Наследница молчания

      - Звёзды такие непривычные, - Сагнэ смотрела на усыпанное звёздами чёрное небо, на время забывая о своём бедственном положении и любуясь сокровищницей над головой. – Насколько далеко отсюда Пларф? Может среди этих звёзд сияет и наше солнце?       - Какая разница? – Крайд зевнул и кинул в костёр несколько веток. Он закашлял и плотнее закутался в грязное сальное одеяло. – Мы туда никогда не вернёмся.       - Если нас найдут эти ящерицы, то могут отправить куда-нибудь ради своих опытов.       Парень повёл плечами, вспомнив, как их выкинуло в иномирном Храме с суетящимися огромными ящерами.       - Мы раньше помрём от местных болезней.       - Данория поделилась с нами большой частью энергии, и ты заболел впервые за местный год. А он здесь длиннее нашего.       - Но дни тут короче. Ты не ошиблась со счётом? Хотя по временам года, похоже, что так, - он резко втянул воздух и громко чихнул.       - Главное, мы свободны.       На припухшем потном лице Крайда появилась лёгкая улыбка.       - Да, ещё бы узнать, что с этой свободой делать? Ладно, я спать, - он свернулся на ветках в импровизированном кривом шалаше и попытался уснуть.       Сагнэ спать не хотелось. Она проверила их припасы и сверилась с картой, которую они приобрели в одном крупном городе. Встретившись с ящерами, Сагнэ и Крайд думали, что тут везде высокий технологический уровень. Но, сбежав от ящериц, они побывали в деревнях и городах, отстающих даже от варварских земель века на три. Несмотря на множество проблем, пара быстро освоилась. Дарованная Данорией энергия сделала их весьма выносливыми, а ментальные способности, которые сначала совсем не работали, приспособились к местным разумам. Полагаться на ментал, правда, приходилось не слишком. В этом мире был калейдоскоп рас, а Крайд и Сагнэ привыкли работать с одними людьми. Первая встреченная раса ящеров оказались обособленным народом, которых прочие расы ненавидели и охотно помогали сбежавшим. Срабатывало вранье, будто они выросли у ящеров в клетках (побывать в их клетках пришельцам действительно пришлось).       Сагнэ вдохнула полной грудью ночной свежий воздух, в который примешивался запах костра. От её королевского костюма осталась только верхняя часть и та без рукава. Роскошные сапоги развалились, штаны порвали дикие звери, они же оторвали и рукав. Сагнэ искренне думала, что умрёт в тот раз. Но именно в момент крайней опасности сработали ментальные силы. Воздействие получилось грубым, часть зверей, похожих на обезьян с устрашающими челюстями с острыми зубами, обезумели и напали на собратьев. Главное, остальные быстро разбежались, а менталики поняли, что отнюдь не беззащитны в новом мире.       Сагнэ уже устало моргала и хотела тоже прилечь, когда заметила над костром смутно знакомый жёлтый череп, а рядом…       - Алин, Гао! – девушка вскочила, не веря своим глазам.       Над костром виднелись лишь верхние части тел девушки и юноши. Алин – в чёрной форме алхимической академии, Гао – в привычном сером хитоне. Они повернули головы, изумлённая Алин потянула к ней руку, но иллюзия стала распадаться и исчезла в очередном взвившемся всполохе из костра.       - Ты чего?! – Крайд сразу вскочил, ожидая нападения.       - Тут… мне кажется… Алин и Гао… они пытались связаться! Я их видела!       Юноша опустил острую палку, которую схватил по пробуждению.       - Я говорил тебе, не пробовать те грибы. Пускай в деревне гиббонов их считают съедобными. Хоть они разумные, у нас наверняка сильно отличается физиология.       Поворчав и покашляв, он снова завалился спать, а Сагнэ не смогла уснуть всю ночь, смутно припоминая, что жёлтый череп она и создавала.

* * *

      С исчезновения Данории прошло больше года. Все, кто знал Сагнэ, потеряли надежду, что ещё увидят её. Озик из Альцагира, вернувшаяся в Жречество, рассказала, что же произошло после страшного взрыва под собором в Ргесте. Выжившие помнили появление Духа Нифсала, никто не помнил, чтобы вмешивался другой Дух. Но Данория наблюдала за происходящим. Возможно, она и навела жрецов на катакомбы, чтобы они спасли Крайда.       После взрыва Озик, Крайд и множество считавшихся погибшими жрецов и алимитов оказались неизвестно где. Они вышли из чего-то, похожего на гробы. Однако в этих гробах они восстановились. Исчезли даже старые шрамы. Некоторые выжившие предположили, что Данория создала для них новые тела. Могущество Духа трудно было оценить. Вселившись в человека, Данория растеряла большую его часть.       Эта люди разных убеждений вынуждены были объединиться, так как их всех отметила Данория. Они стали выполнять различные задания. Те, кто сопротивлялся, умирал. После рассеяния Данории метки исчезли, и Озик с другими жрецами рассказали о произошедшем. Альцагирская жрица кляла себя за то, что привела Сагнэ в ловушку Данории, но Алин её ни в чём не винила. Дух имел страшную власть над людьми.       - Ты отвлекаешься, Алин, - сварливо сказал Валрансон, пока девушка опять вернулась мыслями к потерянной подруге.       - Я слабо ощущаю некропотоки, - Алин открыла глаза. Она сидела за столом, перед ней стоял на треножнике Юмкерис с голубыми символами, напротив внимательно смотрел Валрансон. Более чем за год исследований они нащупали подход к решению проблем чёрного пятна.       - На что можно так отвлекаться, когда мы тут твою жизнь спасаем? – таким же сварливым тоном спросил старик.       - Сагнэ Джостеди, с которой исчез и Крайд Дэльки, - без выражения ответила Алин.       - Прошло больше года, - чуть мягче сказал некромант. – Они в другом мире и вполне могут быть живыми. А с их способностями – уже править какой-нибудь страной, а то и континентом.       - Хватит на сегодня, - Алин поднялась, чувствуя, как уже затекли ноги. – У меня ощущение, что я ползу по бесконечной пустыне пытаясь работать с Юмкерис. Без власти слова он меня практически не воспринимает.       - С ним должна работать Эрвен, - Валрансон тоже поднялся. Он по-прежнему был заключённым, но на встречах с Алин с него снимали антимагические оковы. – Забавно, столько поколений властители слова создавали семьи с некромантами. Наверняка, в них и раньше рождались подходящие бимаги, но им не хватало знаний и возможности работать с Юмкерис.       - Ничего забавного, - Алин направилась к выходу.       Она не хотела говорить, что Эрвен сейчас рядом. Но пока она не повзрослела, Алин не собиралась ей показывать Юмкерис и тем более Валрансона. Пускай ползком, Алин должна была подготовить девочку к работе с артефактом, который избавит их от чёрного пятна.       Алин вышла из тюрьмы в зеленеющий двор дворца, на территории которого готовили праздник в связи с освещением будущего наследника Угирана Гиолада Басоринга. Ритуал освещения уже провели утром в узком семейном кругу. Вечером был назначен приём для аристократии во дворце, а в городе готовили гуляния. Алин настроилась на Нарию и послала зов: «Мы закончили с Валрансоном, можешь привести Эрвен». Вскоре к ней подошли Нария, державшая за руку девочку. Обе пришли в лёгких летних платьях. Самой Алин было жарковато в академической чёрной форме.       - Поздравляю с освещением, - Алин встретилась с тёплыми серыми глазами, которые неизменно заставляли замирать сердце. Эрвен с интересом переводила взгляд с груди одной девушки на грудь другой.       - Эрвен, неприлично разглядывать чужие ауры, - почти на автомате сказала её тётя и сама взяла её за руку. – Пойдём, покажу тебе кое-что поинтереснее.       Под контролем Нарии они хотели проверить сможет ли девочка взаимодействовать с Юмкерис. Это была первая проба, которая могла ни к чему не привести, но всё прошло удачно. Девочка смогла отдать несколько простых команд артефакту. Даже неразвитых магических нитей Эрвен оказалось достаточно для контакта, а значит, теория Валрансона, что от чёрного пятна избавит некромант-менталик должна быть верна.       - Я ещё смогу поиграться с этим шаром?       - К-хм, когда подрастёшь, обязательно, - пообещала Алин.       - Сколько времени? – спросила Нария.       - Половина двенадцатого, - Алин достала свои серебряные часы. Недавно она узнала, что им должно быть больше двух веков, а добыла их одна из наследниц молчания в поколении до Марентима, но механизм до сих пор исправно работал. Она подозревала, что детали там меняли не раз. Неизменной оставалась внешняя часть и чары.       - Дай, - непосредственно попросила Эрвен, протягивая загребущие ладони.       - А «пожалуйста»? – Алин отдала часы, особо не волнуясь, что девочка активирует чары тени. Уж тётя её найдёт в случае чего.       Пока племянница возилась с часами, Алин внимательно оглядела Нарию и погладила её по щеке.       - Ты не высыпаешься? – спросила она.       - Не могу оставить малыша, - Нария накрыла ладонь Алин своей и зажмурилась. – Во что я только ввязалась? Но теперь уже поздно поворачивать.       Алин хотелось её утешить, но раздалось странное шипение, и Эрвен испуганно вскрикнула. Она уронила часы на траву и быстро отошла, подоспевшая Алин с удивлением заметила рядом с ними полупрозрачную фигурку.       - Что ты сделала? – удивлённо без осуждения спросила Алин, хотя уже догадывалась, в чём дело. Основой для чар тени служил осколок некогда целой души, и маленькая менталица умудрилась вызвать образ этой души. Самой Алин это не удавалось. Наверное, некромантия Эрвен сыграла роль.       - Я… я почувствовала там страх и тоску, - девочка не могла оторвать взгляда от часов на траве. Полупрозрачная фигурка исчезла. – Она была так напугана.       - Она? – спросила Нария, опускаясь рядом с девочкой на корточки.       - Да, её звали Ильт, - серьёзно ответила девочка. Нария и Алин удивлённо переглянулись. – Она давно умерла. Но эта её часть ищет целую душу. Часть, из-за которой она умерла… - девочка ещё более погрустнела, - а перед этим потеряла кого-то очень дорогого.       Алин подняла часы, с восхищением глядя на задумавшуюся девочку. Её своеобразная бимагия делала её идеальной демонологиней. Но сейчас пятилетнюю девочку увлекало много других вещей. В саду заворчали карликовые породистые медведи с золотистой шерстью, и Эрвен, легко отвлекшись, побежала с ними играться.       - Дядя Марен никогда с ними не расставался. Никто не знал, осколок какой души в них сохранён, - Алин с Нарией отошли и присели на одну из многочисленных скамеек.       Нария накрыла руку с часами своей ладонью и положила голову на плечо Алин. Некоторое время они сидели в тишине. Алин думала, как быстро прошли шесть лет со дня их знакомства. Того нелепого знакомства, когда сестра Нарии окатила Олетарфэ жёлтой краской. Вот им по двадцать, судьба раскидала их по разным странам, у Нарии уже ребёнок. Могли ли они выбрать иначе? Могла ли она настоять, чтобы Нария осталась в Руфране? Послушалась бы её любимая? Алин осторожно повернула голову, вдыхая сладковатый запах от волос девушки, побелевших уже более чем наполовину.        «Нет, вряд ли я могла её остановить», - подумала Алин, нежно убирая выбившийся локон. Рука задремавшей Нарии ослабела, и Алин мягко убрала её на колени девушки. Вдали играла Эрвен. Несмотря на внезапные глубокие прозрения, она была ещё совсем маленькой и легко переключилась с изучения древнего осколка души на игру с домашними медведями. Почувствовав на себе внимание, Эрвен повернулась к тёте и подбежала, замедлившись рядом со спящей девушкой.       - Алин, почему Нария так устаёт?       - У неё много работы, - грустно улыбнулась Алин. – Ей надо управлять целой страной и присматривать за маленьким сыном.       - А ты не можешь ей в этом помочь? – спросила девочка и села рядом, заглядывая тёте в лицо.       Алин немного растерянно фыркнула.       - Мне хотелось бы помочь Нарии, но у меня другие обязанности.       - Расскажи о дяде Марене. Это ведь ему раньше принадлежали часы, - тихо попросила Эрвен. Они говорили полушёпотом, но Нария так крепко уснула, устроившись на плече Алин, что не проснулась бы и от громкого разговора.       - Марен любил крепкий чай и турниры магов, - Алин легко вспоминала яркие счастливые моменты детства, показывая их племяннице. – Любил гулять по городу, рассматривая эмоции людей. Он всегда ходил в шляпе, чтобы скрыть сияние от глаз, а длинные волосы терпеть не мог.       Алин создала иллюзию, в подробностях воспроизведя вид давно ушедшего дяди. Высокий улыбчивый мужчина снял шляпу и поклонился.       - Он любил пошутить, предпочитал кремовые костюмы и широкополые шляпы.       - Он очень похож на императора Янда.       - Они братья, - Янд сейчас выглядел намного старше, но сходство было очевидным.       - Сейчас многие думают о Фэрнике. Даже здесь, - маленькая менталица указала на выход из сада. Они находились в центре Фангилума, столицы Угирана. А угиранцы тоже были озабочены скорой сменой власти в соседней империи. – Она заменит Янда? Станет новой императрицей?       - Да, ей придётся, - подтвердила Алин, с интересом слушая Эрвен. Девочка ещё ничего не понимала в политике, она всё оценивала через свою ментальную чувствительность, изучая мысли и эмоции людей без детального анализа.       - Она вырастит самый большой сад в мире, наверное, - Эрвен больше всего запомнила, как Фэрника восхищалась цветами и редкими растениями. В политике первая наследница разбиралась прекрасно, но эмоций при этом испытывала мало. Уход за цветами оставался главной отдушиной для Фэрники.       Алин не стала её переубеждать. Хотя у Фэрники вряд ли будет хватать времени на сады. Акел, избавившись от королевы руфранского происхождения, запросил мира, и Руфран согласился при условии чистки акельского правительства от алимитов, размещении отделений Жречества и полного уничтожения антимагических башен. Соседние государства наблюдали за унижениями Акела, сами копя злобу на напыщенную империю. Именно Фэрнике придётся разгребать последствия этой военной кампании, которая оказалась бесполезной: войска шли бороться с Данорией, а Дух был побеждён вдали от Акела.       - У Фэрники будет самый красивый сад в мире, - улыбнулась Алин.       - А в других мирах? – неожиданно спросила девочка.       - Откуда же мне знать? Наш мир запечатан давным-давно ушедшими богами. Ускользнуть могут только редкие счастливчики. Правда, нет никаких гарантий, что они ускользнули. Это даже не смерть, когда можно ещё некоторое время пообщаться с душой умершего. Мы ничего не можем узнать о тех, кто смог уйти в другие миры.       Чувствуя печаль Алин, Эрвен прижалась к ней боком, и девушка благодарно потрепала её чёрные разметавшиеся волосы. От движения проснулась Нария и снова спросила о времени, после чего сразу вскочила. Торопливо поцеловав Алин в щеку, она попрощалась с ней и маленькой Эрвен и быстро зашагала во дворец.       - Нария не отдохнула, - заметила Эрвен.

* * *

      Нария Аннэсинг и Орио Басоринг, прекрасные молодые наследники угиранского престола принимали многочисленных гостей. Их маленький сын стал объектом всеобщего внимания. Только научившийся ходить Гиолад Басоринг, одетый в нежно-голубое платье, умилял гостей первыми словами и часто просился к матери на руки. Глядя на них, Алин не удержалась от глубокого вздоха. Кажется, совсем недавно она наблюдала за бракосочетанием Нарии и Орио, а теперь смотрит на счастливое семейство. Счастливым его можно было назвать лишь с натяжкой. И Нария, и Орио имели любовниц и встречались в основном по деловым вопросам, играя роль супругов на публике, но оба заботились о сыне, ставшим надеждой на восстановление монархии и стабильности в Угиране.       - Всё нормально, Алин? – спросила Дайхель. – Та группа у балкона подозрительно себя ведёт.       - Они готовятся сбежать в бордель, - отмахнулась Алин. Она, Дайхель и Олетарфэ были здесь в качестве дополнительной охраны. Они не выделялись среди других гостей. Трёх девушек жрецы одели в камзолы богатые, но при этом удобные, если потребуется быстро действовать. – Пока всё спокойно. Ты лучше за Тарфэ приглядывай, - не удержалась от ухмылки Алин.       - Она много отвлекается, - Дайхель прочистила горло и направилась к Олетарфэ, увлечённо разговаривающей с молодым угиранским аристократом в обтягивающем платье с вырезом, полностью открывающем вид на рельефную грудь. В руках она сжимала бокал, иногда делая вид, что пьёт. Олетарфэ отвечала за предупреждение возможной атаки элементалей, но в этом отношении всё было чисто, и она несколько расслабилась.       Алин надеялась, что вечер пройдёт спокойно. Но имелись наводки, что алимиты из числа мятежной угиранской аристократии готовят новое покушение на королевну. После нападения Аниюмкерис их пока не было. Но в тот день Нария выжила только благодаря большой удаче. Желавшие ей смерти заговорщики не тратились на мелкие нападения. Покушения оставляли после себя раненых охранников и развороченные помещения. Поэтому Алин не теряла бдительности. Опасность могла вообще происходить не от людей. Возможно, у алимитов есть ещё один Аниюмкерис или другие механизмы, созданные по технологии симхао. К примеру, големы Ткаюса. Могли и вовсе пронести оружие Акела. Вот только за такое оружие духи сразу убивают. Конечно, его можно разными способами скрыть, но держать при себе весьма рискованно.       Под негромкую музыку прокручивая в голове все возможные варианты нападения, Алин напряжённо оглядывала гостей и окружение. С некоторыми, кто показался подозрительным, она успела переговорить, но все они оказывались обычными людьми с личными секретами, не представлявшими угрозы. Во время этих обходов она несколько раз встречалась взглядом с Нарией. Иногда они обменивались улыбками. Но обе не расслаблялись ни на минуту. Наводка о возможном нападении шла от недавно пойманного подручного Лаэлиссы. Лишённая титула, имущества и потерявшая родного брата в одном из покушений бывшая баронесса вряд ли оставила идеи мести. Более вероятно, что она стала одержимой местью.       - Как у вас? – Алин подошла к переговаривающимся Дайхель и Олетарфэ. Гости вокруг стали более шумными, музыканты заиграли заводную мелодию, и многие гости начали танцевать.       - Никаких антимагических полей, - вслух ответила Дайхель. В шуме к ним всё равно никто не прислушивался.       - В саду пролетало пара неагрессивных воздушных элементалей. Всё спокойно, - сказала Олетарфэ.       - Надеюсь, всё так и останется, - вздохнула Алин.       Группа молодых аристократов попыталась втянуть их в танец, но девушки отказались и снова разошлись. До конца праздника оставалось меньше двух часов. Алин пришлось несколько ослабить чувствительность, чтобы не утонуть в эмоция разгорячённых алкоголем людей. Отцепившись от очередного подвыпившего ухажёра, менталица отошла в пустующий угол и достала часы Марентима. Сейчас она предпочла бы не выделяться. Ладонь Алин замерла над часами. Раньше активация чар тени была будничным делом. Но после того, как Эрвен коснулась истории заключённого в часах осколка, Алин не смогла без раздумий как обычно активировать чары. Использовать разорванную душу давно умершего человека. Гурангия говорила, что часы были созданы алимитами. Чей извращённый ум придумал это? Алин убрала часы и воспользовалась своими силами. Собственные чары тени тратили энергию и пока работали только на одного человека, но сейчас большего было и не надо.       Алин сообщила Тарфэ и Дайхель, что проверит другие помещения дворца. Нападение в главном в зале, похоже, не планировалось. Нария отправилась с сыном в спальню, гости тоже расходились по комнатам. Некоторые уже спали или занимались любовью. Алин обходила их, едва касаясь вниманием, пока не наткнулась на преступницу.       Менталица под чарами тени прошла практически вплотную к худой воровке, орудовавшей в комнате Орио Басоринга. Украшений и дорогих шмоток там хватало более чем. Может, он даже и не заметит пропажи. Воровка не обладала магией и тянула всякие безделицы. Алин решила, что лучше не отвлекаться на эту мелочь, а вернуться к охране главного зала или присоединиться к личной охране Нарии. Алин замерла, когда часы нагрелись так, будто в кармане было не холодное серебро, а уголёк из печи. Менталица не стала спешить, пытаясь понять причину нагрева. Насколько она знала из курса демонологии, осколки душ стремились прилипнуть к людям с похожей, как у носителя судьбой. По существу, они стремились к своей изначальной душе, которая отторгла осколок в момент смерти.       Воровка замерла, прислушиваясь, но Алин была уверена, что остаётся незаметной. Чары тени скрывали и делали бесшумными ближайшие предметы, так что открытие и закрытие двери девушка не заметила. Может быть, только что-то уловила: сжав рюкзак, она внимательнее прислушалась к звукам из коридора. Затем продолжила шарить по крупной комнате, пока не остановилась перед картиной с неразличимым в темноте изображением. Воровка осторожно сняла её и нашла сейф. Алин нащупала часы. Они стали такими горячими, что их было страшно брать в руки. Металл и через плотный камзол уже ощущался некомфортно. Такое произошло впервые, и Алин застыла в нерешительности. Именно сегодня Эрвен вызвала осколок из часов. Не похоже на совпадение. Алин вспомнила, как повстречала полуэльфиню из рода Неф, казалось бы, случайно. Но эта встреча помогла Шемани Неф узнать, что её предки не бросили её, а защищали. Шемани уехала на Чальфам и нашла там свою семью. Вся её жизнь изменилась благодаря «случайности». Нет, это не может быть совпадением, думала Алин, наблюдая, как воровка взламывает сейф. Алин достала часы из кармана и еле сдержалась от шипения, часы были очень горячими.        «Что мне делать?» - менталица перекладывала часы из руки в руку. Может, отправить воровку в Жречество и обратиться к демонологам? Но она обычная воровка – её следовало сдать стражам. Алин соображала меньше минуты, когда домушница взломала сейф и шёпотом порадовалась, не думая, что её кто-то может услышать. Внутри оказались браслеты, и Алин кольнула догадка, что они принадлежали умершим родителям Орио. Алин до сих пор относилась к Басорингу не слишком хорошо, но позволить такую кражу, было бы подло.       - Положи обратно.       Воровка застыла и с усилением повернулась. «Вот же шкерч, высокая сопротивляемость», - Алин лучше сконцентрировалась и подчинила тело воровки, которая с ужасом смотрела на появившуюся из ниоткуда девушку, в присутствии которой она оказалась парализованной. Алин сама подошла к ней, взяла браслеты и положила обратно в сейф.       - Пойдём-ка на выход, - глядя в затылок, укрытый чёрным капюшоном, сказала Алин.       Воровка стала неуклюже передвигать ногами и направилась к двери. Часы в руке стали уже невыносимо горячими, и Алин попыталась торопливо засунуть их в карман, однако они выпали и раскрылись.       - Шкерч! - Алин медленно опустилась на корточки, не разрыва зрительного контакта с телом воровки. Она запоздало заметила, как из часов что-то вылетело и полетело к воровке. – Шкерч! – повторила менталица и метнулась к девушке, убирая контроль. Алин надеялась, что девушка просто убежит, дверь была прямо перед ней.       Но она резко развернулась. Нечто неразличимое в темноте скользнуло в её руки, девушка пронзительно закричала. Алин и самой захотелось кричать, когда она ощутила боль воровки, как свою собственную. По ощущениям, руки горели огнём, их скручивали, как в мясорубке, ломались кости, рвались сухожилия. Но боль прошла так же резко, как и возникла. Внешне целые кисти воровки только онемели.       - Что за… - в панике она отступала, а сзади уже бежали охранники, ожидавшие нападение алимитов.

* * *

      - Значит, теперь часы бесполезны? – уточнила Олетарфэ, когда уже ночью Алин дала показания в отделении стражей. Воровку звали Клефтис Астери. Несмотря на юный возраст, девушка уже прославилась, обворовав именитых угиранских аристократов, и срок её ожидал немалый.       - Осколка больше нет и чар тени – тоже, - Алин крутила в руках карманные часы. Ей казалось, что они стали легче. Алин подошла к стражам:       - Клефтис Астери нужно обследование демонологом. В неё вселился бес прямо на моих глазах.       - Благодарим за сведения. Мы учтём это при её перемещении в тюрьму, - страж отвечал дежурными фразами, не волнуясь о состоянии воровки. Внутри страж усмехнулся: демонологов вечно не хватало, воровке пришлось бы долго ждать осмотра. Он оборвал казённую речь на полуслове сел на лавку сложил руки на коленях.       - Алин, ты что творишь? – прошептала Олетарфэ.       - Мне надо её увидеть. Оставайся здесь, я не могу сделать тебя невидимой, - бросила Алин.       - Стой! – возмущённо прошептала Тарфэ.       Алин подозревала, что никакого демонолога воровке, копавшейся у будущего короля Угирана, не предоставят.       - Кто ты такая?! – испуганно спросила коротко подстриженная девушка за решёткой. Её запястья были скованны, никаких больше мер предосторожности стражи не предприняли. А зря. Воровка уже взломала наручники и просто ждала, когда отвлечётся стражница, сейчас сидящая с остановившимся взглядом.       - Меня зовут Алин. Как твои руки? Можешь вытащить их из наручников. Я знаю, что ты их взломала.       Воровка с тёмными кругами под глазами и старым шрамом на щеке сидела неподвижно, напряжённая, как струна. Она вздрогнула всем телом, когда глаза странной аристократки в роскошном камзоле засветились фиолетовым. Как и ожидалось, с руками Клефтис Астери было всё далеко не в порядке. Ауру покрывали тёмно-синие язвы.       - Это не одержимость, осколок слился с тобой, - с некоторым удивлением сказала Алин. Баэ Онико демонстрировала ей случаи одержимости, наставница научила различать больную ауру и ауру, поражённую паразитом. Во втором случае тело прилепившегося осколка всегда было возможно различить. Особенно, если он прилепился недавно. – К тебе вернулась часть души, - с ещё большим удивлением сказала менталица.       - Что ты несёшь?! – воровку уже начало потряхивать от этой магини со спокойными лиловыми глазами и с блестящими уложенными в причёску волосами. Она слышала о менталиках, но в жизни встречалась лишь с шарлатанами, которых обчищала с чистой совестью. – Что ты со мной сделала?!       Алин коротко посмотрела на застывшую стражницу, опустившую взгляд. К счастью, у неё сопротивляемость была невысокой, и она легко заснула. На крики со стороны коридора тоже не возникло реакции. Алин подошла ближе к камере. Клефтис вжалась в стену. Она торопливо сняла наручники и отбросила их. Зная, что воровка как-то уже умудрилась ещё и замок на двери взломать, Алин открыла её и кивнула на выход.       - Нам надо уйти.       - Что? – негромко и с недоумением спросила воровка.       - Я могу тебя заставить, но лучше действуй сама, - буднично без угрозы сказала Алин.       Клефтис предпочла послушаться. Всё равно, она рассчитывала сегодня же сбежать. Но эта жуткая менталица опять превращает плёвое дело в катастрофу.       - Да, я менталица, поэтому мысли о побеге я замечу сразу.       Воровка сжала зубы. Ей давно не было так страшно.       - Чего тебе от меня надо?! – сдавленно спросила она, послушно идя к выходу.       - Мне надо изучить твои руки. У них больная аура, - ответила Алин, сама пока точно не зная, зачем всё это затеяла. Она хорошо помнила, как могут кричать друг на друга стражи и жрецы. Сейчас ей не пятнадцать лет, теперь наследницу молчания могут по-настоящему наказать за нарушения правил. Куда разумнее было оставить Клефтис у стражей, а через Жречество уж добиться, чтобы ей назначили проверку демонологом. Всё-таки её руки неведомым образом поглотили весьма ценные чары, сделав бесполезным старый артефакт. Но что-то подсказывало Алин, что медлить нельзя. Россыпь невидимых для других язв выглядела устрашающе. А воровка вполне могла сбежать в эту ночь и раствориться в большой стране.       Пока перепуганная воровка стояла смирно, Алин изучила здание дальним взором, предупредила Тарфэ в холле и Дайхель на улице, что им надо встретиться в переулке, затем вывела Клефтис, сделав всё незаметно от стражей.       - Что происходит? – настороженно спросила Дайхель, когда Алин и шипящая от негодования Олетарфэ вышли из служебного хода, ведя перед собой воровку, на которой даже наручников не было.       - Алин хочет, чтобы её осмотрели имиль Онико и Эрвен, - со вздохом ответила Олетарфэ.       - Эрвен? – Дайхель вспомнила девочку, извалявшуюся недавно в грязи вместе с домашней рысью Элурика и Корвэ.       - Пожалуйста, Дайхель, - попросила Алин. – Она бы всё равно сбежала. Когда я пришла, она уже все замки взломала.       Учитывая наглость воровки, залезшей в спальню к Басорнигу, она действительно могла легко сбежать. Но зачем это Алин?       - Ладно, если ты считаешь, что необходим осмотр, но почему Эрвен?       - Это ещё одна такая же? – нервно спросила воровка. Её уже потряхивало от страха. В настолько безвыходной ситуации Клефтис ещё не оказывалась. Верить в то, что ей хотят помочь, воровка отказывалась. С руками произошло что-то странное, но сейчас они вполне слушались.       Алин положила ладонь на плечо Клефтис, и та почувствовала необыкновенное спокойствие, тело стало ватным, мысли замедлились, будто она приняла наркотик. Действие ментальной техники действовало значительно меньше наркотика, и Алин поторопила Олетарфэ, чтобы она перевезла их к Храму Перехода. Стихийница ещё была против всей этой затеи, но послушно создала вонави.       В Люмо они прибыли под утро, когда ещё даже не рассвело. Имиль Онико сначала была возмущена тем, что Алин самовольно выпустила преступницу, но быстро остыла, узнав, что история связана с часами Марентима. Отведя наставницу в сторону, Алин рассказала, что прошло менее суток с того момента, как Эрвен смогла вызвать образ воровки из часов.       - Да уж, на совпадение не тянет, - согласилась одетая в халат Баэ, массируя висок. Её муж мирно спал, пока на кухне собралась целая толпа, среди которых была иностранная преступница. – Я изучу ауру и займусь ей лично, если придётся, но верни её потом угиранским стражам.       Выводы Баэ Онико оказались неутешительными: вернувшийся осколок разрушал Клефтис. Баэ согласилась помочь, но сейчас ей нужно было идти на работу.       - Может быть, ей помогут другие демонологи? – спросила Алин, зная, как занята имиль Онико.        «Почему ты ей так озабочена?» - мысленно спросила наставница, накидывая пиджак с эмблемой жречества. Вслух она ответила:       - Алин, они все лютые педанты. Если ты приведёшь девушку без документов с явным угиранским акцентом, это может вызвать много вопросов.        «Я должна ей помочь», - упрямо ответила Алин на мысленный вопрос. Имиль Онико устало вздохнула.

* * *

      - Это детский сад? – скривила брови Клефтис перед воротами с разноцветным названием над воротами: «Медвежонок».       - Да, - спокойно ответила Дайхель, возвышаясь на две головы над воровкой. – Веди себя прилично.       - Я воровка, а не педофилка, - ощетинилась Клефтис, косясь на высоченную аристократку. Если на счёт высокого происхождения жуткой менталицы и воздушницы по имени Тарфэ у неё возникли сомнения, то эта высокомерная дылда точно была из богатеньких.       - Веди себя тихо и не дёргайся, - кинула на неё недовольный взгляд Дайхель, дёрнув запястьем. Олетарфэ соединила его с запястьем воровки металлом. Алин считала это излишним, потому что сама Клефтис начала проникаться беспокойством за свои руки. С каждым часом они немели, и воровка уже сомневалась, сможет ли взломать хоть какой-нибудь замок. Алин беспокоилась даже больше, наблюдая, как язвы на ауре Клефтис темнеют и становятся крупнее.       Алин встретилась с воспитателем, который хорошо знал её. Тётя забирала маленькую Эрвен чаще родителей. Он привёл девочку, оставив с родственницей во дворе, украшенном игрушками и фигурками сказочных героев вроде рыси в сапогах и медвежонка-путешественника, который и дал название детскому саду.       Маленькая менталица издалека заметила неладное в спутнице тёти. Она подбежала к Алин и сжала её ладонь.       - Привет, Эрвен, - Алин опустилась на корточки и достала часы Марентима. – Помнишь, ты мне показывала, как выглядит осколок в этих часах?       Девочка серьёзно кивнула и метнула взгляд на Клефтис, настороженно наблюдающую за их разговором.       - Рядом с Клефтис, - Алин указала на девушку, - часы нагрелись, осколок вылетел и соединился с её руками.       Девочка посмотрела засиявшими глазами на руки воровки и испуганно ахнула.       - Имиль Онико сказала, что она может лишиться рук.       Клефтис дёрнула плечом, но промолчала. Когда ещё одна менталица осматривала её ночью, воровке показалось чушью высказывание, что она может потерять руки. Но им становилось хуже с каждым часом.       Эрвен подошла ближе к растерявшейся перед ребёнком воровке. Дайхель хмуро смотрела на прикованную к ней преступницу. Девочка потянулась к Клефтис.       - Тарфэ, убери оковы, - попросила Алин.       Олетарфэ быстро сжала и разжала кулак. Металл упал, освободив Клефтис и Дайхель, отошедшую от неё, неодобрительно глядя на всё это затеявшую Алин. Эрвен подошла вплотную, и воровка неуверенно опустилась перед девочкой, которая коснулась ещё более занемевших рук. Глаза ребёнка по-прежнему слабо сияли фиолетовым, красиво сочетаясь с необычными лиловыми глазами. Клефтис даже невольно залюбовалась этой картиной вблизи.       - Это какой-то абсурд, - воровка встряхнула головой. – Она же ещё ребёнок.       - Тебе надо прекратить воровать, - сосредоточенно разглядывая руки, сказала Эрвен.       - Э, ну, я не делаю плохого, - Клефтис совсем растерялась, не желая грубить девочке. – Я ворую только у богатых и отдаю практически всё бедным.       Девушка не врала, и ей не хотелось выглядеть злодейкой перед ребёнком.       - Давно-давно ты что-то украла и кого-то потеряла, а потом умерла сама, - грустно говорила Эрвен. – Ты прокляла себя в тот момент. Твоя душа раскололась, и ещё кто-то был рядом. Он украл часть твоей души.       - Это был беспредельщик, который создал эти часы, - вздохнула Алин, сочувственно глядя на Клефтис. Про себя она подумала, что Эрвен рановато коснулась Памяти Пларфа. Она смогла лишь уловить самые сильные эмоции, но зато сохранила сознание. Для Алин первое касание в восьмилетнем возрасте закончилось обмороком. У Эрвен это получалось намного легче. Наверное, потому что она родилась со склонностью к некромантии, а чтение прошлого было связано с некропотоками.       - Я… больше ничего не умею. Если это… этот осколок души вернулся, то почему я должна бросить всё? Бросить… своё дело? – запинаясь, спросила Клефтис. Она слабо понимала происходящее, но слова пятилетней девочки казались невероятно важными, задевая что-то сокровенное внутри.       - Ну, ты должна бросить воровать, иначе лишишься рук, - девочка, казалось, сейчас расплачется, если Клефтис не пообещает бросить своё «дело».       - Хорошо, я больше не буду воровать, - серьёзно сказала Клефтис. Девочка с подозрением посмотрела на воровку, у которой возникло сразу много сомнений в собственном обещании. Но Эрвен заметила изменения в ауре и радостно вскрикнула.       Алин протянула племяннице часы Марена:       - Спасибо, Эрвен. Без тебя я бы не знала, как помочь. Возьми их, они теперь твои.       Алин отвела племянницу, разглядывающую часы, обратно к воспитателю, затем она вернулась к ничего не понимающим телохранительницам, которые только переглядывались и пожимали плечами, и покрасневшей взволнованной воровке, рассматривающей свои руки. Изменений в ауре она не могла увидеть, но рукам полностью вернулась чувствительность.       - У меня болезнь с детства, - из голоса Клефтис исчезли напряжение и злость, она говорила спокойно, несмотря на слабое понимание происходящего. – Целители говорили, что-то с нервами, но никто не смог объяснить толком, в чём проблема. Иногда кисти просто отнимались. Однажды такая подстава случилась на деле, и тогда меня впервые поймали.       Алин осторожно сжала ладони Клефтис.       - Понимаешь, твоё «дело» - не главное, - девушка потрясла головой, находя простые слова для человека, не знакомого с демонологической теорией. – Осколки образуются, когда человек умирает, одержимый каким-то сильным желанием. В прошлой жизни или в одной из прошлых жизней ты отчаянно проклинала свою страсть к воровству. Видимо, оно и привело тебя к гибели или к гибели кого-то очень близкого. Прошлое читать могут немногие, но души хранят память иначе. Твоя болезнь и её обострение после возвращения осколка – выражение той травмы. Я не могу тебя полностью исцелить, и никто не может. Только навести на причины болезни.       Воровка слушала молча. В её сознании проносились люди из собственного прошлого. Алин только уловила, что Клефтис причинила им боль, потому что ставила превыше всего своё преступное ремесло. Она не испытывала никакого стыда перед богатеями, у которых отнимала далеко не последнее, но после возвращения осколка в ней ожили глубокие чувства к людям, пострадавшие от её страсти к воровству. Из глаз девушки полились слёзы, он прижала одну ладонь ко рту и сдавленно прошептала:       - Спасибо, - хотя и сама не совсем понимала, за что благодарит. Её всю жизнь считали бесчувственной и бессердечной, помешанной на повышении мастерства и воровской репутации, а сейчас в ней оживали такие сильные чувства, о которых она и не подозревала.       - Как-нибудь наведайся к демонологам, - посоветовала Алин, после чего проводила её к выходу.       - Ты её так просто отпустила?! – ладонь Дайхель зависла в жесте «какого шкерча».       - Думаю, с ней всё будет в порядке, - пожала плечами Алин, смотря в удаляющуюся спину Клефтис Астери. Сейчас она потерянно шла, куда глаза глядят, но Алин не сомневалась, что девушка вскоре возьмёт себя в руки и приспособится, где бы ни находилась.       - Она преступница! – воззвала к здравому смыслу Дайхель. – Ты вытащила её из тюрьмы, а теперь отправила в свободное плаванье.       - Ну да, звучит не очень, - опять пожала плечами Алин, не испытывая по этому поводу ни капли вины.       Узнай об этом жрецы и стражи, могут серьёзно наказать. Но Алин слабо волновалась. Дайхель не выдаст её, сколько бы ни брюзжала. А Олетарфэ даже немного восхищалась воровкой, которая пролезла в королевские покои. Как и большинство людей, она считала, что аристократы зажрались.       - Я тебя не слишком понимала после того, что ты устроила в «Сладкой долине»…       - Где? – задание в лянурском кабаре Дайхель уже с трудом могла вспомнить.       - Но теперь понимаю, что ты самостоятельно хочешь распоряжаться своей ментальной силой, - продолжила Тарфэ, не обращая внимания на вопрос Дайхель. – У тебя это получается лучше, чем при работе на Жречество. Ты помогла этой воровке, потому что сама так захотела, хотя никто бы тебя не одобрил.       - В нашем мире от Жречества никуда не деться, - Алин подняла взгляд к небу. Где-то невообразимо далеко за пределами Пларфа ходит Сагнэ, лишённая каких-либо оков, ограничивавших её здесь. Алин надеялась, что там она свободнее и счастливее, чем здесь. – А у меня много возможностей для обхода жреческих правил.       Воровка давно скрылась, а Дайхель продолжала ворчать и перестала, только в Академии когда Олетарфэ утянула её за собой в общежитие. Алин благодарно посмотрела на лучшую уже много лет подругу, а сама направилась в Радужную чащу. Алин не собиралась никуда перемещаться, только коснулась следов от пуль, едва не отнявших у неё жизнь. Люк, ведущий в подземную часть снова скрыли, и менталица не могла узнать, что происходит в лаборатории. Она только знала, что исследования продолжились. Может быть, учёные найдут лазейку в мир, куда ушла диада менталиков.       Алин облокотилась о массивный камень. В ней продолжала теплиться надежда, что они ещё увидятся с Сагнэ.

* * *

      - Она была невероятной сновидицей, - Алин ходила по дворцу, созданному Сагнэ. Здесь сохранились множество предметов, созданные ей от нечего делать. Статуи людей и различных существ, картины, музыкальные инструменты, игравшие сами по себе. На столе лежали яства, которые никогда не испортятся. Разве что, придёт другой сновидец, всё преобразует или развеет пылью.       - Ты говоришь, будто она умерла, - Диор-Гао был одним из таких сновидцев, но ничего не стал изменять в этом дворце, с болью глядя на покинутые помещения. Их могли посетить немногие, кто знал Сагнэ. – Она вполне могла выжить.       - Мы её уже никогда не увидим, - по щекам Алин потекли слёзы. Она часто приходила сюда вместе с Гао. Они никак не могли смириться с потерей подруги.       - Есть легенды, - неуверенно начал Гао. – Возможно, это всего лишь красивая сказка.       Алин остановилась перед крупным жёлтым черепом, в глазницах которого горели рыжие огоньки. Наверное, Сагнэ было в дурном настроении, когда это создавала.       - До ухода симхао, - продолжал Гао, - и запечатывания порталов в мир духов проникало много пришельцев из иных миров. Печати на Храмах закрыли возможность переходов не только для физических существ, но и на духовном уровне.       - Священники говорят, палаты мёртвых связаны с иными мирами, - менталики так высоко не лезли. Вмешательство могло закончиться весьма печально. Вымирание рода эльфийских некромантов Неф и гигантская аномалия на Флахалле – последствия попытки контролировать палаты мёртвых.       - Они связаны иначе. Я говорю о посещении двойников живых пришельцев, - объяснил Диор-Гао.       - Сможем ли мы вызвать Сагнэ? Ты к этому ведёшь? – удивилась Алин. – Но ты же сам сказал, что Пларф закрыт. А легенды – всего лишь легенды.       Диор-Гао опустил взгляд, но вскрик Алин заставил его поднять голову. Из глаз её исчезли слёзы.       - Надо вызывать не только Сагнэ, но и Крайда! Храмовники не могут понять, почему они смогли пройти, игнорируя действия печатей, но они сделали это, потому что были диадой!       - Как они могут быть парой? Сагнэ даже парни не нравились, - протянул Диор-Гао.       - Связь диад может выражаться по-разному. Это ведь не всегда романтическая любовь.       Гао не спешил соглашаться. Он-то был влюблён в свою пару.       - Настроиться на обоих? Может быть, это сработает, - эльф встал по другую сторону от черепа. – Мы можем попробовать, объединив зов.       Алин и Диор-Гао отлично знали Сагнэ, а Крайда вживую не видели ни разу. Но успели взаимодействовать с его двойником. Алин видела его во время перехода, хотя тогда его тело исчезало так же, как и у Сагнэ. Хватит ли этого для настройки? Алин посмотрела в красные глаза эльфа, и они одновременно кивнули. Менталики коснулись черепа, созданного Сагнэ, и стали настраиваться на неё и Крайда, отбрасывая все остальные мысли. Забывая о том, что не могут увидеть ушедшую пару, забывая о времени, самих себе и о каких-либо ограничениях пространства.       - Алин?! Гао?!       Зовущие в один миг открыли глаза и смогли увидеть изумлённое лицо Сагнэ в языках пламени на фоне тёмного неба. Алин потянулась к возникшему размытому лицу Сагнэ, но оно быстро исчезло. Контакт был очень слабым, но лицо и голос определённо принадлежали Сагнэ.       - Она жива! – счастливо засмеялся Гао.