Вспомнить всё

      Кактус проснулся от того, что было слишком тихо.       Парень лежал на узкой койке в тесной каюте, где размещались ещё штуки три таких же коек. Он узнал это место. Это была одна из кают технического персонала на корабле "Солома R-8". Кактус встал, подошёл к двери, взялся за ручку и простоял так минут десять, но всё же решился открыть. Чувство тревоги росло в нём, как бамбук к Китае. Женя вышел в коридор, направляясь в капитанскую будку. Дышать было тяжело, Кактус отвык от воздуха без газа, подавляющего воспоминания.       Вдруг послышался шум из, как понял Женя, комнаты отдыха. Он подошёл к содрогающейся от громкой музыки двери и открыл её. Перед парнем предстала вполне знакомая картина вписки: алкоголь, табачный дым и даже алмазная пыль с Сатурна; множество парней: кто-то лежит, кто-то танцует, а кто-то зажимается с другими. Кактус уже забыл, что на его родной планете почти все гомосексуальны, а женских особей всего две.       - Кто это у нас проснулся? - перед Женей моментально возник Лёша Капустин, заставив Кактуса вздрогнуть от его неожиданного появления и удивления.       Лёша не только три года капитан корабля, но и бывший любовник Жени. Их отношения были прерваны раз и навсегда из-за миссии Кактуса, которую ему назначила сама Верховная. В тот день он впервые увидел слезы на лице Лёши и сейчас это воспоминание, возникшее в его голове, лишь расстроило его...       - Чего молчишь, бочечка? Неужели тебе нечего сказать? - Капустин сложил руки на груди и высокомерно взглянул на бывшего друга.       - Рад видеть тебя живым, - только и произнес Женя, всерьез намереваясь молчать после этих слов до самого прибытия на родную планету.       Взгляд Лёши на мгновение смягчился, и Кактус вновь увидел в нём того самого Капустина, в которого когда-то влюбился, которого так боялся потерять.       - А ты сомневался? - мгновение кончилось, и Лёша вновь стал высокомерным капитаном "Соломы R-8", не терпящим неповиновения. Но Женя точно знал, что скрывалось за этой маской, отчего сердце лишь болезненно сжалось.       - Меня казнят? - спросил Кактус, пытаясь игнорировать нахлынувшие разом воспоминания и навсегда оставшиеся в нем чувства к Лёше.       - Зачем ты связался с ними вообще? Почему не скрывался, как остальные? Ты сам виноват.       - Да. Но тогда бы я не был уверен, что перед смертью увижусь с тобой, - Кактус грустно улыбнулся.       - Откуда ты... - но Лёша, порядком удивленный словами Жени, не успел даже вопрос закончить, как к ним подлетел Денис Кешью - вертихвост из королевской стражи.       - Кто этот тут у нас? Неужели сам Кактус решил-таки посетить наше скромное гнёздышко перед своей неизбежной смертью?       - Решил. И мне здесь всё также не нравиться. Особенно обдолбанные стражники, - Женя с откровенным презрением смотрел на Дениса.       - О, можно подумать, ты там на Земле мир спасал! Знаем мы все твои грешки, негодяй ты, Кактус, - Кешью противно хихикнул, словно гиена, и, решив напоследок насолить Кактусу, притянул к себе и начал целовать у него на глазах Капустина, отвратительно долго, как бы давая Жене окончательно понять: всё потеряно.       - Да, зря я сюда вообще пришёл, - сказал Женя, когда Денис удалился, мерзко скалясь от удовольствия.       - Да, зря, - резко ответил Лёша и поправил растрепавшиеся волосы. - Идём, мне был дан приказ посадить тебя в камеру после того, как очнёшься, - и он подтолкнул Женю к выходу.       - Методы здесь остались прежними, - сказал Кактус, выходя из комнаты отдыха. - Сначала дают жертве почувствовать себя хорошо, а потом сажают в клетку, напоминая, что она всё ещё жертва, и церемониться с ней никто не собирался.       Лёша промолчал.       - Что ж, - продолжил между тем Женя, - устройство кораблей здесь тоже не поменялось. Я ведь отлично знаю, где находятся камеры, а ты отлично знаешь, что я никуда не сбегу. Так зачем, Лёша?       - Капитан Капустин. Для тебя я больше не Лёша. И ты знаешь, почему я это делаю. Я больше не уверен, что могу тебе доверять.       - Всё ещё считаешь меня предателем? Да, наверное, я больше не заслуживаю твоего доверия...       - Ты вообще ничего не заслуживаешь, кроме казни.       Женя ожидал подобных слов, но они все равно отозвались в нём болью и неизмеримыми виной и тоской.       Они еще долго молчали, не спеша передвигаясь по пустым и мрачным коридорам, пока Лёша наконец не спросил:       - Откуда ты знал, что я буду здесь?       - У меня свои источники, - подумав, ответил Женя.       - Ясно. Вишнёвая Ведьма наконец научилась правильно толковать свои видения?       - Она хорошо гадает. Когда я только прибыл на Землю, она ясно дала понять, что однажды меня поймают, правда, она не знала, когда именно. Но точно знала: ты станешь капитаном корабля, на котором меня заберут, - ответил Женя, пряча улыбку, вспоминая еще один момент, описываемый Ведьмой.       - И именно тогда ты решил перестать скрываться? Как глупо. Ты ведь мог изменить всё.       - Нет, не мог, - Женя покачал головой. - Рано или поздно меня бы все равно поймали, Ведьма видела несколько вариантов моей смерти. Я решил, что этот - самый приятный.       - Может, она специально тебе наврала? Может, хотела, чтобы тебя поймали?       - Ты ведь и сам понимаешь абсурдность своих слов.       Вновь воцарилось молчание. Лёша сильно задумался, а Женя поглядывал на него, стараясь запомнить каждый шрам на его лице, каждую ресничку, ведь он не знал, увидит ли его ещё когда-нибудь.       Когда они подошли к камерам, Женя с удивлением отметил, что здесь были и другие заключённые.       Его ночлег на ближайшие сутки был таким же серым и сырым, как и остальные камеры, и находился за плотной металлической зверю с небольшим квадратным окошком вверху.       - Прощай, - произнес Женя, отворачиваясь от Лёши, так как уже еле сдерживал слёзы.       - Прощай, - с тоской ответил Лёша, захлопнув дверь, которая тут же автоматически заперлась.       Услышав, как шаги Капустина начали медленно удаляться, Женя громко сказал:       - Я люблю тебя, - и наконец дал волю слезам.