Up to the house

Драко

Ты провожаешь меня домой каждый день. Шаркаешь своими кроссовками рядом, рассказывая очередную историю. Ты, Гарри, даже не поднимаешь головы, не отрываешь взгляда от пыльной дороги, чтобы взглянуть на меня. И ведь это устраивает нас обоих. Устраивает до сих пор… Мы бредем снова через парк, и мой взгляд устремлен в небо. Знаешь, Гарри, я не боюсь запнуться и упасть — ты меня подхватишь. И, пожалуй, это будет одна из тех самых вольностей, что порой мы позволяем себе на глазах у прохожих. Лишь коснуться рукой, незаметно и быстро, когда мы проходим мимо друг друга в коридоре, бросить теплый взгляд на тебя, и наконец-то получить светлый твой. Знаешь, Гарри, это же хорошо вот так жить, когда открыто. Это же классно — знать, о чем ты думаешь, и классно делать то, что тебе хочется. Да, Гарри, нравится делать то, что хочется тебе. Вот сегодня, например. Ты проводишь меня до дома, но это не главное уже — главное, что ты пройдешь в мой дом. Зайдешь ко мне на пару часов. И как только я закрою дверь в свою комнату на замок, я тебя сразу же поцелую и крепко-крепко обниму. Потому что я думаю об этом с самого утра. Как прижмусь к тебе и не захочу отпускать, а ты и вырываться не подумаешь. Лишь пролепечешь что-то вроде «ну-у подожди-и», хотя сам уже без рубашки стоять будешь. Я подтолкну тебя к кровати, быстро залезу на твои бедра и буду на них извиваться, ведь это тебя заводит, не так ли? Просто поразительно! Прошел месяц с открытия нами сексуальных игр, а я тебя уже настолько изучил! Хотя ты можешь похвастаться тем же — твои руки схватят меня за бедра и поползут вверх. И только сжав мое мягкое место, ты получишь мой первый за сегодня стон, и я сразу же прогнусь. Ты приподнимешься и потянешься за поцелуем. Тебе нравится целоваться, и мы просто тремся друг об друга. А мне нравится брать у тебя в рот и… когда ты трогаешь меня «там». Предпочтения у нас несколько различаются, но в нас слишком сильно развит инстинкт «удовлетвори его, тебе же лучше будет». Гарри, надеюсь, сегодня ты все-таки меня трахнешь. Помнишь, неделю назад мы пытались наконец все сделать по самому что ни на есть настоящему, но получилось как-то не очень… Ты вдолбил себе в голову, что мне будет очень больно. И хоть я тебе и доказывал, а потом даже вышел из себя, и пытался донести, что это только в самом начале, в первый раз, а потом мне будет очень и очень хорошо… Но мы все равно не продвинулись дальше двух пальцев. А ведь я просил! Ну и выбесил ты тогда меня! А сегодня… сегодня обязательно ты меня трахнешь, безо всяких там «надеюсь». Да, для первых дней и подрочить друг другу совсем неплохо, но сейчас… Гарри, бли-и-ин, мне нужно снять с тебя этот блок. Как ты только это себе в голову такое запихнул? По сайтам лазил? Так у нас с тобой все иначе. У нас же вроде как… любовь… И когда же я перестану просыпаться один? Знаешь, я с удовольствием бы заснул с тобой… — А Забини разве не играет? И нет мысли остановиться здесь и попрощаться. Заходим ко мне домой. — С чего вдруг? Кривоногий да криворукий, — хмыкаю, но меня больше заботит не то, что ты заговорил о моем друге, а напряжение в доме… будто… — Драко, отец дома, — доносится голос матери с кухни. — Привет, Гарри! Черт! — Здравствуйте! — и оглядываешься. Да брось, Гарри, он просто знает, что ты со мной. Черт. Черт. Черт. — Здравствуйте, молодой человек, — в дверях застывает фигура моего отца. Ну вот и познакомитесь. — Отец, это мой… друг, мы дополнительно занимаемся после уроков… Почему он так рано дома? — А не пора ли тебе девочек водить? Не думал, что у меня сын тот еще ботаник, ведь и не скажешь… — Дорогой, — мать обнимает моего папочку со спины, — ты бы радовался, что сын об учебе думает! Вон у соседки Фоук внук скоро будет. Пока отец удивленно приподнимает брови, я киваю тебе на лестницу, но ты застыл. Страх, Гарри, страх спалиться перед ним. — Пятнадцать лет дочери, шестнадцать — ее ухажеру… обрюхатил. — Дурные вещи от дурной крови, всегда говорил… Эта тема аморальных поступков затянет папу на пару часов, и он прикроет на нас глаза. Ну что может быть безобиднее его сына с парнем, да, Гарри? В запертой комнате. — Пошли. Сглатываешь и киваешь. Боже, Гарри, ну даже если бы каким-то чудом он догадался, член бы тебе все равно не отрезал. Он бы себя скорее придушил, ведь как там в его речах — «аморальность только у тех, кто без роду, без племени». Так что причину того, что его сын гей, он бы нашел в себе. Недолюбил... недоласкал… но теперь у меня есть ты, Гарри. Поднимаемся, и я закрываю дверь. — Теперь чувствуешь себя в безопасности? — вот тебе и кинулся с поцелуями. Увы, отец. — Ну-у-у, — кидаешь сумку возле кровати и проводишь рукой по волосам, — он у тебя грозный. — Не удивил, успокойся, — вот тебе и обнять крепко-крепко. Садишься на пол, облокачиваясь спиной на кровать. — А если он когда-нибудь узнает, что… ну, что мы… того… — Психи? Чего того? Геи, Гарри? Забей на него, я тебя хочу. Развожу твои руки и сажусь тебе на колени. Поцелуй же меня… Ты целуешь, но отвлеченно, да что ты все об отце думаешь? Как меня это бесит, я же с тобой, я же тут! Я важнее! Очухиваюсь, когда ты стонешь в мои губы от боли. — Прости… я просто... Укоризненно смотришь на меня и проводишь по красным губам языком, собирая кровь… Давай я тебе помогу. Вылизываю ранки, собирая вновь проступившие капельки. — Ты что, хочешь, чтобы мы и сегодня… ну-у-у… — Нет, я хочу, чтобы мы сегодня трахнулись. — Ты что?! — возмущаешься, а я прикрываю тебе рот рукой. — Чего орешь? — под горящим твоим взглядом убираю руку. — Твой отец, — начинаешь шепотом, — твой… он же дома! — Мать тебя раньше не смущала, а отец… — Но, Драко! Отец, я не смогу… Ухмыляюсь, и твои щеки розовеют. Не сможет он, ага. Я тебе докажу! — Давай поспорим, если я тебя возбужу, я на тебя и насажусь. — Да кто тебе даст! — пытаешься спихнуть меня, но я не такой хрупкий, как ты думаешь. Мало того, что удерживаюсь, так еще через пару мгновений моя рука добирается до твоего не такого уж и мягкого члена. Возбуждаешься уже во время первой стадии игры? — Драко… черт… — закатываешь глаза, а я, ухмыляясь, смотрю в твое лицо. Простая дрочка, Гарри, просто надрачиваю, чтобы получить желаемое. — Тихо, Гарри, не стони так громко, внизу мой папочка, моему папочке не понравится, что у тебя стояк от наших дополнительных занятий. — Драко… ненавижу тебя, зачем ты это делаешь? Вытаскиваю руку и провожу по ладони языком. Ты пытаешься отвернуться, но кто тебе даст? Утягиваю в пошлый поцелуй и пока ты не соображаешь, стягиваю с тебя штаны, ровно настолько, чтобы удобно было и поласкать, и попрыгать. Сколько же я об этом думал! Сколько раз я этого хотел! Сегодня я обязательно тебя получу полностью. Навсегда. Что бы ни случилось, в твоей графе под названием «в первый раз» будет все заполнено воспоминаниями со мной. Я упиваюсь пониманием этим, как и самим тобой. — Потому что я хочу это делать с тобой… — наклоняюсь и облизываю головку, а ты выдыхаешь и прикрываешь лицо руками. Как же мне нравится вот так насиловать тебя. Я ужасен. — Ненавижу… — всхлипываешь… Эй, ты не плачешь, случаем? Завожу к краю постели твои руки. Нет, не плачешь, но тебе стыдно до слез в глазах. Перед моими родителями? Или стыдно за предательство собственного тела? Хех, тебе шестнадцать, и ты уже ведешь активную половую жизнь. Смирись и получай удовольствие, к которому привыкло твое тело, но еще не успел осознать разум. Ты не хочешь смотреть мне в глаза и когда я поднимаюсь, не обращаешь внимания. Ты не думай, что я тебя бросаю на половине пути — я лишь иду за тюбиком смазки из моего нижнего ящика прикроватного столика. Извини, но настал ее настоящий звездный час. Возвращаюсь к тебе на колени, попутно полностью избавив себя от брюк и нижнего белья. Беру нежно твой член и охлаждаю смазкой по всей длине. Презервативы нам ни к чему. Черт, кончишь в меня, я так хочу. Одной рукой не отпускаю тебя, такого покоренного, а другой… уже смазанными пальцами разрабатываю себя. М-м-м, знаешь, у нас было много дней, чтобы подготовить меня к этому, и мы всеми днями воспользовались сполна. Я готов, как никогда, я умею даже быстро расслабиться. — Пожалуйста… Гарри… — смотрю на тебя самым умоляющим взглядом, что бывает у меня, лишь когда мы занимаемся с тобой обоюдным удовольствием, и ты покоряешься в который раз — кладешь свою руку мне на задницу, а потом и на дырочку. Я хочу вытащить свои пальцы, но ты препятствуешь, и к моим двум добавляется твой указательный. Ощущение полнее, и я жадно сжимаю их внутри себя. Когда открываю глаза, вижу лишь твои приоткрытые розовые губы. Я целую их, а ты двигаешь пальцем внутри меня, и от этого в животе судорога. Наконец, мои пальцы могут покинуть мое же тело, и твой пальчик тоже выскальзывает из меня. Ты проводишь пальцем по моему бедру. Там становится холодно. Обхватываешь меня и легко целуешь и двигаешь на себя. Если я опущусь, то я опущусь на твой член. Это так заманчиво и волнующе! Обхватываю твое лицо руками и пристально смотрю в глаза. Мне больше ничего не надо, разве что… ты делаешь то, чего я хочу сам — ты опускаешь меня, насаживаешь на себя. Распирает, но я ни секунды не жалею, что сам напросился на твой член. Может это и больно, как писали, и да, я чувствую дискомфорт и всю странность, но передо мной твои глаза. Вдох… ниже… зеленые… еще немного… как трава… остановиться и покачаться чуть-чуть… теплые глаза… резко, одним движением опуститься до конца… глаза моего любимого… остановиться, привыкнуть немного, и снова вверх… любимого… вниз… ты, Гарри… вверх… Обнимаю тебя, цепляюсь, как за жизнь и свободу, и перестаю щадить себя. Это же так легко — двигаться на тебе, получать и доставлять тебе удовольствие. Я вижу, какое наслаждение ты испытываешь, я слышу громкие стоны сквозь лавину моих собственных… А моментами мне становится совсем хорошо, кажется, я отключаюсь на этот момент. Да… вот этот угол очень хорош, трахай меня, насаживай в таком темпе и касайся вот этой точки во мне. Кажется, все слишком быстро, толчки слишком глубокие, но это действительно кажется, потому что, когда меня ослепляет, я чувствую потерю способности двигаться. Я измотан, как никогда слаб, и все, что мне кажется, так это лишь слабый отголосок того движения вверх — ты выходишь из меня. Покидаешь. Мне мокро, слегка неприятно внутри, саднит, когда я на негнущихся ногах пытаюсь привстать. А еще на мне мокрая рубашка, да и ты такой же потный. — Драко… я… тебя… я… — И я лю… Дерг-дерг! — Драко! Почему дверь заперта? — голос моего отца, как раскат грома в темном небе. — Чтобы ты не вошел, — язык-то еле ворочается, а сил хватает лишь на то, чтобы снова сесть тебе на колени, чуть изменив позу. Если он сейчас захочет войти, наплевать. Открою дверь и покажусь ему свежеоттраханным. — Хм… — мнется под дверью, — закругляйтесь. Удаляющиеся шаги... А жаль. Я хотел бы видеть его лицо. — Ты бы открыл? — бубнишь мне в плечо. — Ты знаешь, как страшен мой отец в гневе? Я бы не хотел его злости… — И? — Если бы не открыл, он бы разозлился… — Ты бы открыл? Но он был бы в еще большем гневе. — Да, но не открывать отцу — хамство… — А открывать в таком виде — аморально! — Ну тогда я лучше буду аморальным. — А я бы остался хамом. Ты обнимаешь меня, и я могу лишь выдохнуть. Ничего, у нас впереди еще столько счастливых дней. И количество зависит только от нас. Впрочем, как и качество. Ведь тебе же понравилось… И… …Господи, Гарри, знаешь, как мне хорошо?

* * * Гарри

Снова проводил тебя до дома, Драко. И, черт, не просто проводил! Что же это делается? Встретились, дошли, потрахались и разбежались. А я так не хочу убегать, но приходится. Эхх… — пинаю камень, — когда же я смогу остаться с тобой, Драко? Десять минут ходьбы от твоего дома до моего. Десять минут каждый день. Именно в это время я успеваю спокойно подумать о тебе и обо мне — о смысле жизни. Мне так хорошо с тобой, даже сегодня, хоть ты и поступил, как полный говнюк. Я не хотел, чтобы первый раз был у нас таким… таким опасным. Трахать тебя и бояться — это, конечно, классно, но совсем уж рискованно. Мне всегда кажется, что наши стоны слышны не только на весь дом, но и на всю округу. И до той обрюхаченной дочери тоже доносится. Драко, твоя мама прикрывает нас? Черт, иногда мне кажется, что она знает все. И от этого становится мерзко. Прихожу каждый день в ее дом и… ну ты знаешь, ты же хочешь. А сегодня ты почти изнасиловал меня! А то, что я не умею держать себя в руках — не новость. Ладно, Драко, я не злюсь, ведь все действительно хорошо. А произошедшее сегодня окончательно связало нас. Я это чувствую. Чувствую, как из моего сердца вышла нить, и перевязалась с твоей. Такие узлы не развяжешь. Поэтому я не злюсь, и я не ненавижу тебя — зачем я это только ляпнул, я даже… я… тебя… я… ну ты знаешь уже. Ты знаешь все наперед. Завтра мы пойдем короткой дорогой. Я хочу, чтобы мы зашли к тебе домой и быстро проскочили к тебе в комнату безо всяких встреч до этого. Я хочу, чтобы мы немного поласкались на кровати, и ты бы потерся об меня, а я бы смог тебя везде потрогать и пощупать. Ты так забавно краснеешь, когда я ласкаю тебя долго. И мы не будем трахаться завтра, Драко! Мне очень понравилось, но я хочу понежиться с тобой. Мне так нравится ласкаться, просто не представляешь! А послезавтра, или когда ты захочешь потом, я снова сделаю это с тобой. Тебе было хорошо, и мне… мне тоже. Завтра я снова пойду провожать тебя до дома. Завтра я снова буду ощущать твою душу и твое тело совсем рядом. Завтра я снова буду любить тебя.