Так или иначе...

Чонгук стоит перед закрытой дверью и задается одним единственным вопросом: "почему?", но, игнорируя всяческие ответы, он все же вдавливает кнопку звонка. Парень чувствует, как его сердце замирает, а после начинает биться с новой силой, когда из глубины квартиры доносятся шаги. Хочется сбежать, изменить решение, но уже поздно отступать. Чонгук не заметил, как давно стал таким. На него всё это не похоже. Трепетное волнение, оседающее на дно желудка грузным камнем, стало уже привычным. Куда делась вся былая самоуверенность? Наверное, ему не стоит тут появляться, но парень попросту не может. Или не хочет. С большей вероятностью второй вариант, и Чон себе в этом признается, но сбежать все равно немного хочется. От самого себя. Ведь Гукки кажется, что он влип, а ведь еще недавно обещал себе, что никогда не влюбится. У него были какие-то подростковые принципы, но они вот так легко полетели к чертям собачьим. Всего один человек, один долбаный взгляд в его сторону, одна гребаная неделя, и вот он, Чон Чонгук, готов рвать на своей голове волосы от одиночества и желания. Ключ в дверном замке проворачивается, оповещая об этом характерным щелчком. Хозяин квартиры даже не спрашивает, кто это пришел. Видимо, посмотрел в глазок. Неважно. Для Чонгука эти секунды ожидания походили на вечность. - А, это ты, Чонгук, - как-то безрадостно бросает Хосок, а младший понимает, что хен даже в глазок не глянул. И где-то в голове Гука откладывается, что нужно приучить к этому старшего. А то мало ли что. Чонгук же волнуется за его сохранность. А еще в его голове мелькает мысль, что Хосок очень милый в домашнем виде и растрепанный. Чону хочется обнять его. - Хен, я соскучился, - говорит правду Гукки. Хо на это ничего не отвечает. Просто разворачивается и собирается уйти, пропуская младшего внутрь. Гук переступает через порог и прижимается к Хосоку со спины, обнимая его за талию. Кладет подбородок на его плечо. Закрывает глаза и шепчет совсем тихо: - Хен, я и правда очень соскучился. Старший чувствует, как сильно бьется сердце младшего, его горячее дыхание, и совсем уж мягко улыбается, опуская ладони на его руки, сцепленные в замок. Он так-то не против, чтобы по нему кто-то скучал.