Piece of SOUL for you

— С кухни доносился такой восхитительный запах, что я даже отложил свою СКЕЛЕТонну дел, чтобы узнать повод для таких кушаний. — Санс как обычно возник из ниоткуда, садясь на край стола, чтобы как следует рассмотреть происходящее на плите, но был бесцеремонно вытолкнут с кухни суровой Андайн, которая недовольно проворчала себе под нос: — Вот только не лезь сюда со своими каламбурчиками! И без тебя дел по горло с этими праздниками! Сделав самое обиженное лицо обделенного скелета, старший брат протянул: — Все новости проходят мимо меня… — Хватит давить на мою жалость. — Фыркнула в ответ Андайн, хотя уже подтаивала, но лишь крикнула Папайрусу, который слишком уж увлекся готовкой, — Смотри не сожги блюдо! Это для праздника! — Ну скажи хоть, в честь чего во всем замке такой кавардак, а то куда не приду — отовсюду гонят. Там — художники, в углу — стихоплеты, в другом конце замка — механики, а мне что делать? — Пробасил Санс, понимая, что рыба пускать на кухню его не собирается, а то бы может и перехватил чего, — Говорил ведь себе: «Просыпайся раньше семи, пропустишь все…» — Вот и пропустил! — Бывшая глава стражи насмешливо стукнула друга по черепу, за что тот смог лишь слегка ударить её по ляжке, — Фриск сегодня утром рассказывала о людских традициях и одну из них решено было опробовать на Азриеле. Поэтому мы заперли его в соседней комнате, которую сейчас охраняет Кара, чтобы беспрепятственно готовить сюрприз. — Рыба вовремя заметила шутливый огонек в глазницах скелета, поэтому с легкостью подняла за капюшон и потрясла, смотря на него из-под лобья, — А ещё ты все-таки остаёшься здесь. Чтоб не разболтал Дриимурру лишнего. Честно говоря, Санс был совершено не против, поэтому расселся на разделочном столе и зачем-то начал жевать лист салата, неосмотрительно оставленный солдаткой. На это рыба лишь фыркнула, посчитав споры бесполезной тратой времени, и повернулась к хихикающему Папайрусу, который явно собирался спалить бефстроганов. — ДА, ДА, БОЛЬШЕ ЖАРУ! — В пылу готовки Андайн абсолютно забыла об осторожности и едва не включила жар на полную мощность, но в дверях выросла маленькая фигурка Фриск, «спасительницы еды и праздников», которая метнулась к плите и выключила абсолютно всё. Так, на всякий случай. А то от этих горе-кулинаров можно было ожидать абсолютно всего. — Ну, Фри-и-иск, ты все веселье испортила… — В один голос разочарованно протянули «шеф-повара», на что девочка удрученно покачала головой: — Ни на секунду вас оставить нельзя! Вы же могли спалить весь замок! Вы подвергали опасности всех находящихся здесь! Аргументов против этих фактов у Андайн и Папайруса не было, из-за чего они заметно поникли, наблюдая, как одна из «связанных» включает умеренный огонь и докладывает обстановку: — Если говорить коротко, то все идет хорошо… У всех, кроме вас. — С этими словами девочка строго глянула на кулинаров, продолжая, — Ториель и Меттатон украшают зал. Точнее, Меттатон указывает, а Тори украшает… Но это не так уж и важно. Стихи от Азгора почти готовы, как и устройство-подарок от Альфис. Кара и Азриель болтают. Мойши моют полы и окна, Плакселоты вешают флажки на стены… В общем, все помогают как могут. Поэтому… — Фриск прикрыла глаза, словно смакуя это слово, и перевернула жарящееся мясо, — Всё будет просто феерично!

***

Когда Азриеля наконец выпустили из «заточения», ему отчаянно хотелось запустить огненный шар в первого встречного. А когда в дополнение к плену ему на глаза одели повязку, он едва не применил эти меры защиты, но Фриск крайне вовремя остановила «брата». — Сейчас ты увидишь кое-что. Это заставит тебя полностью изменить мнение о сегодняшнем дне! Если, конечно, Санс не успел все слопать… — Успокаивающе шептала она, поглаживая принца по спине. Конечно, это известие не заставило его скакать от счастья, но, по крайней мере, отбило желание получить капельку ОПу. А вот вид украшенного Большого Зала — заставил. — Че, нравится? — Кара всегда отличалась бесцеремонностью, поэтому и сейчас просто со всей силы хлопнула Дриимурра по плечу, заставляя его шипеть от боли, и буквально втолкнула в украшенный зал, полный разноцветных воздушных шаров, с огромным плакатом «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, АЗРИ» и весьма заметным запахом горелого (видимо, даже весьма внимательная Фриск не была способна уследить за двумя недотепами). Только никто не имел ни малейшего понятия, что же делать. Ну, что надо выдать подарок, а потом сесть поедать все приготовленное… Точнее, праздновать — это понятно. Только вот как начать? Альфис смущенно переминалась с ноги на ногу, Андайн судорожно била деревянной лопаткой по ладони, а Дриимурры задумчиво хмурились, но никто не мог сделать первый шаг к восторженному принцу, которого, кажется, устраивало и нынешнее состояние. Но это было неправильно. Поэтому на помощь пришел Санс, дожевывающий очерёдностями лист салата: — Это, Азриель. Мы тут, типа, должны тебя поздравить, потому что таковы людские традиции. А мы сейчас почти люди, не находишь? Поэтому… С днем рождения? Вроде так. И вот подарок от меня. Безусловно, эта речь от скелета была неожиданностью. Ещё большей неожиданностью было то, что он потрудился что-то сделать… И этим чем-то был фотоальбом. Не вычурный, нет — с приятной кожаной обложкой, пусть и слегка потрепанный, буквами, с которых частично сошла позолота: «For Best Friends» и старенькими совместными фотографиями со времен первого человека и совсем новенькими — «связанных». Но что самое главное, от этого подарка веяло воспоминаниями. Приятно сесть в круг у камина, раскрыть этот альбом и взглядеться в фотографии. Указывать на смешные рожицы, вспоминать, каким вкусным было то печенье, как вы тогда потом прямо в реку свалились, или кричать: «Помнишь, помнишь?» И встречать понимающий взгляд того самого лучшего друга, его медленный кивок и тихое: «Помню.» Или, как сейчас, дрожащими лапами перелистывать шуршащие страницы и понимать, что какая-то неприятная белесая пелена закрывает обзор. — Помнишь? — Голос слишком сильно дрожит. Вот ведь Дриимурр, любой праздник испортить может. Но почему-то никто не ворчит и не злится. Только Кара смотрит на него как-то странно своими красновато-карими глазами и фыркает в своей обычной манере: — Я склерозом не страдаю. Заставляя всех смеяться. Они всегда были особым видом друзей — друзьями-противоположностями. Когда один дополняет другого или оттеняет, заменяет его плохие качества. Кара всегда прятала слезы Азриеля за своей игривой ухмылочкой, а он — её некую невменяемость за своей шутливостью и добродушием. Прямо хоть с инь и янь сравнивай. Только вот здесь нельзя говорить, кто есть кто — ведь каждый знает, что душа — вещь не плоская, а многогранная. Никогда нельзя сказать, что скрывается за следующим поворотом. А душой обладают они оба: и человек, и монстр. Поэтому они нечто среднее, переплетение черного и белого. Они — серые. Разные, но незаметные, на первый взгляд не интересные, но важные. Сидящие за столом и потягивающие апельсиновый сок через трубочку. Когда все расселись за столом после этой небольшой семейной сценки, слово взяла Альфис. Честно говоря, впервые за долгое время она сделала это не через силу. — Кхм. А-Азриель. — Прокашлявшись, но до сих пор заикаясь, обратилась к «имениннику поневоле» желтая ящерка, — У каждого есть для тебя свой, особый подарок. Важный, от ч-чистого сердца. Например, Ториель и Меттатон с любовью украшали этот зал… — Да-да, дорогуша! — Робот неожиданно, да так, что кто-то подпрыгнул на стуле от испуга, вышел из тени в своей любимой человеческой форме, кокетливо улыбаясь и, кажется, собираясь начать шоу. Но создательница решила, что на данный момент это ни к чему, поэтому возбужденно замахала руками и поспешила с явным сожалением с обеих сторон отключить «творение». — Фух. Хе. — С некой неловкостью добавила ученая, продолжая свой монолог, — Папайрус и Андайн старательно готовили всё, что ты видишь на столе, — С этими словами шеф-повара гордо ударили кулаками по столу, отчего все подпрыгнуло, грозясь разбиться, на что Фриск со всей суровостью, которой, честно говоря, было маловато, пригрозила им пальцем, — Санс искал фотографии для альбома, Азгор… Пока секрет, а я… — Все в предвкушении затаили дыхание, — Эм… Сейчас покажу свой подарок в деле. Пусть атмосфера загадочности была несколько подорвана, интерес оставался. Ведь Альфис достала самый настоящий пульт управления! Только вот чего? Стоило ящерке нажать на какую-то кнопочку, и все предположения рассеялись — остался лишь неописуемый восторг, ведь в зал, повинуясь движениям рычажков на джойстике, въехало нечто. Оно отдаленно напоминало замок, но настолько необычный, что местом жительства королей его назвать было сложно. «Это» было полным шестеренок, с чем-то, отдаленно напоминающем шипастый плавник, с трубами, из который иногда валил пар, а передвигалось оно на паучьих лапах. — Взяла идею из одной людской книги. — Смущенно добавила ученая, видя все эти восторженные взгляды. И, кажется, Фриск знала из какой, ведь особенно громко хлопала в ладоши, но говорить не собиралась. А Азриель молча кинулся ящерице на шею, едва не выбив джойстик из её рук. Все, от мала до велика были счастливы. Когда же всё малость поутихло, а сооружение было отправлено великолепным «полководцем» Альфис в угол, Азгор медленно встал, чтобы произнести свой тост. Или не тост: — Дорогие монстры! Альфис произнесла просто прекрасный тост, поэтому я не буду пытаться её переплюнуть… — Хорошая отмазка, «пап»! Я запомнила. — Весело перебила Кара со своего места под добродушный смех бывшего короля: — Хорошо, дорогая. Как хочешь. Единственное, что я добавлю — это то, что мало в чем силен, но стихи — это моя страсть. Поэтому именно эту частичку искусства я дарю тебе, Азриель! С днем рождения ещё раз! Младший Дриимурр поднял на отца восторженный взгляд. Потому что даже в те годы, когда был цветком, он слишком хорошо помнил, как красиво сочинял Азгор.* Поэтому снова, как когда-то давно, вслушивался в слова, которые лились изо рта и накладывались на атмосферу, добавляя капельку волшебства в этот и без того, как оказалось, волшебный день. А потом началось настоящее веселье. Чего только не было, начиная с боя едой и подушками и кончая запуском шаров в бездонное небо. Это был один из тех дней, когда все казалось ярким, радостным. Каждая незначительная мелочь заставляла широко улыбаться, смеяться. Когда же на небе уже вовсю горели звезды, а замок будто вымер, Фриск как бы между прочим заметила, надеясь, что её идею оценят: — Надо будет ещё праздников устроить… — Ага. Только запирать, пожалуй, больше никого не стоит.