Secret game.

Первое серьёзное решение. ***

      Наконец закончен первый этап конкурса. Я прошла во второй тур, нарисовав пятнистого кролика с коричневыми и чёрными пятнами. Снова воспользовалась техникой 3D. В жюри сказали, что я удивительно рисую. У них сложилось впечатление, что мой кролик убежит куда-нибудь, а трава как будто настоящая, что можно прикоснуться.       В первом этапе отсеяли десять участников. Теперь нас осталось тридцать, и освободилась одна аудитория. После второго этапа отсеют ещё столько же, а после третьего 15 человек покинет здание. В конце останутся пятеро, а выиграет только один участник.       Сейчас мы выжидаем нового преподавателя и новую тему. Наша аудитория очень светлая и напоминает модернизм в тот отрезок времени, когда он был особо популярен. Около мольберта стоит столик для приборов и вентилятора. Слава богу, последнее они приготовили для каждого художника. Для Голливудской школы искусств всё должно быть на высоте!       В высокие двери заходит мужчина, издалека я не вижу его, но он в джинсах и мужской длинной рубашке бело-чёрного цвета. Он закрывает двери, которые с шумом ударяются друг о друга, и в зале раздаётся громкий звук.       Мы смотрим на нашего преподавателя: он цокает своими туфлями по паркету зала. Только когда он приблизился ко мне, смогла разглядеть его лицо. Боже, это же Таарон! Отлично, бывший парень вместе с моим настоящим находится на расстоянии вытянутой руки друг от друга.       «Караул, спасите меня кто-нибудь!» — кричит моё подсознание, я прячу своё лицо за объёмным каре. Сегодня прохладно в Лос-Анджелесе, а утром был дождь. Я решила одеться по погоде. Повернувшись к мольберту, я старалась не смотреть на русого парня и уж тем более на блондина. Иначе меня охватит паника, или я просто упаду в обморок.       — Итак, дорогие наши художники, у меня есть тема для творчества, — начинает парень, стоя в протёртых джинсах. — Нужно изобразить Венеру Милосскую во всей её красе. Фон выбирайте сами, и какого оттенка изображать статую тоже. Главное условие: масляные краски, только ими, и никакой техники 3D, — последнее явно было обращено в мою сторону. Вот же садист… — Да, и последнее, работы сдаём так же завтра вечером, и Эмили Радд пройдёт со мной за двери аудитории, — говорит он, высматривая меня.       Что ему вдруг потребовалось-то? Тем более он сказал таким суровым голосом. Мне стало одновременно и интересно, что случилось, и любопытно, зачем я нужна ему.       Поворачиваюсь на своём табурете и замечаю взгляд учителя — он улыбается мне. Мы выходим из аудитории, с шумом закрыв двери.       Утро сегодняшнего дня и так не задалось из-за того, что меня снова посещали мысли о том, как разобраться в своих чувствах, но толком я ничего не успела сделать за прошедшие сутки: мы только провели вечер за просмотром фильма, сидя на диване и поедая попкорн. Зато я узнала, что Райкер любит кидаться попкорном в телевизор… В итоге заставила блондина убирать всю гостиную.       Я жду пока учитель поговорит с профессором, ибо, увидев Таарона, его отвлекли.       — Ну так, что я хотел сказать… — Он, что забыл? Странный парень! — А, вспомнил, Эмили, я хотел тебе признаться, пойдём, выйдем на улицу, — говорит он, взяв меня за руку. Внутри всё сжимается, словно моя жизнь сейчас рухнет к чертям. Последний раз он брал меня за руку, когда сказал, что мы расстаёмся.       Выйдя на солнечную площадку около школы, я вдыхаю мокрый воздух.       — Эми, я поругался с женой, потому что она ревнует меня и постоянно твердит, что я не обращаю внимание на неё и нашего ребёнка. Это можно свалить на беременность, но в чём-то она права. Я действительно не могу забыть тебя после той встречи в гипермаркете. Ты так изменилась, так похорошела, я вижу другую Эмили, и мне больно от того, что я столько с тобой не общался. Всё это время я вспоминал наши прошлые отношения и конкретно то, как я лишил тебя девственности и все следующие несколько раз. — Он подходит ближе ко мне, а я начинаю бояться этого парня. Зачем он ко мне подходит, зачем вообще говорит всё это? — Я хочу предложить начать всё заново. Мы снова будем вместе, я перееду к тебе в Нью-Хейвен, и мы будем встречаться. Ты согласна? — так вот что он имел в виду. Боже, что происходит! Остановите Землю, я сойду и перееду жить на Луну.       У меня и так проблем по горло! Господи, какого чёрта он делает?!       — Н-нет! — заикаясь, восклицаю я и отталкиваю русого парня от себя. — Какого хрена, Таарон? Ты не догадываешься, почему я сменила номер и не даю тебе новый? Ты вообще спросил меня, есть ли у меня бойфренд? Как я живу теперь? Или, к примеру, с каким диагнозом меня выписали из больницы после нашего расставания? Ты совсем идиот? — спрашиваю я то, что и не требует ответа.       Парень, поражённый моими словами, отходит в сторону и склоняет голову вниз.       — Прости, я не хотел делать тебе больно, просто я же не виноват, что меня приняли на работу в Канадский университет. Ладно если так, то давай просто дружить? — спрашивает Парсон, и я вижу протянутую руку мужчины с короткой стрижкой.       Подумав немного, не обманывает ли он меня, пожимаю его руку, и он расспрашивает меня о моём парне, а я усиленно отмалчиваюсь, склоняя к тому, что не готова так сразу дружить.       Вернувшись в свою аудиторию, я, пытаясь успокоиться, начинаю наносить первый слой подставки для Венеры. В мои принципы входит сначала прорисовка главного, а уж потом фон. Так я могу быть уверена, что всё главное прорисовано до мельчайших подробностей.       Решаю направить свет в правую сторону. Будто окна зала с левой стороны, и солнечные лучи освещают мою картину слева направо. Цвет подставки: сочная малина, а фон будет смешиваться с изумрудным и каштановым. Креативно и ярко получиться.       Через время я выкидываю третью чашу — у меня не получается смешать пропорции для нужного цвета малинового оттенка. Начинаю психовать и нервничать. Контуры уже готовы, тонкая еле заметная карандашная заготовка стоит передо мной в полной готовности обрести цвет, но… что я могу? У меня не получается смешать в этой гребенной деревянной чаше тот цвет, который у меня в голове.       — Всё, не могу больше, достало! — кидаю очередную чашку в ведро и, встав с табурета, ухожу в сторону зоны отдыха, проходя мимо играющего Райкера. Он смотрит на меня обеспокоено, а я утверждаю взглядом, что всё хорошо.       Прохожу сквозь белую дверь, падаю на кресло и кладу голову на подголовник, слушая, как Райкер заканчивает композицию. Представляю, как его тонкие пальцы нажимают на клавиши, и почему-то мои мысли переносят меня в начало. Любовное соитие, которое произошло совсем недавно, снова накрывает меня новой волной.       Поверить не могу, что Таарон предлагал мне снова начать заново. Это как будто заново вернуться в 19 лет и не возвращаться… Нет, с этими парнями нужно срочно что-то решать… Если они так хотят моего общества. Один в основном в плане секса, а другой — в плане нового-старого начала, то будем выбивать клин клином. Райкера лишаем секса, а с Таароном будем придерживаться того, к чему пришли. Это единственное правильное решение в данной ситуации.       Но снова возникает вопрос, не сорвусь ли я. Райкер вернул меня в мир наслаждения и удовольствия, который я благополучно забыла. К тому же он в постели намного лучше Таарона. По крайней мере, то, что я помню, не сравниться с тем, что вытворяет своими музыкальными руками этот челкастый блондин. А Гаррета я не могу сравнивать с Райкером, так как там всё то же самое, что и у Энтони.       Ну что же, будем тренировать силу воли.       Тут в кабинет заходит мистер Линч в своём идеальном костюме. Этот парень поселился у меня в номере с того момента, когда случился наш первый раз в Лос-Анджелесе. Приятно видеть любимого человека под боком.       — Ну что случилось с моим солнцем? — спрашивает Линч, садясь на диван рядом со мной. Минус кожаных диванов только в одном: в какой бы одежде ты ни был, эта мебель постоянно скрипит. Постоянно доносятся такие звуки, будто кто-то издает неприличные звуки пятой точкой, только без запаха.       — Все хорошо, просто не люблю, когда у меня не получается смешать цвет. Тем более в голове полнейшая неразбериха творится, — только сказав эти слова, до меня доходит, что я выдала своему парню.       — Ну ничего, вечером мы разберемся в твоей неразберихе. За чашкой экспрессо с апельсиновым пончиком. Твой любимый! Я помню! — делает он жесты руками и удаляется к автоматам с газировкой. — Ты что-нибудь будешь?       Ухаживает за мной. Очень мило с его стороны. Я называю напиток, и он покупает две баночки «Dr. Pepper»*. Я благодарю его и дергаю за кольцо жестяной баночки.       Немного отдохнув на коленях у Райкера, мы возвращаемся в зал. Я наконец представляю себе тот цвет, который желаю увидеть на рисунке.       К вечеру готов первый слой всей картины. Завтра я намереваюсь выспаться и нанести второй слой для придания сочности, к указанному времени завершить оформление Венеры и придать законченности моей композиции. А пока мы с Райкером выходим в сторону нашего отеля.       Выйдя на солнечную площадку около школы, я слышу, как сзади кто-то бежит. На автомате поворачиваюсь посмотреть и понимаю, что зря это сделала, — нас догоняет Таарон Парсон. Его кожаная коричневая куртка развивается на ветру и бьёт по прессу.       — Эмили, подожди, я хотел сказать тебе кое-что, — кричит Парсон и останавливается около меня, с шумом вдыхая и выдыхая. Он и год назад не умел нормально бегать. В школе у него был трояк по физкультуре.       — Райкер? Вы знакомы с Эмили? — удивлённый учитель задаёт вопрос.       — Даже больше чем знакомы, — начинает Энтони, но я спешу его остановить.       — Райкер мой парень, а этот человек, — показываю на Таарона, — мой друг, точнее, бывший. Мы долго не общались. Ну и по совместительству мой преподаватель, — представляю я парней, а Таарон явно в шоке… Он оглядывает Райкера с макушки до пяток.       — Очень приятно познакомиться, — говорит Парсон, переводит взгляд на меня, и я вижу его озадаченный взгляд. Решаю взять руку парня и прижимаюсь к нему.       — Ладно, в общем, что я хотел сказать. Эмили, я могу замолвить за тебя словечко в комиссии, да и тем более я уверен, что ты справишься со своей задачей. Я видел зарисовку. Вполне приличный первый слой. Молодец! — говорит парень, и я начинаю смущаться. Но в начале своей речи он смотрел только на наши сцепленные руки. Можно было подумать, что он ревнует.       Так непривычно видеть такое явление поведения Парсона, что меня это даже раззадорило.       — Знаешь, не думаю, что это хорошая идея. Я хочу выиграть самостоятельно, а не с помощью подкупа, — говорю я и смотрю в сторону учителя, переводя взгляд на сканирующего Линча. Он будто сверлит глазами его. Так, надо уходить отсюда. — Мы пойдём, у нас свидание, — говорю я, и парень вдруг переводит на меня взгляд. Энтони этого явно не ожидал.       Мы идем в сторону кафешки, где сможем провести вечер и поговорить о поведении моего парня… Впереди новые сутки и новые впечатления, а сейчас нужно набраться терпения.