Битва Солнц. Рождение Сверхновой

Я — невеста. Никогда прежде я не представляла себя в этой роли. Вот женой — да. Но не невестой. Не любимой невестой. Не влюбленной невестой. Должно быть так чувствовала себя Рита, находясь рядом с Калебом — беспричинно счастливой? Счастливой уже просто оттого, что ее любят? Я знала, что выйду замуж, в Обществе иначе никак, после восемнадцати лет ты должен жениться, хочешь ты того или нет. Я никогда не хотела, а потому и не влюблалась. А потом случился Бэн, и это хорошо, что он случился, ведь из-за него изначально я пошла на Битву, благодаря ему я встретила Кита. Мы лежим, обнявшись, под легким одеялом, и слушаем стук дождя за окном. Но мне не холодно, не в любимых и любящих руках. Кит водит пальцем по моей лопатке, а я слушаю стук его сердца и схожу с ума от пьянящего запаха его тела. Запах Кита мне нравился всегда, с самой первой минуты, видимо какая-то частичка меня еще тогда признала его «своим» человеком. Но тогда я наслаждалась этим запахом украдкой, а теперь я имею на это полное право. — Ты вкусно пахнешь, — говорю я, глубже зарываясь носом в его шею, Кит ерзает, ему щекотно. — А мне нравится, как пахнешь ты. Не уверена, что это правда, мой запах самый обычный. Чаще всего я пахну дезодорантом, если долго не мыться — потом. Но Кит даже когда потеет, имеет притягательный аромат, такой родной и любимый для меня. — Ты обещал рассказать об Элиасе, — напоминаю я. — Почему он перевелся? Кит издает стон. — Это долгая история, — пытается уйти от ответа он. — Ну, у нас есть время. Я пожимаю плечами, а Кит сильнее притягивает меня к себе. — Уверен, это время можно провести и интереснее, — он целует меня, но я настроена услышать все, как есть, а потому отстраняюсь. — Вот расскажешь про Элиаса, и весь остаток ночи в твоем распоряжении, — я улыбаюсь, чтобы сгладить неловкость. Кит садится прямо, ерошит волосы. — Мы подрались. Признание дается ему нелегко, а потому, прежде чем услышать подробности, я перемещаюсь ему за спину и обнимаю руками за плечи. Пальцы касаются одного из шрамов. Сколько их у Кита? Много, очень много. Пусть он сам считает, что заслужил большую их часть, я все же сожалею о каждом из них. — Продолжай… Я касаюсь губами татуировки на его шее, татуировки, которая объединяет нас, которая всегда будет напоминать о той Битве, где каждый из нас получил ее. Кит должен чувствовать, что я рядом, что я не брошу его и не отвернусь. — Малышка… — он берет мою левую ладонь и подносит к губам. — Это случилось из-за Майи… От имени бывшей соперницы по телу проходит неприятная дрожь, словно под кожей проползает червь. Я думала, что с тех пор, как мы с Китом официально вместе, они с Майей не общались. — А что Майя? — мой голос напряжен, Кит не может не заметить этого. — Хочешь знать, виделся ли я с ней? Да, видел пару раз, здоровался. Избегал. Из моей груди вырывается вздох облегчения, Кит усмехается. — Ревнивица… — Просто я люблю тебя, — я кладу голову ему на спину. — Очень. — Спасибо, — Кит сжимает мою ладонь. — Это очень важно для меня. — Так в чем состоял конфликт с Элиасом? — возвращаю я разговор в прежнее русло. — Ты ведь знала, что Элиасу нравится Майя? Нет, признаться, не замечала этого. Перед глазами проплывают картинки того, как Элиас отдает Майе свой плед, присматривает за Рейем, желает удачи вслед удаляющемуся вертолету. Мое сознание подмечало такие детали, но не связало их в логичный вывод. Да, логика меня часто подводит. Из-за своей логики я долго не могла признать своих чувств к Киту и заметить его чувства ко мне. Проглядеть чей-то назревающий роман и того легче, не ошиблась я только касательно Шоны и Феникса. Упоминание о моих погибших друзьях заставляет сердце болезненно сжаться. — Ну нравится ему Майя, и что? — уточняю я. — А то, что Элиас хотел видеться с ней в обеденный перерыв, и попросил меня в обед уходить в какое-то другое место. Я ответил, что это их проблемы, и что если я их смущаю, пусть лучше они ищут куда приткнуться. Элиас обвинил меня в том, что я эгоист, и что будто считаю, что только мне все должны, я ответил ему чем-то вроде того, что не виноват, что его любимая не может меня забыть. И он меня ударил. Я словно своими глазами вижу этот момент, кулак Элиаса, летящий в сторону Кита. Вообще-то Элиас наш друг, один из лучших друзей, он преданный и самоотверженный, но в вопросах, касающихся девушек и любви, даже самые лучшие друзья могут стать врагами. — Тебе было больно? Кит смеётся. — Нет, мне не было больно. Но я дал сдачи, и больно стало ему. Кит не особо любитель помахать кулаками, но он очень сильный, и я не ставлю под сомнение его слова — Элиасу было больно. — И что дальше? — А дальше пришел один из фараонов и растащил нас по углам. Был бы это Юз, он бы пристрелил нас на месте. Да, в этом я почти уверена. Хорошо, что это был не Юз. — Нас отвели к дежурному смены, и он велел во избежание дальнейших конфликтов одному из нас перевестись в другую шахту. Элиас сказал, что он, в таком случае, уйдет в серверную шахту, чтобы подкопить денег на обручальное кольцо. Значит Элиас теперь в северной шахте? Вместе с Томом? Надеюсь, с ними ничего плохого не случится. — Почему ты не рассказал мне об этом раньше? — я целую Кита в плечо, он разворачивается и ловким движением прижимает меня к кровати. — Потому что ты склонна копаться и надумывать, — он чмокает меня в щеку. — Не буду я ничего надумывать, — якобы обижаюсь я, Кит перекатывается на бок и задумчиво проводит пальцем вдоль моего живота. — Ты красивая, знаешь об этом? Да уж, красивая: в старой растянутой футболке и пижамных штанах. Красотка, нечего сказать. Но я почему-то верю Киту. Не в свою красоту, а в то, что он видит меня красивой. Это греет душу. Для меня он тоже красивее всех на свете, только парням такое не говорят. — Ты тоже ничего, — улыбаюсь я и кладу ладонь на его обнаженную грудь. Под моим пальцами стучит его сердце. Ниже моей ладони змеится самый глубокий шрам, в этом месте у Кита когда-то была рваная рана до самой кости. Да, каждый из нас пережил много боли на пути к той жизни, которая у нас есть сейчас. — Покажи мне. Я не сразу понимаю, о чем просит Кит, но затем его ладонь ложится на мою ногу, плавно скользит вверх, закатывая штанину. Наконец останавливается на моем бедре. Шрам, который у меня здесь, очень грубый и уродливый, я бы не хотела, чтобы Кит видел его. К тому же этот шрам — напоминание о том, что Кит убил человека. Такое не проходит бесследно. — Он ужасен, — я пытаюсь прикрыть шрам одеждой, но рука Кита останавливает меня. — Я хочу взглянуть, — говорит он мягко и склоняется над моим бедром. Я чувствую себя крайне неловко, мое тело далеко от идеала, и становиться объектом наблюдений мне не совсем уютно. — Прости меня за него, — Кит гладит неровную поверхность моей кожи. — Что допустил это. — Ты спас меня, — напоминаю я и сажусь. Не хочу, чтобы Кит и дальше меня рассматривал. — Тебе было больно, — вздыхает он. — Тебе тоже. Я имею ввиду не физическую боль, а сердечную тоску по мертвому другу. — Иди сюда, — Кит усаживает меня лицом к себе, мои ноги обвивают его торс. Ладонь его по прежнему на моем обнаженном бедре, так интимно, так волнительно. — Поцелуешь меня? — я приближаю свое лицо к его. — С радостью, — шепчет парень мне в губы. То, как он целует меня, похоже на прикосновение мотылька. Мне хорошо до слез, счастье выливается из меня мощным потоком. Я плачу, а Кит баюкает меня на своих руках.