную к друг другу, с задранными руками и держали над собой стул.       — Рыжая, тебе лучше прекратить эту херню, — с нотками угрозы говорит Джеймс. Бить женщин не в его правилах, но вот скрутить её и связать ему ничто не помешает.       — Не я это начала, — тяжело дыша, отвечает Рыжая. Кидд подмечает, что глаза у неё сверкают, как у Тэтча. Рид точно только снотворным её накачала или там ещё яд берсерка был? Ни Джеймс, ни Мария не собирались отпускать стул. И ещё до того, как разум Марии начал проясняться, к парочки приковыляла Виктория. Из-за резких и быстрых движений ей было так больно, что она стискивала зубы с такой силой, что челюсть заныла.       — Хватит уже, — выдыхая, говорит Рук и дергает Дюпре за руку. — Ты же у нас за спокойность и хладнокровие. — Виктория принялась разжимать пальцы Марии, которые сжимали стул. — Не всё так плохо. Ты ведь давно толком не спала. А тут целая ночь крепкого сна.       — Меня усыпили дротиком! — от возмущения Дюпре ослабила хватку и Кидд смог вырвать стул. Его он поставил подальше от Марии. Она же потянулась к новой бутылке, но Виктория перехватила её руку.       — Приди в себя. И объясни уже нормально, что случилось, а то уже голова болит. — Виктория трет висок. Только сейчас, до Дюпре дошло. Она видит Рук живой и в сознании, вся злость и ярость уходят на второй план. Но так же где-то на задворках души маячит раздражение.       — Почему ты тут? Тебе нужен отдых, а ты только нагружаешь себя. — Мария взяла Викторию под руку и повела к столу, за которым Рук до этого сидела. — И почему ты без штанов? — тихо спрашивает Дюпре.       — Ты сейчас серьезно? — саркастично спрашивает Кидд. — Думаешь, без твоего вопроса никто бы не заметил, что она голая?       — Я не голая. — произносит Рук. — Мне просто и так больно, а тут ещё и синяки болят, поэтому лишний раз я ноги не хотела трогать. Но пожалела, — она глянула на Кидда. — Тут куча извращенцев которые слюни на меня пускают.       — И эти же извращенцы попытались хоть как-нибудь тебя одеть, — фыркает Джеймс, потом переводит взгляд на Дюпре. — Ты ведь в курсе, что лучше прибрать, до прихода Кенуэя?       — А я тут причем? — обиженно спрашивает Мария.       — Ну хорошо. Только приготовься всё объяснять Кенуэю. Он будет рад увидеть осколки дорогущих ваз у себя под ногами. — скалиться Джеймс. Больше он не будет возиться с ними, никакой благодарности от них не дождешься, только на ругань щедры.       Пират вернулся за рабочий стол и продолжил работать над картами, стараясь не замечать девушек. Мария же полчаса пыталась уговорить Рук вернуться в гостевой домик, но та не соглашалась. Говорила, что устала и, что ей больно двигаться. Тогда Мария предложила ей отдохнуть на кровати Кенуэя.       — Я что больная по-твоему? Да только посмотрев на эту кровать, можно подцепить сифилис. — фыркает Виктория. Мария же поджимает губы, она-то там всю ночь провалялась. И ещё не задумывалась насколько эта кровать грязная.       Уговорить Рук не удалось, она собиралась сидеть в этой комнате и составлять Марии компанию, пока та будет убираться. Дюпре решила, что Ви нужно одеть. Не стоит провоцировать здешних обитателей, ведь даже Кидду веры нет, по словам Ви. Штаны Рук не хотела натягивать, а юбок у девушек больше нет. Тогда Дюпре принесла одеяло и обернула в него Викторию и на талии перевязала ремнём.       На самом деле Рук подозревала, что Мария ещё не успокоилась, и она была права. Если бы Виктория не вмешалась, то Дюпре так бы и пребывала в состоянии Халка. Даже за уборку Мария принялась, скрепя зубами. Её бы воля, она от этого дома и камня не оставила. Да что там дом, когда Рыжая только проснулась, она не хотела устраивать скандал. Нет, она хотела просто сжечь все корабли. Но тогда она разумно рассудила, что живой она точно с этого острова не выберется. Вообще она считала, что сможет удержаться от откровенного скандала. Хотела обойтись грозным взглядом и одарить кого-то претензиями, но что-то явно пошло не так, когда дело дошло до личной встречи, тогда её накрыло.       Мария принялась за уборку. Благодаря этому она смогла немного успокоиться и понять, что чувствует помимо злости ещё обиду, а ещё вину и стыд. Дюпре сильно себя корила. Последние дни она вела себя безрассудно, глупо и истерично. Она себе никогда такого не позволяла, а сейчас она в руки себя взять не может. Такого не было даже, когда она попала в это время. Хотя она давно знала, что рано или поздно ей сорвет крышу. Но она ставила на «рано». Все, она выплеснула свою энергию и теперь будет вести себя, как прежде.       Сегодня она убиралась медленнее, ведь голова была забита мыслями о том, как вести себя сдержанно. А Рук в это время задремала. Такое чувство, что этот сон дал её мозгам отдохнуть и остыть, поэтому все сны и воспоминания, которые она видела, упорядочились и стали понятние. И теперь Виктория смогла увидеть картину полностью. От осознания и прозрение девушка резко проснулась. Ей очень хотелось поделиться всеми открытиями с Марией, но пока Рыжая занята, и пока здесь Кидд, Рук этого сделать не могла.       — Давай я тебе помогу, — не выдержала Виктория, Мария слишком долго убиралась, как казалось Рук, но на деле прошло всего пять минут, как она проснулась.       Дюпре одарила её строгим взглядом, а у Ви не так много сил, чтобы спорить с Марией, поэтому ей снова придётся ждать. Почему, когда Виктория хочет поделиться чем-то интересным, Мария ведёт себя, как сонная муха.       Когда Мария закончила уборку, девушки собрались уходить. Но тут пожаловали Рид и Кенуэй. Виктория уже напрягалась, но Дюпре демонстративно хмыкнула и отвернулась от пиратов.       — Кажется кто-то встал не с той ноги. — решил пошутить Кенуэй. Глубокий вдох помог Марии сдержаться. — Даже не попытаетесь забрать свою цацку? — пират подкидывает камень. Но Ви не обращает внимание на камень, ведь на плече пирата сидит гигантский паук. Это чудовище сожрёт их всех, поэтому нужно отсюда сваливать.       Виктория пытается уйти побыстрее. С этого момента этот дом не принадлежит пиратам, а значит задерживаться здесь опасно. Рук даже трясёт от страха. Как же она ненавидит и боится пауков. Когда они уже выходили, до их ушей донеслось:       — Мне кажется или в этом углу стало как-то пусто? — озадаченно спрашивает Эдвард.       — Кенуэй, убери уже паука. — говорит Кидд.       Дальше девушки уже не слышали разговор. Виктория со скоростью хромой черепахой ковыляла до домика, а Мария делала вид, что её не напрягает так медленно идти.       В домике Виктория уселась на кровать. Мария уже хотела начать кружится вокруг Рук, как за смертельно больной, но Ви дёрнула Рыжую за руку и та тоже села на кровать.       — Во-первых, я сама могу о себе позаботиться, так что кончай строить из себя сестру милосердия. Во-вторых, мне нужно тебе кое-что рассказать. — нетерпеливо сказала Рук.       — Но ведь ты ещё не отправилась. И что такого важного, ты хочешь рассказать?       — Я уверена, что мы здесь оказались не просто так. Кто-то помог нам здесь оказаться.       — Чего? — Дюпре вообще ничего не поняла. Это Виктория из-за храма чудить начала.       — Когда я коснулась камня, то увидела кое-что. Я видела как какой-то чувак что-то сделал с Анимусом. И он это делал специально, чтобы отправить нас сюда.       — Так, стоп. У того чувака были тёмные волосы, усы и разные глаза? — Мария знала только одного человека, который свободно мог что-то сделать с Анимусом. И судя по кивку Виктории, это был он. — Он меня всегда напрягал, но я никогда не думала, что он такое может выкинуть. Да и зачем ему это? — больше с самой собой говорила Дюпре.       — Так ты знаешь его? — Виктория уже обрадовалась, что Мария подтвердила реальность видений. И тут же напряглась, ведь было ещё одно видение, и оно было совсем не радужным.        — Возможно мы говорим о Джоне Стэндише. Он был отладчиком в Абстерго. Неприятный тип. — начала Мария. Сейчас она была сверхсерьезной. — Но вот вопрос: что он сделал такого с Анимусом, что мы теперь здесь?       — Этого я не знаю. Понимаешь, я видела только несколько видений, а остальное мне известно только на уровне ощущений, эмоций и каких-то ассоциаций. Например, я понимаю теперь, что тот храм и камень — это что-то вроде компьютеров. И они загрузили в мою голову эту информацию. И знаешь, у меня есть такое ощущение, что они могли сработать только на нас.       — Так, я хочу сначала убедиться, что речь идет о Джоне. Потому что, если ты знаешь о человеке, которого до этого не видела, то твоя теория о храме, с большой вероятностью, может оказаться правдой.       — Ну по описанию это тот человек.       — Куча людей подходит под это описание. Я сейчас принесу бумагу и карандаш и нарисую портрет Джона.       Дюпре унеслась, как ветер, а Виктория осталась в смешанных чувствах. Когда она проснулась и хотела рассказать Марии, всё что знает, то не связала свой кошмар и сон о Джоне. Если сон об отладчике является правдой, если все ощущения о храме верны, значит и всё остальное не плод её воображения. Рук не смогла сдержать нервный смешок.       Мария очень быстро вернулась. Она села за стол и начала быстро черкать что-то на желтоватом листе. Виктория напряженно смотрела ей в спину. Впервые в жизни Рук хочет ошибаться. Но когда Дюпре показала набросок, что-то внутри Ви умерло.       — Вот же гад! — вспылила Мария, хлопнув по портрету на столе. — Даже не знаю, что с ним сделаю, когда вернусь. — Виктория от услышанного поперхнулась воздухом. — Ты чего?       — Просто плохо что-то стало, — Рук даже не врёт.       — Что ещё ты теперь знаешь? — Дюпре так возбуждена, что уже не переживает за состояние Ви.       — Мне нужно время, чтобы всё вспомнить и разложить по полочкам. — Виктория не знает, как рассказать ещё об одном сне, поэтому решает отложить этот разговор. Мария отнеслась с пониманием и больше с этим Рук не трогала.       Состояние Виктории восстанавливалось медленнее, чем хотелось бы. Это дико бесило Рук, ведь она просиживала штаны, пока Дюпре отдувалась за них двоих. Днём она убиралась в доме и выполняла бытовые поручения от Кенуэя, а вечером и ночью, а иногда и утром она была официанткой на пьянках пирата. Потом Рыжая спала несколько часов, а затем всё по новой. Виктория сначала пыталась помогать, но толку от неё было немного.       Но честно говоря, Рук несильно и брыкалась, настроение у неё было паршивое. Увиденное её очень тяготило, и она не знала, как рассказать Дюпре об этом. Как преподнести ей всё так, чтобы она не захотела вскрыться. Виктории повезло, что она выглядела паршиво, потому что никто не задавался вопросом — чего это она такая тихая?       Через пару дней Виктория уже могла недолго гулять. Был уже вечер. Мария сейчас была занята на прощальной пьянке, которую организовала команда Кидда. Завтра они отплывают. В обычной ситуации Рук бы ликовала, но сейчас ей было плевать почти на все.       Ви решила прогуляться, пока солнце не село. Вечером воздух был прохладным, это освежало и успокаивало. Рук стояла опершись на ограду, не так давно, она здесь ругалась с Киддом, который довёл Марию. Оказывается это были славные времена. Девушка глубоко дышала, закрыла глаза, она прислушивалась к окружающим звукам. Помимо криков пьяных матросов, она слышала крики чаек, звуки слабых волн бьющихся о скалы, скрип шатающихся кораблей, еле доносится музыка из таверны на берегу. Это подобие медитации, которой Рук занималась уже пару дней подряд, помогало ей успокоиться. Если бы не этот новый ритуал, она бы начала сходить с ума.       — Ты, после случившегося в храме, ещё страннее. — сказала Рид, которая уже минуты две стоит рядом с Викторией. А ведь Рук даже не заметила её. — Уже несколько дней наблюдаю, как ты смотришь на закат с закрытыми глазами.       — Что тебе нужно? — Виктория не хочет разговаривать с кем-то, поэтому раздражение так и сквозит.       — На разговор ты не настроена, как я погляжу. — улыбка исчезла с лица женщины, а сама она стала серьёзной. — Тебе последнее время херово, и я не про тело говорю.       — Ну да, у меня паршивое настроение, что в этом такого? — раздраженно говорит Виктория. Зачем её трогают, когда она пытается успокоиться?       — Из-за чего?       — Что-то я не помню момента, когда мы стали подругами. Но я помню, как ты втянула Марию в дела маронов, и как усыпила её.       — Опять старая шарманка. — спокойно говорит Рид. Слова девушки её не задевают. Ведь Мэри знает, что что-то случилось, раз Рук так выпускает иголки.       — Если что-то не нравится, то я тебя не держу.       — Мы в храме ничего интересного не нашли. Может тебе легче от этого станет. — Виктория закатила глаза. Конечно, они ничего не нашли, ведь всё в интересное в голове у Рук.       — Чтоб ты знала, легче не стало. — говорит Рук. Рид ничего отвечать не стала. Женщина хотела немного постоять и уйти, но Виктория начала говорить. — Представь, если бы я узнала твою тайну, даже о которой ты ничего не знала.       — Так…звучит уже интересно. — протянула Рид.       — И это такая тайна, узнав которую, тебе бы не захотелось жить. И я сейчас говорю серьёзно, без преувеличений.       — Постоянно задаюсь вопросом, что творится в твоей голове. И сейчас вопросов ещё больше. — не дала договорить Мэри. Виктория говорит что-то странное и непонятное.       — Ты бы хотела знать эту тайну? — Рук не обращала внимание на все вставки пиратки. Она была такой серьёзной, что Мэри больше не хотелось острить.       — Ну я даже представить не могу, что это за тайна такая, но если возможно так растоптать человека, то я бы не стала говорить такое друзьям. — немного подумав, ответила Рид.       — А я бы хотел знать такую тайну, — Кидд смотрел на собеседницу с террасы дома и курил трубку.       — Даже если от этого ты захочешь умереть? — уточняет Виктория. Странно, что она даже не злилась на Кидда.       — Таких тайн не существует. — просто отвечает пират. Виктория смотрела на него несколько секунд, а потом саркастично ответила.       — Ну да, конечно.       — Если бы мы знали чуть больше об этом секрете, то смогли бы дать нормальный совет. — сейчас Джеймс интересовался, чтобы помочь Виктории, но она не так его поняла       — Если бы вы не устраивали допросы и не пытались вытягивать из меня секреты, каждый раз, когда мы с вами разговариваем, а особенно, когда мне правда хуево, то я вас бы хоть немного, но уважала. — разгорячилась Рук. Что Рид, что Кидд всегда пытаются что-то разнюхать — Знаете, забудьте, что я решила поговорить с вами по-человечески. Надеюсь мы с вами видимся сегодня последний раз. Я уже сыта по горло вашими допросами.       Виктория отвернулась, и попыталась вновь сосредоточиться на звуках. Мэри сразу молча ушла. А Кидд же немного постоял и понаблюдал за девушкой. Кажется кошмары, которые она видела, оказались реальными.       У Виктории же не осталось сил сдерживаться, слёзы покатились по щекам. Она пыталась вслушиваться в звуки, хотя на самом деле она хотела оглохнуть, чтобы больше никогда не слышать того хлопка. Как ей теперь спокойно жить. Каждый раз, когда она смотрит на Марию, в голове всплывает образ Дюпре, со сломанными костями и пробитой головой.       Её бы воля, она бы никогда не видела, как Марию сбивает машина, как врачи накрывают её бездыханное и искалеченное тело. Виктория, наученная опытом, знала, что скрывать что-то — очень плохая идея, но она не была такой смелой, чтобы рассказать такое Дюпре. Ведь сначала даже Рук было плохо от осознания, что Мария умерла, страшно представить, что было бы с Рыжей. Но потом Виктория поняла, что испытала бы Дюпре.       Виктория поняла, что раз Мария умерла, значит и она тоже. Благодаря храму она знает, что перемещение было бы невозможно без их смерти в том времени. А это значит, что и вернуться они не смогут. Они теперь навечно здесь. И как об этом сказать Марии? Это её уничтожит. Она живёт надеждой на возвращение домой. Но Кидд в какой-то мере был прав. Если Дюпре узнает, что Виктория скрывала такое, то она ее не простит. Пусть будет так, но зато у Марии будет ещё какое-то время надежда, а значит и желание жить. Решено, Виктория унесёт эту тайну в могилу.