Битва Солнц. Рождение Сверхновой

Огонь от духовки разносит по дому приятное тепло. Ливень, с силой барабанящий по стеклам, кажется сейчас далеким и нереальным. Через неделю Рождество, и я впервые жду его настолько сильно. Это не будет праздник в привычном понимании, мы не купим ёлку, не запакуем подарки, дети не станут петь рождественские песни под окнами. Все будет тихо и по-домашнему, и это будет первое наше совместное рождество с Китом, первый наш общий праздник. Во мне понемногу просыпается осознание, что мы теперь все и всегда будем делать вместе, ведь поначалу я боялась, что это шутка, что все закончится, так и не начавшись. Всегда ждешь подвоха от первых отношений. Но нет, никакого подвоха пока еще не было, Кит любит меня так же, как и я его. Мы проведем это рождество как пара, и это очень важный момент для меня. На сковороде жарятся яйца, приятная неожиданность, их у нас в доме не было давно. Николь, хоть и обещала все спьяну, обещание сдержала, оставила для меня две майки на кровати, а холодильник забила под завязку. Все же фараоны, которые за ней ухаживают, денег не жалеют. Мне не очень приятно осознавать основное занятие моей соседки, но в этом мире или доживай в нищете, либо крутись как можешь. Не все такие честные, как я. К тому же, муж Николь, человек, которого она на самом деле любила, умер буквально через два месяца после свадьбы. Настоящая любовь сгинула, у Николь ничего не осталось. Мимолетные романы позволяют ей чувствовать себя не так одиноко. Пока на сковороде поджариваются яйца, я нарезаю овощи для салата. Давно уже мы не питались так хорошо, тут уж даже если я что-то пережарю или пересолю, Кит все равно останется доволен. Впрочем, я стараюсь все делать идеально. Одежда, раскинутая на ближайшем стуле, практически высохла, как и мои волосы. Кит любит, когда я распускаю их, так что косу я плести не буду. Я еще помню, что Кит собирался рассказать мне что-то про Элиаса, но сходу я его спрашивать об этом не стану. Элиас Элиасом, а у меня романтическое свидание с моим парнем. В пределах Юнкроя я бы для этого повода приоделась специальным образом, возможно даже накрасилась. Но в районе Серых одежды красивой нет, а косметику Николь я брать не стану, ей она нужнее, чем мне. Когда до прихода Кита остается пять минут, стол уже накрыт, я даже выставила красивые бокалы на тонкой ножке, но налила туда не вино, а сок. Возможно это не самый утончённый ужин, учитывая что ждет нас всего лишь омлет с салатом, но в районе Серых даже такая пища — предел мечтаний. И как только люди умудряются здесь жить, да не просто жить, а доживать до старости, рожать детей? Что-то перспектива того, что мои дети будут питаться хлебными крошками, подобно воробьям, меня не особо радует. А ведь некоторые здесь при всей нищете и занятости еще и животных умудряются держать! Даже самый маленький котенок — это лишний рот, а стало быть, очень дорогое удовольствие. Я уношу просохшую одежду в спальню, поправляю перед зеркалом прическу. Я готова. Остается еще две минуты. Две долгих минуты я сижу и просто жду стука в дверь. Живот скручивает приятное тепло, я всегда жду прихода Кита с особым волнением. Стрелка переваливает за девять, начинается новый час. Я знаю, что после работы Кит еще должен был зайти домой за сменной одеждой, но все равно в нетерпении ерзаю на стуле, который отзывается на мои движения противным скрипом. От дверей доносятся скребущие звуки, это «фишка» Кита, он никогда не стучит. Как бы я не хотела выглядеть загадочной и сексуальной, я не могу убрать с лица глупую улыбку, которая возникает каждый раз, как я его вижу. Вот и теперь, открывая дверь, я широко улыбаюсь. Кит весь мокрый от дождя, холодные струи стекают с одежды и волос, а крупные капли падают на пол с рюкзака за его спиной. И все же Кит рад, рад так же, как я, в его ореховых глазах пляшет радость и желание. Не говоря ни слова парень притягивает меня к себе для долгого поцелуя, зарывает свои холодные мокрые пальцы мне в волосы. По темному коридору гуляет сквозняк, не хватало еще Киту простудиться! Я втягиваю парня в квартиру, даже не отрываясь от его губ, ногой он закрывает дверь. — Привет, малышка, — горячо шепчет он через поцелуй. — Привет, котенок, — шепчу я в ответ. Киту поначалу не очень понравилась моя идея коверкать его имя (прим. автора: котенок — kitten, ласкательное от имени Kit), но я была крайне настойчива в этом, и он, в конце концов смирился и даже полюбил это прозвище. — Хорошо, — Кит разрывает поцелуй, — нужно поздороваться с Николь. Я знаю, к чему он клонит. — Нет Николь, — игриво отвечаю я, снова притягивая к себе его губы. — Ах, нет Николь, — на лице Кита играет самодовольная улыбка. — Какая жалость! Его рюкзак падает на пол, а я принимаюсь расстегивать его мокрую куртку. Хоть между нами еще не было близости, это не значит, что и страсти тоже нет. — Там ужин… — начинаю я, но Кит не дает мне договорить. — Да-да, конечно, — он снова жадно находит мой рот и начинает уводить меня в сторону спальни. Мы даже не включаем свет, сейчас он нам совсем ни к чему. Мокрый свитер Кита отлетает к стене, а за ним и майка. Мне нравится касаться его кожи, гладить его упругие мышцы, его гладкую кожу, его тонкие шрамы. Кит покрывает поцелуями мою шею, ключицы, ласкает под футболкой мою спину. — Я люблю тебя, — жарко шепчу я, Кит отрывается от моего тела, пристально смотрит мне в глаза, хоть в полумраке разглядеть их и трудно, затем касается губами моего носа. — И я тебя люблю, рыжая. Как никого и никогда. Мне трудно скрыть смущение, я совсем не знаю, как на такое отвечать. — Ну, я уже не совсем рыжая, — сдуру ляпаю я, Кит мягко улыбается. — Это не имеет значения. Для меня ты была и остаешься рыжей. Моей рыжей. Последние слова он говорит особо хриплым притягательным голосом. Мне нравится его собственническое отношение, если и принадлежать кому-то, то только Киту, ему одному. Мы проводим в объятиях друг друга еще около получаса, и плевать, что ужин давно остыл, наша любовь важнее еды. Впереди у нас вся ночь, и хоть Кит ужасно устал за всю неделю вцелом и за этот день в частности, он не срывает моих планов, ужинает со мной при мягком свете ночника. Да, я не совсем так все планировала, мы должны были чинно восседать друг против друга за обеденным столом, а в итоге забрали тарелки в спальню, сидим теперь под одеялом, обнявшись, и кормим друг друга. — Ты рассказала сегодня про Зига, — начинает Кит, я вопросительно смотрю на него. Что он хочет этим сказать? — Знаешь, я тут прихватил кое-что для тебя… Кит отставляет наши тарелки в сторону, просовывает руку в карман и достает крохотный алый мешочек, затянутый золотистой ниткой. Что это? Нет… Кит же не думает делать мне предложение? Или как? — Я знаю, обычно это делают иначе, но я совсем не знаю как, ведь такое в моей жизни впервые… Кит нервничает, смущается и краснеет. Это и вправду предложение… Сердце бешено выскакивает из груди. — Моя мама хотела, чтобы я отдал это той, которую полюблю, — Кит берёт мою ладонь и перекладывает в нее мешочек. Наверное все же это не предложение. Наверняка какая-то фамильная брошь. — И мне хотелось отдать его тебе еще на первой игре, но тогда ты страдала по этому чертовому Бэну, и я не решился. Я тупо киваю, потому что пока еще мало что понимаю. — Я знаю, что ты хранишь еще то самодельное кольцо, что я дал тебе, и мне это безусловно приятно, но… А теперь это выглядит так, словно он собирается меня бросить… — Мне кажется, что настала пора выбросить его… Ну вот, точно бросает. Тогда что же в мешочке — утешительный подарок? Кит хочет еще что-то сказать, но потом раздумывает, выпрямляет спину и берёт обе моих руки в свои. — Рыжая, правда или действие? Он что, издевается? — Ну вообще подходят оба варианта, но все же выбери какой-то один. Не знаю, что он задумал, но безопаснее ответить «правда», ведь если действием будет «уничтожить кольцо из лозы», то я сомневаюсь, что смогу это сделать. — Пускай будет правда, — отвечаю я неуверенно, Кит выдыхает. — Тогда, Кэтрин Левингтон, Рэд или как тебя там, ответь мне, согласна ли ты терпеть меня в своей жизни долгие годы, любить меня, быть со мной до конца наших дней? Все же это предложение. Я взволнована. Я так хотела этого, так ждала, а теперь мне страшно. Я боюсь, что брак разрушит ту трепетную нежность, ту жгучую страсть, что есть между нами сейчас. И все же, жизни без Кита я уже не представляю. — Так что, рыжая… — глаза Кита наполнены тревогой, неужели он думает, что я могу отказаться? — Ты согласна стать моей женой и матерью моим детям? Сердце ухает, как в колодце, его отголоски слышны в моей голове. — Конечно, — смущённо отвечаю я и пытаюсь скрыть свое пунцовое лицо на его плече. Кит ласково гладит меня по волосам, целует в висок, а затем отстраняется и раскрывает мешочек, доставая оттуда тоненькое золотое колечко с тремя белыми камушками. На одно такое кольцо в районе Серых можно кормиться не один год, и я не знаю, смогу ли я его носить, но сейчас, когда Кит надевает его мне на палец, я чувствую, что уже вряд ли смогу с ним расстаться. — Ты же понимаешь, что кольцо нельзя будет никому показывать, — озвучивает Кит мои мысли. — Но я очень хотел все сделать правильно, как, если бы делал тебе предложение в нашем старом районе. Да, в пределах Общества обручальные кольца носят все пары, а здесь максимум, что могут позволить себе люди — это медь. Я вынуждена буду спрятать его, символ нашей любви… Но ведь любовь не в предметах, она в нас самих. Я резким движением снимаю кольцо. Пока не привыкла к нему, пока еще могу что-то сделать. Кит обескуражен. Я вкладываю кольцо в его ладонь. — Спрячь его, — прошу я. — Там, где прятал все это время. В твоих руках оно будет в большей безопасности. Кит кивает. — Ладно… Но я рад, что ты сказала «да». — Я не сказала «да», — я обвиваю его шею руками. — Я сказала «конечно». — Как же ты любишь спорить, — улыбается Кит и медленно опускает меня на подушку. — И я очень этому рад… Я не успеваю спросить его, рад он тому, что я люблю спорить или тому, что я приняла его предложение, потому что в следующий миг его горячие губы страстно прижимаются к моим. Это лучший вечер в моей жизни!