Нерассказанная сказка

      Он уверен, прикосновения ее маленьких рук — всего лишь галлюцинация воспаленного сознания. Когда боль и усталость уступают место спокойному сну, он грезит о ней.       Белль, промокшая под дождем, отчаянно просит его о чем-то, ее карие глаза темные и такие красивые. Тяжелые тучи над ними разряжаются громом. На Белль изящное золотое платье, свободная мерцающая ткань обнажает бледные плечики, волосы забраны в простой и элегантный пучок. Солнечный, зимний день. Морозец разрумянил ее щеки, и Белль улыбается.       Когда Чудовище, наконец, просыпается, она сидит рядом с ним – и это не сон. Ему требуется всего мгновение, чтобы понять, что все время, пока у него была лихорадка, она была с ним: синяки под глазами выдают ее. Он улыбается искренне, по самые клыки.       — Белль. Ты устала. Пожалуйста, тебе нужен отдых...       — Теперь, когда ты поправился, и я отдохну, — обещает она. – Его сердце пропускает удар, когда Белль наклоняется и прижимается губами к его покрытому шерстью боку, оставляя там поцелуй.       В течение следующих трех дней он восстанавливает силы и возвращается к привычному распорядку дня. Депрессия давит на него, но он не хочет отягощать ею любимую женщину, оставшуюся на его стороне, несмотря на смертельную опасность. Двадцать первый год со дня его рождения прошел, и теперь он навсегда останется монстром.       Но Белль слишком проницательна, чтобы купиться на эту уловку. Они сидят перед камином, книга, которую они лежа читали, вернулась на свое место. В глазах Белль отражаются танцующие на бревнах язычки пламени. Она закрывает глаза. Адам боится ее следующего слова, потому что она выглядит как женщина, которая готовится начать трудный разговор. Он знает, что для нее настало время вернуться в деревню и зажить своей собственной жизнью. Когда она смотрит на него, он видит в ее глазах вполне ожидаемую внутреннюю борьбу.       — Чудовище, могу я спросить, почему ты такой грустный?       — Потому, что нуждаюсь в тебе? – тихо спрашивает он. Белль ждет, не отводя от него взгляда. У него нет ни малейшего желания обременять ее трагедией, случившейся по его же глупости. – Ты дала мне намного больше, чем я смеял надеяться, ты сделала меня счастливым, но время, когда я мог предложить тебе взамен такую же радость, ушло.       Белль удивляет его, потому что начинает улыбаться.       — Если бы я только могла знать, что заставляет тебя думать, будто в мире есть место только для боли! Ты и мой отец живы. Наши друзья живут в замке. На дворе почти весна... и пока она не пришла, у нас есть целая библиотека приключений, чтобы не бояться холода.       Он качает головой. Конечно, она даже не думает о том, чтобы остаться здесь с приходом весны.       — Я ценю твое предложение составить мне компанию, но тебе нужно возвращаться домой. Тебе не место в этом мрачном, затхлом замке.       — Замок мрачен, потому что закрыты шторы, и затхл, потому что ты никогда позволял Когсворту проветрить его.       Оптимизм и практичность Белль напоминают ему о мечтах, когда он осмеливался представлять, что, освободившись от проклятия, влюбляет ее в себя, в лучших традициях так обожаемых Белль романов. Фантазии прошлого, но слабая надежда до сих пор живет в сердце.       — Ты не понимаешь, — с горечью говорит он. – Для меня слишком поздно.       Белль кладет руку на его лапу, на ее нежном лице появляется выражение беспокойства.       — Как это возможно?       — Я не всегда был чудовищем, Белль, — признается Адам, желая, чтобы она осознала, какое безрадостное будущее ожидает его. — Я родился принцем и вырос среди роскоши. Был жестоким, черствым и бессердечным... и однажды разозлил волшебницу.       — ...которая изменила твой облик, — продолжает Белль, знакомая с подобными историями. – Но проклятие может быть разрушено.       — Она дала мне время до моего двадцать первого день рождения, чтобы исправить все ошибки. Это была ночь, когда Гастон вместе со своими людьми вторгся в замок, — он видит, как Белль пытается понять смысл его слов, и его сердце болит, потому что она любит истории про волшебство, но в это раз никакой надежды нет. Она сжимает его лапу, хотя он и не заслуживает сочувствия.       — И как ты должен был исправить свои ошибки?       Меньше всего Чудовищу хотелось, чтобы Белль чувствовала себя виноватой перед ним, поэтому он успокаивающе улыбается ей.       — Это уже не имеет значения, Белль. Ты уже никогда не увидишь меня другим.       «Как странно, — думает Чудовище, — что мне больше не хочется отстраниться , когда она поднимает руку, чтобы погладить мою гриву».       — Я вижу человека, который иногда бывает застенчивым, который любит слушать мои любимые истории и дурачится со мной в снегу. Он темпераментен и немного эгоистичен, но он отличает хорошее от плохого и учится на своих ошибках. И мне бы очень хотелось знать, почему он считает себя не достойным дружбы, привязанности и любви...       Сияние ее карих глаз поражает Адама, как и красота ее улыбки. Поистине, она заслуживает своего имени.       Он не позволяет ей закончить.       — Не говори о любви... говори со мной о чем угодно, кроме любви.       — Потому, что ты больше не командуешь армиями как принц? Потому, что моя лошадь бельгийской породы? Чудовище, мне нравятся истории про рыцарей на белых конях, но любовь — это нечто большее, чем влюбленность с первого взгляда и злые мачехи, — Белль, очерчивая пальцем его губы. Он едва может вспомнить, когда получал удовольствие от подобного прикосновения, и никогда ещё его не касалась женщина, значащая для него так много.       – Истории о любви — это истории о поиске, порой чего-то неожиданного. И я нашла тебя.       Пламя в камине освещает ее фигурку, и Чудовище впервые начинает верить, что она намерена остаться рядом с ним. Их первый поцелуй – осторожный и робкий, он прижимается к ее губам, и Белль целует его. Он горячо, но нежно отвечает ей взаимностью. Он не знает историй, которые оканчиваются тем, что прекрасная девушка обнимает монстра...       Может, они напишут свою собственную.