Битва Солнц. Рождение Сверхновой

Времени все меньше, на смену холодной дождливой зиме приходит ранняя весна, а с ней в район Серых возращается жизнь. Весна приходит резко, неожиданно. Вот вчера еще была зима, а сегодня вдруг все деревья распустили первые свежие листочки, грязь сменилась травой, а хмурое солнце стало теплым и ласковым. Даже настроение становится радостным без причины. Двойная радость заключается в том, что срок службы фараонов подошёл к концу и Юз со дня на день отправится домой. Не то, чтобы он очень напрягал меня все эти месяцы, но он отыгрывался на Ките, был к нему чрезмерно строг и требователен. Однажды он даже избил Кита за то, что тот, якобы, работал не слишком старательно. Разумеется, это было не так. В любом случае, очень скоро Юз станет нашим прошлым. Надеюсь новая смена будет более разумной и человечной. Несмотря на общее благополучие и радость, для меня весна начинается с неудачи. В последний день февраля я поскользнулась на мокрой лестнице, пролетела семь ступенек, разбила колено в кровь и сломала палец на ноге. Глупое происшествие, похожее на то, что случилось с Майей на Битве. Впрочем, не могу сказать, что это весна так началась, скорее уж зима так кончилась. Но даже в подобной неприятности было и что-то хорошее, Кит остался ночевать со мной в тот день, хоть это и не был выходной. Теперь, спустя пять дней, и колено, и палец болят уже значительно меньше, и я могу в полной мере насладиться весной и теплом. На часах семь утра, и я стою у окна и слушаю пение птиц. Николь вчера вернулась поздно, теперь отсыпается, а мне на работу только через час, могу себе позволить побыть наедине со своими мыслями. Через месяц меня уже не будет в этой квартире, мы с Китом переберемся в свою собственную. Я и жду этого, и боюсь. А что, если однообразная семейная жизнь остудит нашу любовь? А что, если видеть меня каждый день станет для Кита утомительным? А что, если я, в принципе склонная к полноте, после родов сильно поправлюсь и Кит меня разлюбит? Я понимаю, что забегаю далеко наперед, но я не могу не думать об этом. Разумеется я боюсь потерять наши идеальные отношения. Всего месяц. Месяц перед тем, как жизнь моя изменится навсегда. Всего месяц до того, как я познаю физическую сторону любви. Что это будет? Как это происходит? Мама мне не объясняла всего, а фильмы, которые транслируют по телевизору, не очень в этом плане подробны. Это еще одна причина моей тревоги, хоть в этом также есть и нетерпеливое желание познать это. А еще я знаю, что буду скучать. Скучать по своей комнатке, в которой прошло множество счастливых ночей, по кухне, где я люблю проводить время, по Николь, часто выпившей, но хорошей и доброй. Хотя… За последние два с половиной года я сменила множество мест проживания, так что имею опыт в отвыкании. Надеюсь, рядом с Китом все мои проблемы станут мелкими и незначительными. Внезапный стук в дверь рождает тревожный отклик в моей душе. Никогда непредвиденные гости еще не приносили ничего хорошего, а в районе Серых и подавно. Иногда у нас бывают проверки. Не знаю, для чего они предназначены, но они крайне неприятны. Фараоны обыскивают наши вещи, заглядывают в холодильники, в бельевые шкафы, задают вопросы. Обычно проверки проводят вечером, когда все люди дома, сейчас же утро. Это не Кит, он ведь не стучит в дверь, это никто из знакомых Николь, она никогда никого не приглашает. Все эти мысли проносятся роем в моей голове за то короткое время, что я, слегка хромая, иду из кухни в коридор. На двери нет «глазка», потому что в районе Серых дверь открывать обязаны в любом случае. Я под шум своего сердца берусь за ручку, проворачиваю ее и… Так и есть, ничего хорошего — Юз. Я-то уж думала, что этот человек остался в далеком прошлом для меня, но нет, он решил напоследок почтить меня своим присутствием. — Проо-вее-ркаа, — тянет он, хищно улыбаясь. — На той неделе приходили, — бурчу я, не открывая дверь широко. — Я слышал — вы нарушаете. Желудок сжимает от страха. В принципе да, нарушаем, но как он узнал? Или это просто трюк, чтобы меня напугать? Оставить его на пороге теперь, после того, как он объявил о нарушении, я не могу, поэтому я отхожу в сторону, пропуская его в квартиру. Юз, не снимая обуви, идет прямым ходом в мою спальню, я, обхватив себя руками в попытке защититься, следую за ним. — Где ты взяла цветы? Точно, Юз что-то знает. — Ты незаконно сорвала их на правительственной клумбе? Вообще-то нет, не я. Кит. Нарвал цветов прошлой ночью, чтобы порадовать меня. Красть у Общества — очень серьёзное нарушение, настолько серьезное, что могут и расстрелять. Тут главное соблюдать спокойствие. Я буду лгать. Лгать так, как умеют только фараоны. — Я купила эти цветы у Сюзанны вчера вечером, — не моргнув глазом вру я. Сюзанна — единственная легальная торговка цветами в районе Серых, продает их на центральной площади за еду. Цветы у нее есть круглый год, как и на клумбах вокруг правительственных домов. — Выменяла на пять яблок. Юз усмехается. — Тогда я могу спросить у Сюзанны, так ли это? Пусть спрашивает, когда у Сюзанны болел сын, я принесла ей лекарство, она никогда не выдаст меня. — Валяй, — я пожимаю плечами. — Можем вместе сходить, мне все равно на работу через площадь. Юз подходит к вазе, опускается над ней и вдыхает цветочный аромат. — Или же я могу пробить по вашим датчикам слежения, где вчера была ты или, скажем, твой парень. О нет, я совсем забыла про датчики, которые нам вживили на Битве Солнц вместе с татуировкой. Судя по уверенному тону Юза, он уже проверял их, он знает, что Кит сорвал цветы. Как же мы могли быть настолько неосотрожны?! Хотя, с другой стороны, мимо клумб каждый день проходят толпы народу, пусть докажут, что это сделал именно Кит. — Пробивай, — отзываюсь я. — Ты увидишь, что вчера я была на площади. К счастью, это так, мы с Китом гуляли вчера в центре района. — То, что ты была на площади, еще не доказывает, что ты покупала цветы, — Юз подходит ближе, прижимает меня к стене. — Но мы могли бы договориться и забыть этот инцидент. Юз привлекательный мужчина: стройный, высокий, с густыми русыми волосами и изумрудно-зелёными глазами. У него правильные черты лица и ямочки на щеках, как и у Кита. Но Юз — не Кит, и это о многом говорит. — Не о чем договариваться, — я отодвигаю фараона от себя. Это очень дерзко, меня за это могут избить, но Юз не делает этого, он все еще надеется «договориться». Но нет, своей последней фразой он подал мне идею для защиты. Я была на площади, но не факт, что покупала цветы. Кит был у клумб, но не факт, что что-то срывал. Это ведь логика самого Юза, разве он станет с ней спорить? — Как ты сам сказал, если я где-то была, это еще не значит, что я что-то делала. Как и мой парень. Так что, я прошу тебя уйти и заняться настоящими нарушениями. Я складываю руки на груди, показывая тем самым, что он не смог запугать меня. Сама же я очень боюсь. Боюсь не за себя — за Кита. Только бы Юз ничего не сделал ему. Фараон не двигается с места, стоит и смотрит на меня, а затем резко разворачивается и с силой толкает вазу со стола на пол. Она не разбивается, как он надеялся, но его фараоний сапог опускается на нежные бутоны. Юз сплевывает на пол и уходит, хлопая дверью. Я осаживаюсь на пол. Мне все еще тревожно, но я знаю, что сегодня я победила. Среди уничтоженных цветов я нахожу один крохотный белый бутончик, нежный, как наша с Китом любовь. Я беру его в руки и прижимаюсь лицом к его маленькой головке. Только бы с Китом все было хорошо. Только бы Юз скорее уехал. — Что у тебя там упало? — слышу я сонный голос Николь, а затем и звук её босых ног, шлепающих через коридор. Она входит в мою комнату как была: в почти прозрачной ночной рубашке, с распущенными завитыми химией волосами, настолько рыжими, что становится похожей на морковку. На ненакрашенном лице отчётливо проступают синяки под глазами и густая россыпь веснушек. Соседка обводит комнату не совсем сфокусированным взглядом, обращает внимание на цветы, разбросанные по полу. — Уронила? Жалко… — Не я, — я откладываю уцелевший бутон на кровать и принимаюсь собирать цветы с пола, Николь присаживается рядом и помогает мне. — Ты сказала — не ты. А кто? Просто я спала и… не слышала… — голос ее звучит немного виновато. — Юз, — я выплеваю его имя с явно ощущающейся ненавистью. — Хотел затащить меня в постель. Николь прыскает со смеху. — Он-то? Да я тебе скажу, что он в этом плане совсем плох, меня хватило на один раз, больше я с ним встречаться не стала. Я и удивлена, что Николь гуляла с ним, и нет. Но ее слова забавляют меня, и я начинаю улыбаться. — И как это было? Не то, чтобы я любила сплетничать, либо хотела посмеяться над Юзом, но я надеюсь из рассказа Николь почерпнуть какие-то основные детали, чтобы знать, что меня примерно ждет в скором времени. Прямо спрашивать ее о сексе я стесняюсь. — Как было? — Николь пожимает плечами. — Никак. Никакой предварительной подготовки, а самого дела отсилы минуты три. Я люблю, когда меня перед этим делом долго целуют, ласкают. Но что тебе объяснять, ты и так все знаешь. Да, я знаю, как это — когда тебя целуют и ласкают, но насчет всего прочего я полный профан, но не спрашивать же у Николь подробностей. Я думаю, мне просто нужно будет довериться Киту и своему собственному телу. — Да, не думала, что Юз мастер только языком чесать, — говорю я первое, что приходит мне в голову. Николь заливисто смеётся. — Если воспринимать твои слова буквально, то он и этого не умеет. Я краснею. Я не это имела ввиду. Совсем не это. — Ладно, — я резким движением поднимаюсь на ноги, ставлю вазу на стол, сую в нее изрядно потрепанные цветы. — Потом поболтаем, мне на работу пора. Николь зевает. — Отлично, я тогда спать. Она уходит, а я еще некоторое время вытираю воду с пола. Когда я выхожу на улицу, у меня нет настроения, несмотря на пение птиц и запах свежести. Вечером я все еще пребываю в плохом расположении духа, Кит сразу же замечает это и интересуется, в чем дело. Мы сидим на лавочке под моим домом и смотрим в ночное небо. Моя голова — на его плече, руки соединены. Я рассказываю все события прошедшего дня, начиная с конца и плавно перехожу к утру и к Юзу с его проверкой. Кит тихо стонет. — Прости, малышка, я совершенно забыл про датчики! Ты ведь могла пострадать из-за меня. Если бы этот кретин хоть пальцем тебя тронул… Он снова стонет. — Не знаю, как бы я жил с этим. Наверное, я бы просто убил Юза, пусть даже на глазах у всех. И плевать, что бы со мной за это сделали! — Нет, не плевать! — шиплю я и прикладываю ладонь к его рту. — Ты и так слишком громко говоришь об этом. Мне не плевать, будешь ли ты жив. Не плевать! Я чувствую, как ком подступает к моему горлу, а на глазах появляется влага. — Не смей меня оставлять, ты слышишь?! Вид моих слез действует на Кита, как пощёчина, он мягко касается моих волос и начинает шептать слова утешения. Я отдаюсь порыву и начинаю откровенно плакать, а Кит подбирает мои слёзы теплыми пальцами, целует меня в висок, и обещает, обещает, обещает… Что все у нас будет хорошо, что мы всегда будем вместе, что никто не обидит нас и не разлучит, что мир изменится к лучшему и. что наши дети будут жить на свободной земле. Это все ложь, но я верю ей. Ведь я верю Киту. Мы уже видели несмелые попытки людей противостоять системе. Это случится. Рано или поздно, но мир станет лучше. Я должна верить в это. Людям нужна надежда.