Underfell Midnight Story.

- Не проходит.. Санс мечется по своей грязной, мятой постели, поджимая ноги и уткнув влажный от пота череп в подушки. Он даже не соизволил раздеться. В любой другой день он бы изъебнулся, извернулся, но выполз из своего черно-красного чехла, чтобы не бесить Босса, чтобы не всасывать лицом пыль из растрескавшихся от влаги половиц. В любой другой день.. - Суука.. Низкорослый скелет сжимает челюсти до омерзительного скрежета зубов, до скрипа иссушеных суставов, прячет за костяной ладонью отсветы красной магии и надеется - уже только надеется - что Папирусу сегодня не до него. Вторая его рука - за резинкой черных шорт, до боли в условном теле сжимает условный член. Условный, мать его, член, с конкретной, мать ее, эрекцией. Санс успел трижды забить на попытки посчитать свои же сухие оргазмы, а она так никуда и не делась - член все так же стоит, напряженно изнывая от похоти, а скелет все так же рычит сквозь зубы, пытаясь его унять. Первые фаланги пальцев впиваются в магический сгусток, вынуждая Санса стонать от извращенного удовольствия, царапают его, стискивают до хруста в костяшках; Санс чувствует, как течет по подбородку слюна, течет по лбу пот, стекает по ногам его же сперма, и все равно.. - Папирус.. - хрипит он, выдирая из подушки клок жестковатой набивки, жмурясь и продолжая грубо дрочить свой член, - мудак.. Это он виноват, этот говнюк.. с утра вбивал в зубы старшего брата его же носки, полные осколков костей, выворачивал его руки, гневно матерясь по поводу и без, обещал засунуть тромбон в то место, где "мозгов еще меньше, чем в его тупой, никчемной башке конченого дегенерата!", - и нарочно, сука такая, нарочно игнорировал стояк Санса, когда проходился кулаками по его лицу, втаптывал прочные кости в хрупкое дерево. Он знает, что Сансу нравится.. знает, что, вернувшись в свою комнату, старший брат яростно дрочит себе, представляя его, Папируса, руки. Стонет его, Папируса, имя, вплетая его в череду бесконечной брани, и слышит его, Папируса, голос в своей голове.. будто заевшую пластинку - снова и снова. "Какая же ты шлюха, Санс!" И пальцы, что сжимают череп скелета до хруста, сапог, ломающий ребра, язык, ласкающий переполненные магией глазницы.. И кончает. Папирус поднимает голову. Он сидит этажом ниже, на диване, залипая в телевизионные шумы, не дающие совершенно никакой картинки, и медленно закипает. Он делает телевизор громче.. "Бля-а-а..." И еще громче.. "Ах..." На полную громкость.. "Босс.. сука.." Папирус встает с дивана тогда, когда пульт в его руке дает глубокую трещину. Разъяренный скелет швыряет его в стену, пинает сапогом все, что подворачивается на пути, и идет наверх.. под его ногами трещат: кости непонятной принадлежности (похоже, Санса), погнутый тромбон Санса, отвратно грязные боты Санса, сраная пластиковая тарелка из-под хот-догов Санса, бутылка из-под кетчупа Санса, горчично-паучий и брезгливо надкусанный пончик Санса, кольцо-электрошокер Санса, тетрадь с дерьмовыми шутками Санса.. Папирус выбивает дверь в комнату старшего брата ногой и замирает на пороге. Коренастый скелет похож на исчадие порнофильма. Взмокший, абсурдно алеющий румянцем на костях лица, тяжело и часто вдыхающий ртом раскаленный воздух комнаты.. Санс вывалил за пределы рта свой длинный, исцарапанный зубами язык и совершенно забил на то, течет с него слюна или нет. Ему откровенно плевать. Обе его руки сжимают член у самой головки - он искренне пытается побороть возбуждение, и так же искренне в этом деле сосет. Папирус делает несколько быстрых шагов вглубь комнаты, и лишь тогда Санс замечает его. Он "открывает глаза", томно смотрит на брата и облизывает свои падлючие зубы. Потому что Папирус поймет. Потому что он знает, что делать. Потому что он в бешенстве. Он хватает брата за отворот куртки и резко вздергивает его над кроватью. Санс больше прежнего похож на оттраханную всем Снежноземьем шлюху и, кажется, уже ничего не соображает - он смотрит на Папируса, и во тьме его глазниц отчетливо читаются полные похоти мысли о том, что вот сейчас, наконец, Папирус.. - Папс.. - низко стонет старший брат и почти заходится в эйфорическом припадке, когда Папирус со всей силы ударяет его спиной о стену, а ребра издают натужный стон. Высокий скелет склоняется к его лицу - медленно, неотвратимо - и шипит, остро чеканя слова, - ты отвратительный. Озабоченная шлюха. Мерзкий, бесполезный ленивый ублюдок без примитивного инстинкта самосохранения.. Он опускает сапог на оттянутые стояком шорты брата и давит ногой на его пах, все сильнее и сильнее, наблюдая за тем, как закатываются в блаженном удовольствии глаза Санса, как течет по его подбородку неестественного вида слюна и пульсирует возбуждением его предательски откровенная магия.. - Сколько раз я должен повторять тебе, чтобы убирал за собой свое дерьмо? Из-за тебя, мелкая тварь, дом похож на свалку чокнутой Альфис. Папирус проводит языком по своим обнаженным зубам, а после хватает Санса за пресловутый ошейник, что бесполезным грузом болтается на позвонках, и резко вздергивает его на колени. Более чем красноречиво. Санс понимает его без лишних слов - утыкается провалом носа в холодную пряжку ремня Папируса и лижет влажным языком его ширинку, без особого труда замечая, что все происходящее брату тоже далеко не безразлично. - Папирус.. - шепчет скелет, избавляясь от его ремня подрагивающими пальцами, - пошел ты нахер, Папирус. Он смеется, когда младший брат с силой утыкает его лицом в свой стояк, еще скрытый штанами и, наконец, добирается до него. Действительно длинный язык вскользь касается члена Папируса, заставляя того чаще вдыхать сквозь зубы отравленный похотью старшего брата воздух, и тихо поносить его последними словами. От этого Санс возбуждается сильнее. Он стонет и снова тянется рукой к своим шортам, но Папирус хватает его за костлявое запястье, подло усмехается и говорит, - запрещено. Это значит - все, финиш, приехали. Санс не имеет права прикасаться к себе до тех пор, пока брат ему не позволит. В противном случае.. в противном.. Коренастый скелет передергивает плечами, вспоминая то время, когда впервые ослушался Папируса, и вместо своего стояка обхватывает пальцами его член. - Сволочь, - выдыхает Санс, обвивая языком напряженный магический сгусток, ласкает его или покорно быстрыми, или издевательски неторопливыми движениями, то и дело утыкаясь лбом в тазовые кости брата, почти забывается, путая, сплетая воедино ощущения Папируса и свои. Папирус обхватывает его голову своими руками, не удосужившись снять перчатки, и толкается бедрами вперед, упираясь членом в мягкий и влажный язык. Он хрипит, и звук этот так напоминает животный рык, что Санс непроизвольно стонет. Его стон, будто скрежет металла по стеклу, заставляет Папируса очнуться от почти осязаемого забытья и оттолкнуть брата от себя. Санс послушно падает на колени, ложится головой на то, что когда-то было ковром, а теперь - груда белья, и смотрит снизу-вверх на угрожающе высокого скелета. Так привычно.. Папирус стоит к нему вплотную. Рассматривает бесстыдного брата, вдыхает его вожделение и снова злится на эту мазохистскую покорность, на алеющее лицо и язык, еще секунду назад так сладко.. Изучающий взгляд младшего брата доводит Санса до ручки. Он сам подается назад - так, чтобы кости крестца соприкоснулись, наконец, со стояком Папируса, но тому слишком нравится издеваться над одержимым страстью, податливым существом. Он делает шаг назад. - Папирус, - хрипло и раздраженно шепчет Санс, - дай мне.. Папирус ухмыляется, глядя на то, как пробуждается в нем истинная, поганая натура беспощадного ублюдка, для которого чужие чувства, жизни, мораль значат не больше, чем тысяча грязных носков на полу его комнаты. Совершенный мудак, которого Папирусу так хочется.. удавить. Или выебать. Методично, жестко, грубо, с трещинами на костях и последующей за этим мучительной регенерацией. Папирус улыбается. Нежно, почти ласково - от этой улыбки Санс мгновенно покрывается испариной, мурашками; даже тонкий слой магии на костях - тот, что придает им великолепную чувствительность, содрогается в предвкушении чего-то потрясающего.. и страхе. - Б-босс? Продолжая невыносимо улыбаться, Папирус снимает с пояса своих штанов Ту Самую цепь и в три отточенных приема пристегивает ее карабин к ошейнику Санса. При этом он так тесно прижимается к брату сзади, что тот вновь теряет контроль над своими здравыми рассуждениями и пьяно, счастливо улыбается в ответ очевидно лицемерному скелету. - Заткнись, - мягко шепчет ему младший брат, перебирая пальцами звенья цепи и натягивая "поводок" все сильнее. Его пальцы пробираются под куртку Санса, под его кофту, с силой проходятся по ребрам и позвонкам - фаланги грубо считают кости горе-комедианта, и все же.. ласкают их. Папирус вдумчивыми движениями обводит контур каждого изгиба, продвигаясь все дальше - к поясничному поясу, едва задевает копчик и усмехается, когда ноги Санса, слабея, начинают дрожать. Эта нежность невыносима, она пугает, тело отторгает подобные проявления чувств, но, черт возьми, Санс не хочет, чтобы она прекращалась! И Папирус, будто мнение Санса вдруг начало иметь вес, действительно не останавливается. Он вновь касается последних костей позвоночника, только на этот раз - языком. Жар его дыхания, тепло его языка, прикосновения и умопомрачительная близость наполняют Санса.. сомнениями. Он закрывает глаза, зная, что последует за его полоумным решением, и скалит зубы в широкой улыбке "одаренного" от природы идиота. - Эй, Папс. Знаешь, что будет, если в край засмущать колено скелета? Папирус за его спиной замирает. Его рука, что так спокойно лежала на тазовой кости брата всего мгновение назад, начинает медленно и неотвратимо сжиматься во Всесокрушающий и Несокрушимый Кулак Великого Папируса. Это будет больно. - Ну? - выдыхает он, сжав зубы от подступающей к горлу ярости. - Скелет гарантировано обзаведется.. БЛЕСТЯЩИМ будущим. Санс хохочет, когда Папирус до предела натягивает цепь и вынуждает его запрокинуть голову назад, хрипло дышит, притворяясь, что ошейник причиняет удушье. План Папируса - довести Санса до крайней точки и уйти, чтобы потом с чистой совестью отпинать за нарушение приказа и дрочку - с гулким костяным грохотом обрушился ему же на голову и оглушил, ослепил - лишил его последних рабочих предохранителей. Он сжимает пальцами невыносимо тупую черепушку брата и резко, грубо опрокидывает его легкое тело на спину; вздергивает отвратительно ленивую груду костей над полом и без лишних разговоров проталкивает свой член в широкое отверстие между позвоночным столбом и тазовой костью Санса. Магия скелета реагирует на проникновение в псевдотело мгновенно. Санс громко стонет от боли, прогнувшись в спине, и хватается руками за цепь, второй конец которой Папирус все еще сжимает в своей руке. - Да.. Босс.. Его голос срывается на томный гул нездорового удовольствия - он подается бедрами навстречу душераздирающе сильным движениям брата, и окончательно пропадает на стыке ощущений, между болью и эйфорией, он произносит вслух лишь невнятные междометия, тесно вплетенные в одно-единственное имя, и умоляет Папируса о большем. Скользя членом по неровностям скелета старшего брата, Папирус и сам теряет связь с действительностью. Все, что он ощущает - безграничное удовольствие от полного подчинения Санса, от его несвязных стонов и срывающегося дыхания; желание двигаться в нем еще резче, быстрее, проникать глубже.. вытрахать из его дурной башки весь его идиотский "юмор"! Папирус даже не сразу замечает, когда брат протянул к нему руку - ту, что сжимала цепь, а теперь подрагивает вместе с хозяином от каждого грубого соприкосновения чужеродной магии с костями. Папирус даже не понимает, почему склоняется к нему. Ухватившись за шею младшего брата, Санс наклоняет его голову к себе и медленно, жарко проводит языком по его напряженно сжатым зубам. - Босс, - шепчет он неосознанно, и Папирус, злорадно ухмыляясь, открывает свой рот. Их языки сплетаются, ласкают друг друга - в движениях нет никакого соперничества, даже несмотря на то, что Санс кончает от этих ощущений, а Папирус снова ускоряется и вот-вот будет готов последовать его примеру. Низкий скелет запрокидывает голову назад, расслабляется, опустив напряженные ноги, и брату становится почти скучно его трахать, вот только.. Санс резко приподнимается на локтях, вытягивает перед собой окольцованную бесполезными перстнями руку, а его магия - тот самый красный "зрачок" в левом глазу - вдруг ослепительно вспыхивает на фоне абсолютной черноты его глазницы. Несколько секунд после этого Папирус пытается взять в толк, что произошло, и понимает всю иронию ситуации лишь тогда, когда собственное тело идет в отказ и больше не подчиняется ему. - Ах, ты, мелкий ублюдок.. Папирус чувствует, как резонирует с магией Санса его Душа, сокрытая за плотной броней боевого доспеха, зарешеченная ребрами, и все равно беззащитная перед атаками старшего брата. Еще бы этот ленивый мудак смел атаковать ее.. - Надеюсь, ты готов.. - Санс криво усмехается, сгибая костяные пальцы, - к отличному времяпрепровождению? Он резко сгибает руку в локте и дергает ее на себя. Повинуясь этому движению, Папирус одним сильным движением "входит в него" на всю длину своего члена, до столкновения тазовых костей, закатывает обезумевшие от злости глаза и скрипит зубами. Санс громко стонет, и вновь протягивает руку к Душе Папируса. Скелет не отстраняется назад. Он двигает бедрами, оставаясь неподвижным, скользит членом по костям старшего брата, без остановки и передышки. Магия Папируса заходится волнами удовольствия от этого грубого трения, а сам Королевский Страж неотвратимо осознает, что в чем-чем, а в извращениях его брат понимает побольше него самого. Санс снова возбужден. Свободной рукой он хватается за свой член и гладит его с мучительной нерасторопностью. Изгибается, извивается, выкручивается перед Папирусом, которому так хочется его отодрать.. и не важно, в каком смысле: членом, розгами или еще чем.. что он попросту подается вперед, игнорируя боль в груди от неподчинения брату, ломает его запястье одним точным движением и сам сжимает в кулак его ненасытный магический член. Санс орет, окончательно утратив контроль над душой Папируса, прижимая сломанную руку к груди, и стонет от движений сильной, крепкой пясти, что быстрыми движениями дрочит ему, и не дает ни секунды, чтобы отдохнуть от этих сладостных мук. Санс заходится крупной дрожью и кончает снова - в то же мгновение, что и Папирус. Младший брат брезгливо стряхивает руку, а после - с долей нездорового интереса наблюдает за тем, как его собственная сперма стекает по костям брата на пол, вязко капает с позвоночника на ребра, становится темными пятнами на черной куртке и быстро пропадает, подобно магии, что перестала навязчиво тянуть внизу живота. Похоже, возбуждение Санса тоже ослабло. Он лежит на полу, едва шевелясь, и с бездумной улыбкой смотрит в потолок. Закрывая глаза, он слышит характерный звук, с которым руки Папируса сжимаются в кулаки, и душа его наполняется.. Предвкушением.