Вспомнить всё

      Мечусь по окровавленной простыне, болезненно кривя лицо. Уйди из моей головы, уйди! Хочу кричать, но горло царапает сухость, что не позволяет выдавить из себя внятных слов - только крики, от которых не легче. Сколько это ещё продлится?! Уйди из моей головы, уйди!       Видения, одно за одним, одно хуже другого, являлись. От них лишь тяжелее. Все до единого - жуткие, противные, горькие. Все до единого кричат прямо в голове: "Обман! Ложь! Обман! Ложь!" Сигналят красным: "Обман! Ложь! Обман!.."       Еле справляюсь с очередным приступом рвоты, закусывая и без того разодранную окровавленную губу. Горит. Горят от боли плечи, исцарапанные собственными ногтями, горят опухшие покрасневшие глаза, из которых уже не вытекало ни слезы, горели болью внутренности, отчего хотелось вывернуть себя наизнанку.       Когда это кончится, когда?!       Белые стены комнаты давили. Парень уже не чувствовал ничего. Ему без разницы жив он или мёртв, один ли здесь или же наоборот. Подсознание пульсировало от пережитого (или нет?..) сильнейшего в его жизни стресса.       Гоша не помнил, когда в последний раз вставал с кровати. Стены в глазах множились, сдвигались, раздвигались, танцевали вокруг него. Иногда он чувствовал лёгкое прикосновение к пальцам свисавшей с постели руки, но не придавал этому значения, ровно как и тому, что в определённое время приходил некто, выделявшийся среди белых стен смуглым оттенком кожи, и, раскрыв рот безучастного и беззащитного пациента, клал ему на язык горьковатую таблетку.       Сколько времени он провёл в этом месте? Неизвестно. Со временем кроме угасавших пульсаций боли к нему начали приходить воспоминания. Он отбрасывал те, что старались приоткрыть завесу тайны его рождения: они были страшными и вызывали головокружение.       Первое, что он отчётливо вспомнил - родители. Этот уголок его памяти был полон ясных и счастливых моментов, но сейчас они вызывали лишь очередной болезненный толчок где-то глубоко внутри, смешавшийся с тоской, волнением и чем-то ещё. Как они? Что случилось с ними? А что случилось со мной?..       Дальше - Костя. Его грустная улыбка. Последняя встреча и "завтра все будет хуже". Женя. Одно имя вызвало сильнейшую головную боль. Смерть. Смерть. Смерть.       На смену этим воспоминаниям, воспоминаниям его (его ли?) жизни, пришли другие. В этот раз он не сопротивлялся, дав им проникнуть поглубже в свой разум. Вот он Костя. Высокий, темноволосый. Знакомая грустная улыбка заставляет всё внутри сжаться. Он держит Гошу за руку и повторяет, будто заклинание, одну и ту же фразу. Закрывает глаза. Прижимается своим лбом ко лбу Гоши. Гоша лишь улыбается, чувствуя, как нежны и теплы его чувства к этому человеку.       Идя рядом с Костей по мрачному коридору с красными стенами, он видит ряд стражников, держащих в руках странного вида оружие. Кивает одному из них, немедленно и безошибочно узнавая в его лице Кактуса.       Дальше - он явственно чувствует боль в виске как от сильного удара, однако знает, что ни обо что не ударился. Последнее - слёзы, бежавшие по лицу Кости и его громкий, разрывающий сердце крик.       И самое сводящее с ума - неизменимый ряд голосов, наполняющих целиком и полностью голову Гоши.       Умри, умри, умри! Ты не должен был появляться на свет, жалкое отродье! Убей себя!       Ты - истинный наследник, может ли она тебя убить? Может. Может. Может.       Я вижу... Тебе грозит беда, Гоша... Я не уверена, останешься ли ты жив, но будь осторожней, ладно?..       Я буду с тобой до конца, слышишь?! Я пойду за тобой куда угодно, пусть это и сочтут предательством! Я не брошу тебя, не брошу!       Они пошлют меня вслед за тобой, как шпиона. Я знаю, ты забудешь всё, что я сказал, но... Я очень хочу, чтобы ты доверял мне в любом случае. Я всегда буду на твоей стороне. Пусть это и грозит смертью...       Насколько хорошим человеком ты был, если за тобой последовало столько народу? Ты слишком жалок, согласись...       Умри! Умри!       Ты обязан встретиться с Мефодием любой ценой!.. Мефодием... Мефодий...       Ты помнишь меня? Память еще не до конца утрачена... Так что... Просто запомни, что я...       Он вскрикнул. В сознании снова мелькнул красный - цвет боли.       Примерно тогда, когда он наконец стал улавливать реальность не бессвязными отрывками, а более целостно, он заметил человека. Мужчина сидел недалеко от кровати, на которой лежал парень. Из-под белоснежного накинутого на плечи халата выглядывал темно-серый потёртый свитер, такие же потёртые брюки и лицо, покрытое морщинами, в седовато-серой бороде, тоже какое-то потёртое. Даже волосы были серыми, зато смуглая кожа заметно выделялась на фоне идеально белоснежных стен. Старый и потрёпанный вид мужчине придавали даже не морщины и излишняя потёртость, а усталость, чётко проступавшая в каждом миллиметре его фигуры.       Раньше Гоша не замечал ни одного человека в своей белой тюрьме, потому сейчас он не просто удивился - испугался, отчего хотел было инстинктивно отшатнуться, но резкое движение вызвало очередной импульс боли как в голове, так и в каждой клетке тела.       - Тише, тише... - мужчина, заметив реакцию со стороны Гоши, встал со своего места и направился в его сторону.       Гоша вжался в угол, отчего стал похож на загнанного и затравленного зверя.       - Не бойся, пожалуйста, только не бойся!.. - мужчина говорил мягко, не торопясь, будто действительно собирался приручить какого-то зверя. - Гоша, ты помнишь меня?.. Хотя вряд ли, я же был отправлен на Землю через два дня после твоего рождения... Но всё же...       - Кто вы? - впервые за долго время выдавив из себя слова, больше похожие на простой хрип, Гоша почувствовал, как его горло вновь обожгло сухостью.       Мужчина тут же подал ему стакан воды, стоявший на прикроватной тумбе. Гоша не сразу принял его, но, почувствовав, что жажда сильнее всяких подозрений, взял стакан в дрожащие руки, покрытые царапинами и трещинами, и сделал несколько крупных глотков.       - Ты спрашиваешь, кто я? - мужчина тем временем присел на край кровати, как можно ближе к своему пациенту. - А если попробуем так?.. - последние слова прозвучали прямо в голове Гоши, въедались под черепную коробку. От приступа страха и неожиданности, он выронил опустошенный стакан, который тут же упал на кафель и усеял его мелкими прозрачными осколками. Гоша закричал.       - Тише, тише, послушай меня, - голос мужчины больше не пытался залезть в мозг Гоши, однако это его не успокаивало.       - Что ты такое?! - парень не хотел ничего слушать. - Из-за тебя... Из-за тебя... - задыхаясь, повторял он.       - Я скажу тебе, что я такое, если ты успокоиться и выслушаешь меня.       - Да как я... могу... успокоиться... - он все еще задыхался.       По щекам Гоши побежали обжигающие слёзы. Впервые за долгое время он плакал. Ему было больно, непонятно, горько и всё еще слишком сухо. От тоски, сжимающей сердце, от недоумения, от беспомощности и от остальных смешавшихся в единый комок эмоций. Он плакал, кричал и хотел одного: чтобы его кто-то спас.       Поняв, что время всё же не пришло, и внутренне сожалея о том, что им пришлось ввести его в такое состояние, мужчина решил уйти и позвать медсестру.       - Мефодий, - бросил он через плечо, закрывая за собой дверь и надеяюсь, что за собственными криками Гоша услышит его.       Гоша потерял счёт времени. В комнате не было окон - он не знал даже времени суток, не говоря уже о том, какой сейчас час и число. И какой день он проводит здесь, проклиная собственное существование.       Услышанное им имя Мефодия заставило пробудить воспоминания о встрече с Вишней. Неужели этот мужчина и есть Мефодий?.. Неужели предсказания Вишни - правда?..       Эти мысли замкнуто кружили и не давали Гоше покоя, как и вся ситуация, в которой он оказался.       Он давно списал всё происходящее на собственное сумасшествие, когда в стенах белоснежной комнаты возник тот, кого он надеялся встретить и одновременно боялся, потому что не знал, чего ждать.       Костя выглядел едва ли менее уставшим и измученным. Встретившись с Гошиным взглядом, он не смог сдержать облегчённого вздоха и сперва даже подался вперёд, желая убедиться в целости своего друга, но тут же остановил себя. Что он мог сказать в эту секунду? Что мог? Он видел по внешнему виду Гоши, сколько тому пришлось пережить, но больнее всего было смотреть в его глаза, выражающие испуг, боль и, что самое страшное, пустоту.       - Как ты? - Костя услышал, как его глупый наивный вопрос эхом отозвался в стенах.       В одно мгновение в когда-то любимых Костей глазах мелькнуло безумие.       - Как я? Это то, что ты спрашиваешь спустя столько времени? Как я? - хриплый голос становился громче, слова еле разборчивые, однако Гоша не мог скрыть свои негодование, злость, ненависть в эту секунду. - Что ты вообще здесь делаешь?! Зачем пришёл?! Издеваться? Давай, издевайся, издевайся, сколько влезет! Мне всё равно, слышишь! Даже если умру! Что происходит? Хотя нет, лучше убей меня сразу, не хочу знать! Я хотел запомнить тебя своим другом, так зачем ты пришёл?!       Руки Кости задрожали, когда он услышал этот пронизанный отчаянием крик души.       - Пожалуйста, выслушай меня... - попросил он, пытаясь овладеть собой и нервно сглатывая.       - Не хочу уже ничего слушать! Хочу умереть! Убей меня! Убей!       Последние слова пробудили неприятные воспоминания, от которых Ель поёжился. Не контролируя себя, он подошёл к бледному обезумевшему парню и обнял его, надеясь приласкать, как в былые тяжкие времена.       - Где ты был, когда я корчился от боли, где? Когда пытался разорвать себя на куски и размозжить свою башку о ближайшую стену? Где?.. - всхлипывая, медленно прошептал Гоша. - Ты обещал быть рядом.       Эта фраза ранила своей беззащитностью и правдивостью.       - Ты... Ты вспомнил?.. - несмело спросил Костя, чувствуя, как начинает дрожать всем телом.       - А ты? - Гоша обхватил руками Костино лицо, заставляя заглянуть в свои глаза. Увидел ли где-то в глуби Ель прежнего возлюбленного?..       Слова обжигали.       Ещё немного и это пройдёт, подумал Костя. Гоша всё вспомнит, соберётся с мыслями и оправиться от приступа безумия, пусть, возможно, и неокончательно. Но вот... Что будет между ними?.. Конечно, Костя понимал, что в их миссии не имеют места отношения, однако думать о том, что Гоша начнёт питать ненависть к нему, невыносимо.       - Уходи, - в голосе сквозило холодом. - Уходи, Костя. Не хочу тебя сейчас видеть, ты... Ладно. Просто уйди. В голове всё смешалось. Позови Мефодия. И уйди. Уйди.       Каждый повтор слова ранил, но Костя не мог ослушаться. Он надеялся. Надеялся на лучшее.       Когда Мефодий появился на пороге палаты, Гоша сидел на краю кровати, глядя в одну точку.       - Как память?       - Ужасно. Никогда бы об этом не вспоминал, если бы не знал, как это важно. Так вы и есть Мефодий?       - Да. А ты, стало бы, всё вспомнил, Гоша Френдзона?..       - Глина. Моя фамилия - Глина, не так ли? Грешный сын Верховной. И нет, я всё еще многого не помню и у меня много вопросов... Скажите, Женя Кактус еще жив? В чем состояла его миссия?       - Что ж, обо всём по порядку. Кажется, наконец настало время вспомнить всё...