В мечту. Оковы одной души

Что бы произошло, если бы Лита решила не спасать Золсер? Этого мира больше не существовало. Конечно, «не существовало» — это слишком громко сказано. Бесследно Золсер не исчез. Но он больше не был тем Золсером, который знала Лита: миром бесконечных игр, миром радостным, приветливым, где даже смерть не была настоящей. Вместо различных маленьких мирков, составляющих игры, вместо широких лугов, высоких гор, мрачных подземелий, бескрайних просторов космоса был лишь серый клубящийся туман. Он вился вокруг ног Литы, касался ее тела, и девушка чувствовала, как он касается и ее разума, стремясь принять форму ее мыслей и страхов. Таковой стала сущность Золсера, когда иссякла энергия Золотого Сердца: теперь он был лишь пустым миром, улавливающим мысли попадавших в него людей и стремящимся воплотить их в жизнь в какой-то извращенной логике, в стиле бреда, кошмарного бессвязного сна. — Лита… Напротив нее стоял Ичика, что, склонив голову, пристально смотрел на нее. Не было больше на его лице той мягкости, того детского любопытства и озорства, что на протяжении всей их дружбы не покидали его. Теперь он больше всего походил на свою тень. Черты лица заострились, взгляд потускнел, любопытство сменила какая-то безжизненная, болезненная грусть. Ичика стоял вроде бы твердо, но почему-то у Литы было ощущение, что в любой момент он может покачнуться и упасть. — Ичика, — прошептала Лита. В душе ее поднимались стыд и горечь, причудливо смешанные с облегчением от того, что ее друг стоит перед ней. — Так ты жив? Она не знала до этого момента, смог ли выжить Ичика и другие игроки после того, как энергия Золотого Сердца кончилась. Не знала и боялась возвращаться в «Игры одного сердца», не желая видеть разрушенный Золсер. Решилась лишь сейчас, когда чувство вины и сосущее ощущение неизвестности стали совсем уж невыносимыми. — Нет, — грустно откликнулся Ичика. Безжизненный взгляд его глаз сверлил Литу и разжигал в ней чувство вины еще больше. — Я умер. Умер и стал другим. Это что-то вроде реинкарнации у людей… неизвестно, существующей или нет. Я стал человеком, Лита. — Ичика сухо, коротко рассмеялся, и что-то в его смехе насторожило девушку. — Умер, как человек, изменился, как человек… и только по-прежнему заперт здесь, как игрок. Я же не ты, Лита. Я не могу отсюда сбежать. Что она натворила? Ичика, Золсер… они стали такими из-за нее. Из-за ее трусости, из-за того, что она испугалась смерти, того, что Золотое Сердце убьет ее, забирая энергию ее человеческой сущности, чтобы продолжать биться и давать жизнь своему миру. — Зачем ты пришла? — Ичика сделал шаг к ней. Все же покачнулся, но как-то плавно, контролируемо. Вообще все его движения приобрели какую-то необыкновенную, почему-то пугающую плавность. — Посмотреть на то, каким стал Золсер? Какими стали игроки? — Шаг, еще шаг. — Подразнить, напомнить лишний раз, что ты свободна и можешь уйти в любой момент, а мы вынуждены продолжать существовать здесь? — Теперь он оказался рядом с Литой и смотрел на нее пристальным и грустным взглядом, таким же пугающим, как и плавность его движений. — Зачем ты пришла? Его рука вдруг резко вытянулась вперед, и, прежде чем Лита успела что-либо сообразить, ее горло со всей силой сжали пальцы. Ичика неподвижно стоял перед ней, с тем же грустным видом смотря на девушку. Задыхаясь, Лита испуганно попыталась оторвать его руку от горла, но безуспешно: слишком крепко она его сжимала. — Ты хоть представляешь, как это больно? — прошептал Ичика, сдавливая ее шею все сильнее и сильнее. Туман начал меняться, сквозь него проступали острые клинки, оскаленные пасти, чьи-то безумные искаженные лица. — Знаешь, как жутко жить в сумасшедшем и неопределенном мире, искажающем любую мысль и делающую ее, вот такую искаженную, реальностью? Мы блуждаем в этом тумане, и он сводит нас с ума своими образами, атакует ими каждую секунду! Он не останавливается, нас преследуют такие жуткие вещи, которые даже представить-то невозможно! Нам плохо, страшно, мы бы все отдали для того, чтобы это прекратить! Это все из-за тебя! — Голос Ичики возвысился до крика. — Из-за тебя! — Пу… сти… — Хрипя, Лита ожесточенно впилась ногтями в его руку. Внутри нее бушевала паника, инстинкт самосохранения бунтовал, требовал спастись любой ценой. Лита вновь полоснула ногтями по руке Ичики, почти ничего не соображая от страха и нехватки воздуха. Отпусти, отпусти, отпусти! Пальцы на горле разжались, и, кашляя, Лита упала на то, что заменяло здесь пол. Она судорожно, жадно глотала воздух. — Ты с ума сошел, что ли?! — зло выкрикнула она, пытаясь отдышаться. — Сошел?.. — задумчиво повторил Ичика. Он смотрел на ладонь которой только что душил Литу, и медленно сжимал и разжимал пальцы. Его голос звучал тихо, точно игрок разговаривал сам с собой. — Может быть. В моей голове туман, он проник даже туда. Все плавает, меняется, путается, нет ничего определенного. Я часть безумия, царящего вокруг, значит, и сам тоже безумие. Безумие вокруг, перетекает в безумие, порождает безумие, рождается безумием… — Ичика улыбнулся грустной и несколько жутковатой улыбкой и наконец-то взглянул на Литу. — На самом деле оно хорошее. Мы теперь живем благодаря ему. Что же она наделала… Лита сидела, прижимая руку к шее, и смотрела на него снизу вверх. Лицо Ичики плыло в тумане. Была ли это вина ее зрения или же Золсера? Она слышала далекие раскаты грома, рев неведомых зверей, чей-то безумный смех, видела выпученные глаза с лопнувшими сосудами, зеленое пламя, безмолвно извивающиеся в нем черные фигуры. Ичика стоял, полуприкрыв веки и запрокинув голову. Он снова покачивался с контролируемой жутковатой плавностью, лицо застыло, словно у мертвого. Туман колол затылок. Лите казалось, что она находится в каком-то безумном сне. И как же ей хотелось проснуться от него… — Безумие, — прошептал Ичика. Он снова открыл глаза и, сгорбившись, смотрел на Литу, пронзая ее пристальным погасшим взглядом. — В глазах, ушах, на коже, в носу, рту, мыслях… Оно пахнет как тоска, смешанная с прахом. И на вкус такое же. Тоска по старому… Мы все тоскуем. — Я могу это прекратить, — торопливо произнесла Лита, поднимаясь. Звуки вокруг приглушились, жуткие образы замедлились. Ичика по-прежнему смотрел на нее с застывшим, ничего не выражающим лицом. Ей хотелось прекратить все это, хотелось, чтобы все стало по-прежнему — Золсер, не являющийся ожившим кошмаром, Ичика, не ставший таким… И даже страха не было, что воодушевило Литу. — Я могу пойти сейчас к Сердцу, отдать ему свою энергию… Ичика улыбнулся уголком рта — словно трещина, улыбка поползла по его лицу, горькая и ироничная. — К Сердцу? — так же горько спросил он. — Сердцу… Хочешь услышать его? Хочешь понять? И снова Ичика резко приблизился к Лите и, прежде чем она успела отреагировать, закрыл ей уши ладонями. Что-то немыслимое пронзило голову девушки. Разум, но разум, в котором не было ничего человеческого, разум, чья логика была настолько отличной от людской, что ни одна сторона никогда не смогла бы понять другую. Мысли — непостижимые, не подчиняющиеся привычным законам, мощные, поглощающие — текли сквозь сознание Литы, пытаясь смести его, переделать. А потом все прекратилось. Ичика отнял руки от ушей Литы и снова пристально смотрел на нее. — Уже поздно, — грустно сказал он. — Оно давно уже изменилось. Оно больше не умеет забирать энергию людей, потому что забыло, как это делается. Оно и вообще забыло, кем являлось когда-то. Забыло Золсер, забыло нас, игроков. Лишь наша связь с ним не исчезла, и по ней в наши головы течет сумасшествие. Сначала это было больно, теперь — почти приятно. Впрочем… — В глазах Ичики мелькнуло что-то. Насмешка. Злость?.. — Даже если бы оно и помнило все, спасла бы ты нас? — Коне… чно. — Выкрикнутое было громко и горячо слово завершилось тихим неуверенным шепотом. Когда Лита услышала, чем стало Золотое Сердце, ее собственное сжалось от недоверия, перетекшего в ужас. Но одновременно… его также кольнуло облегчение. Для Золсера больше не было пути назад. Но ей и не придется рисковать собой. Она ненавидела себя за это. Ичика понял смысл концовки слова. Он закрыл глаза и медленно кивнул своим мыслям. — Так я и думал. Молчание — гнетущее, тоскливое, душащее. Оно накрывало их мерцающим серым одеялом, что распадалось на щупальца и сдавливало ими горло. Чудовищная тень пролетела над ними, коснувшись черным крылом. Плясали вокруг немыслимые страшные образы, ежесекундно меняясь и перетекая в нечто еще более жуткое. Мерцали цвета, смешиваясь, преломляясь, окутывая психоделической дымкой. — Прости, — наконец тихо сказала Лита. Такое маленькое и сухое слово. Как ему вместить всю ту боль, горечь и злость на себя, что она испытывала? Ичика медленно открыл глаза. Его взгляд был направлен на Литу, но, казалось, он смотрел сквозь нее, куда-то, куда мог смотреть лишь он один. Черты его лица, казалось, заострились еще больше. — Я мог простить, — сказал он ровно. — Когда-то я думал, что мог бы. Но ошибся — не могу. Я ненавижу тебя. — Ичика произнес это абсолютно равнодушно. — За это безумие, разъедающее меня и все вокруг, за то, что оно стало приятным, за этот туман, искажающий мысли, и за сами искаженные мысли. А больше всего я ненавижу тебя за то, что ты можешь отсюда сбежать. А мы нет. Это несправедливо. — Ичика сделал шаг к Лите, и та, вспомнив, чем закончились предыдущие два его приближения, шагнула назад. — Ты это все устроила. Это ты должна быть на нашем месте. А мы должны быть на твоем. Лита открыла рот, собираясь ответить, но тут Ичика сделал рывок вперед и, оказавшись рядом, прижал палец к ее губам. Другой рукой он сжал ее запястье — почти как когда Золсер еще был прежним. Почти… Лита дернулась. Пальцы на запястье сжались сильнее. — Но мы не можем поменяться местами, — тихо произнес Ичика. — Мой мир не даст нам отсюда вырваться. Но он может дать тебе ощутить то, что чувствуем мы. — О чем ты? Пусти! — Лита задергалась, пытаясь вырвать руку. Бесполезно. — Оставайся с нами. — Ичика вновь улыбнулся уголком рта. — Раздели с нами наше безумие. Это будет справедливо. Но выбора я тебе уже не дам. Мы все уже прекрасно знаем, чем заканчивается твой выбор. Черт, побери, он хочет?!. — Отпусти! — рявкнула Лита, в панике ударяя кулаком Ичику в грудь. Собиралась бить и дальше, но этого ей не дали: игрок резко развернул ее спиной к себе и обхватил руками так крепко, что у девушки перехватило дыхание. Снова и снова она пыталась вырваться, но сил не хватало. — Это будет справедливо, — раздался над ухом грустный шепот Ичики. В тумане плавились двери, вращались зазубренные клинки, он кишел тварями, дергающими безобразными головами, звенел безумным захлебывающимся смехом. Они смыкались вокруг двух существ, липли на тело, забирались в уши, глаза и мозг. Словно издалека Лита услышала собственный истошный крик. А затем они провалились в водоворот копошащегося, липкого, вонючего безумия и утонули в нем, оставляя где-то там, далеко, прежний свой мир.