Шаги

«Наши дети родятся в собственном доме, дорогая». / Фостер Всё смешалось в доме Джиллиан Фостер, в ее новом доме, который совсем недавно стал главным героем ее снов и с этого дня официально считающийся ее собственностью. Решив, что новую жизнь необходимо строить по маленьким шажочкам, Джиллиан сразу же решила взять кредит на недостающую сумму и купить себе дом, чтобы больше не скитаться по съемным квартирам, где что-нибудь да не устраивало: то молодежь, включающая в соседнем доме что-нибудь из Type o Negative, то та же молодежь, занимающаяся по ночам далеко не сном и далеко не тихо. В последнем месте обитания соседями оказалась пожилая пара, и Фостер воскликнула: «Спасибо тебе, Всевышний!» Но тот, видимо, не ответил, потому что далее события развивались совсем не по тому сценарию. Данная пожилая пара оказалась настолько «живенькой», что каждый вечер превращался в поле брани, правда, потом в поле перемирия, но такого же бурного. В соседнем доме включали на всю громкость очередное мыльное телешоу и под употребление пиццы начинали громко хохотать. Джиллиан Фостер было не до хохота и тем более не до сна. Пятитонные мешки под глазами и темные круги заставили психолога подумать о себе, перестать хандрить, наблюдая за процветанием личной жизни у окружающих, и заодно начать новую жизнь. Что это было за бурное цветение? Об этом поведает следующая статистика. 1) Кэл Лайтман продолжал встречаться с Шерон Валловски, отбив ее, словно теннисный мяч, у предыдущего «наклевывающегося» ухажера. После работы, как по расписанию, мужчина спешил на свидание с Шерон, ослепляя Джиллиан в коридоре своими тридцатью двумя, а иногда даже слегка обнимая за талию, напрашиваясь на удар с разворота. Но Фостер молчала… 2) Иллай Локер и Рия Торрес. Как ни банально, после того, как они вместе переспали, стали все-таки встречаться под бурные аплодисменты всех сотрудников «Лайтман групп», за исключением, конечно, Кэла Лайтмана, который строго-настрого запретил отрываться на разлюбезные переглядывания во время работы, иначе переглядывания перейдут куда-нибудь в другое место, например, в супермаркет, где Локер и Торрес станут работать: он – грузчиком, она – продавщицей. Но любезности во время работы все же были. Фостер продолжала молчать… 3) Эмили Лайтман влюбилась, чему Джиллиан была несказанно рада. Любовь была взаимной, поэтому девушка порхала как дома, так и в офисе. Лайтман отчитывал дочь за очередную пролитую на его рубашку кружку кофе и размазанное по столу мороженое, которое Эмили забыла вытереть. Кэл спрашивал совета у Джилл, но той оставалось лишь успокоить самого беспокойного в мире папашу, уверяя, что когда-нибудь это, то есть Любовь, должно было случиться. «А ты почему такая кислая?» — спрашивал мужчина ненароком, на что Фостер отмахивалась. Она все еще продолжала оставаться молчащим партизаном современности… 4) Апогеем сей истории стал ее любимый мопс Изабель. Хватаясь за нее, как за соломинку и продолжая беседовать с ней по вечерам, Джиллиан думала, что Изабель будет всегда принадлежать ей, но не тут-то было. Она отдала собаку на некоторое время своей подруге, дабы ее дети поняли, как это противно – иметь в доме слюнявого мопса. Дети были в диком восторге и еще интенсивнее стали упрашивать родителей купить крошечного щеночка мопса. Подруга Джиллиан долго мялась на пороге, но потом призналась, что скоро в семье Фостер будет прибавление. Изабель теперь ждала щенят. Впереди маячила радостная Изабель с кучей подобных маленьких крошек, что вызвало у Джиллиан и ее подруги слезы умиления. «Наши дети родятся в собственном доме, дорогая», — сказала Фостер, целуя мопса в мордочку. Отныне Фостер делала все, что хотела, и про молчание окончательно забыла. Теперь и она порхала из кабинета в кабинет, удивляя всех и вся, особенно, Лайтмана. Тот увивался за ней, когда только мог и пытался узнать причину этих «порханий». — Ты снова с кем-то встречаешься? – щурился Кэл, шагая за ней по коридору. — Нет. Вчера у нас кофе закончилось. Кто-нибудь купил новую банку? – Джиллиан взяла со стола Хайди пачку счетов. – Спасибо, Хайди. Из налоговой кто-нибудь заходил сегодня? — Пока нет, доктор Фостер. — Прекрасно, — Фостер повернулась к Лайтману и сунула ему в руки пачку счетов. – Что ты хочешь узнать? — Ты влюбилась, Фостер? — Безнадежно, — рассмеялась Джилл в ответ, искоса поглядывая на Хайди. – Еще что-то? — И кто он, этот счастливчик? — Перестань, Кэл. Я кофе хочу. Сходишь мне за кофе? — Я хочу знать, кто он. Я просто обязан это знать. — Ты разве имеешь на это право? – удивилась Джиллиан, пожимая плечами. — Мы с тобой лучшие друзья, и это дает мне полное право интересоваться твоей личной жизнью. Так кто он? Я его знаю? — Как только у меня начинают блестеть глаза, ты просто из кожи вон лезешь, чтобы узнать причину, — Фостер покачала головой и направилась к своему кабинету. – Ты сходишь за кофе, Кэл? — Кто он? Не доводи дело до скандала, — пригрозил Лайтман, продолжая следовать за ней, прижимая к груди бумаги. – Я его знаю? — Знаешь. — Эй, подожди, — Кэл взял ее за руку. – И кто он? Только не говори, что тот смазливый, который два дня назад строил тебе глазки, когда мы смотрели видео про того ненормального. Я думал, что он присосется к тебе за первым углом. Сумел, да? Неужели это он? — Это ты, Кэл, — выдохнула Фостер. – И, пожалуйста, не урони счета. — Я?! – воскликнул эксперт. – Это ты так шутишь? — Ты эксперт по лжи, а не я. Определи сам, — Фостер взяла у ошарашенного мужчины кипу бумаг. – Сегодня должны придти из налоговой. Не доведи их в очередной раз до инфаркта. Очень тебя прошу. Лайтман молча смотрел на нее, хлопая глазами. — Кэл! Ты меня слышишь? — Из налоговой? – нахмурился он, выходя из ступора. – Я разве их до инфаркта каждый раз довожу? — Значит, слышишь. Принеси, пожалуйста, мне кофе. Совсем нет времени сбегать за ним, — Джиллиан всмотрелась в цифры на бумаге. – И не бери себе в голову. Я пошутила, если ты принял это за правду. Сам говорил, что я неплохо вру. — Фантастически неплохо. — Да, сегодня можешь уйти пораньше. Я сама со всем справлюсь. Хочется все разобрать перед выходными, чтобы на следующую неделю не осталось долгов. — И где то недовольство на твоем лице, которое я вижу каждый раз, когда ты говоришь слово «свидание» в разговоре со мной? – эксперт заглянул ей в глаза, приблизившись настолько, что Джиллиан пришлось отстранить его рукой. — Можешь начинать смеяться. Я желаю счастья всем, кто меня окружает, а тебе особенно. — Джиллиан Фостер вернулась к своим любимым розовым очкам! – воскликнул Лайтман, взмахнув руками. – И это всего за один день. — Повторюсь. Ты можешь уйти сегодня пораньше. — Сначала хотел согласиться, но сейчас передумал. Поэтому сегодня будем работать вместе и до поздней ночи. — А как же свидание? – с улыбкой спросила Джиллиан, прищурившись. — Подождет. Фостер покачала головой и открыла дверь кабинета. Лайтман хотел войти за ней, но та остановила его. — Кофе, Кэл. Чтобы сюда пройти, ты должен принести с собой до неприличия большую кружку горячего кофе. Дверь закрылась перед самым лайтмановским носом, оставив его наедине со своими бешено бегающими мыслями. Итак, всё смешалось в доме Джиллиан Фостер…