Игра

      Её дыхание обжигающее, сводящее с ума, не позволяющее оторваться от мягких, податливых губ с лёгким полусладким привкусом лимона и мёда. Поцелуй долгий и страстный, в миг лишающий обоих кислорода, но не позволяющий отстраниться друг от друга даже на секунду. Его язык уверенным движением размыкает пылающие губы Хартфилии, переплетается с её в неистовом танце огненной страсти. Неумело, совершенно по-детски, она отвечает на его смелые головокружительные поцелуи, вкладывая в них самое главное — свои чувства, свою душу.       Её тонкие длинные пальцы инстинктивно скользят по горячей коже его шеи, вызывая очередную волну новых приятных ощущений, зарываются в шевелюре взъерошенных волос цвета сакуры, одаривая очередным фейерверком эмоций. Каждой клеточкой тела он чувствует пламенный стук её чистого сердца, всю боль её исстрадавшейся души, тёплые прикосновения и волшебные, яркие, такие неумелые поцелуи, свидетельствующие о том, что она доверила ему всю себя без остатка. Где-то в глубине души на уровне подсознания он ощущает чувство вины, но сейчас… — На-цу… — хриплый полу стон окончательно срывает крышу, заставляет забыть даже собственное имя, уносит в мир пламенных чувств и инстинктов.       Не прерывая поцелуй, он подхватывает её на руки, интуитивно двигаясь к выходу с балкона. Эмоции бьют через край, буквально опьяняют, мешая ступить и шаг, однако Драгнил успешно справляется с задачей и аккуратно опускает Хартфилию на кровать, тёмным силуэтом нависая над ней сверху.        Её губы такие манящие, сладкие и невероятно горячие, блестящие в лунном свете золотистые волосы беспорядочно разметались по поверхности подушки, невольно приковывая к себе внимание, тонкие пальцы, забравшиеся под футболку буквально обжигают мягкими неожиданными прикосновениями, пышная грудь едва касается разгорячённого тела, вызывая новую порцию окситоцина в крови — весь её вид заставляет ощутить неведомое ему доселе чувство — пламенное, всепоглощающее желание. Желание овладеть её телом здесь и сейчас.       Тяжело дыша, он осторожно, немного неуверенно оттягивает край её топика вверх, оголяя всего пару сантиметров запретного пространства. Сейчас, ещё чуть-чуть.       Мимолётно скользнув по коже, раскалившейся почти до состояния пламени, её руки безвольно падают на поверхность кровати, будто мгновенно налившись свинцовой тяжестью. Рваные, частые вдохи и выдохи сменяются ровным размеренным дыханием. Драгонслеер резко замер, невольно насторожившись, и с удивлением взглянул на Хартфилию.       Секундное замешательство сменяется волной искреннего разочарования, длящегося всего пару мгновений. Подавив рвущийся наружу смех, Нацу с тёплой улыбкой взглянул на безмятежное выражение лица спящей девушки. Сейчас он был как никогда счастлив такому повороту событий, схоронив горький осадок разочарования где-то в глубине своей огненной души.       Укрыв тело девушки пуховым одеялом до самого подбородка, он в миг оказался рядом с ней, вплотную прижавшись к её спине и расположив свою руку на тонкой талии, всё ещё горячей не то от сильной температуры, не то от возбуждения. — Спокойной ночи, Люси, — Нацу блаженно улыбнулся и, сладко зевнув, зарылся носом в её волосы, с наслаждением вдыхая приятный клубничный аромат.       Мгновение, и его накрывает сонная лавина, отправляя в мир морфея следом за подругой. Да и подругой ли?

***

      Чёрная материя, источающая лютый холод, навевает ужас, пронизывает до самых костей, вызывая дикий животный страх у каждого простого смертного и поглощает пространство, позволяя лишь смутным очертаниям предметов дать знать о своём местоположении. Алые языки адского танцующего пламени резко контрастируют с минусовой температурой, однако вовсе не прогревают воздух, лишь слабо очерчивая контуры находящихся здесь заключённых, прутья антимагических клеток и одного единственного тёмного мага.       Пространство всего на миг залила алая ослепительная вспышка, резко сменившаяся сизым, как вечерний туман, густым дымом, клубы которого заполнив половину помещения, одним плавным движением вдруг воссоздали два человеческих силуэта.       Повернувшись к источнику мимолётного света, на мгновение разрушившего адский покой огня и мрака, Дрэйрар с каменным выражением лица проследил за тем, как к его ногам пала окровавленная фигура молодой девушки. Слипшиеся мокрые волосы, окрашенные тёмно-алой жидкостью, слишком худое дрожащее тело, с глубокой раной в тонкой шее, рваное прерывистое дыхание, наполненное тяжёлыми хрипами, тонкая багровая струйка горячей крови, не прекращающая течь из носа — весь её вид вызывал лишь отвращение, наполнял душу ещё большей ненавистью к миру. Его душой уже давно овладела тьма. — Шестьсот тринадцатая, — он усмехнулся, со всей силы пиная девушку в бок, что вызвало с её стороны тяжёлый мучительный стон. — Да и ещё хилая такая. Ищешь долго, а приносишь мне каких-то никчёмных созданий, — маг смерил брата ледяным взглядом алых нечеловеческих глаз, ожидая с его стороны конструктивных объяснений. — Я… Я просто, — сбивчиво начал Дрэйвис, однако его тут же его бесцеремонно оборвали. — Больные. Онкологией. Дрэйвис… — с каждым словом голос старшего волшебника становился всё жёстче и тише, заставляя сердце биться на порядок быстрее в приступе леденящего кровь ужаса. — Ты, что, их жалеешь?! — слова вырвались подобно громовому раскату, заставив юношу непроизвольно зажмуриться.       Цепкие пальцы, облачённые в чёрную непроницаемую материю кожаных перчаток, резким и метким движением сомкнулись на шее младшего мага, вызывая у того волну дикого животного ужаса, отразившегося в чистом взгляде ясных, васильковых, широко распахнутых глаз. — Прикончу. Собственноручно, — прошипел Дрэйрар, обнажая два белоснежных острых клыка в гневном оскале. — Ещё раз ты мне притащишь хоть одного больного, я не посмотрю на то, что ты мой брат, — замахнувшись второй рукой, он со всей силы ударил Дрэйвиса прямиком в солнечное сплетение. — Вас… Понял, — тяжело дыша, сглатывая солёную кровь, заполнившую всю ротовую полость и отдающую чуть приятным привкусом железа, он нашёл в себе силы дать ответ и посмотреть ему прямо в глаза, заглянуть в самую душу, выражая искреннюю преданность, привязанность к нему и их общему делу.       Тряхнув головой и откинув тем самым спавшие на лоб чёрные, отливающие алым волосы, Дрэйрар разжал пальцы, злобно усмехнувшись. Его безумно раздражал младший брат, но ещё больше его бесили те самые чувства, отголоски которых всё ещё остались на задворках прогнившего, окутанного мраком сознания. Свою душу он уже давно продал Дьяволу. — Теперь дело пойдёт быстрее, — с омерзением во взгляде, он посмотрел на всё ещё трясущуюся от болевого шока жертву. — Её в камеру, остальных на алтарь, — бросил он холодный приказ и резко отвернулся.

***

      Тепло. И очень уютно. Совершенно не хочется двигаться и тем более открывать глаза, вырываясь из мира утренних грёз. Сердце бьётся тихо и медленно, размеренно отбивая удар за ударом. По телу разливается приятная нега, окутывающая каждую клеточку тела лёгкой сонной слабостью.       Солнечные лучики ласкают кожу лица, настойчиво пробиваясь сквозь кружево штор, и даже ничуть не раздражают. Пуховое одеяло согревает тело, а лёгкий свежий ветерок забавно щекочет маленький нос, на котором разместилось яркое светящееся пятнышко дневного светила. Чья-то тёплая, даже немного горячая рука крепко держит за талию, позволяя ощутить себя в уюте, под надёжной защитой. Стоп. «Рука?!»       Резко распахнув карие глаза, девушка мгновенно села в кровати, испуганно уставившись на развалившегося рядом одноклассника, тихо и мирно посапывающего во сне. Из горла вырвался громкий сдавленный вскрик.       События прошлой ночи резким потоком хлынули в сознание девушки, заставляя ту невольно замереть от ужаса. Подёрнутые смутной дымкой, воспоминания постепенно прояснялись, становясь более чёткими, и грозили попросту сломать психику невинной девушки. — Ты чего кричишь? — сонный голос зевающего Драгнила вывел Люси из ступора, заставив вплотную прижаться к спинке кровати и натянуть одеяло как можно выше.       Страх пульсирующей волной закрадывается в душу, лишает способности ясно мыслить. — Н-нацу, — голос Люси ощутимо дрожит, хоть она и старалась не выдавать свои эмоции. — Мы, что, вчера… — алая краска предательски залила щёки, окрасив их алым румянцем сильного смятения.       Сладко зевнув, убийца драконов потянулся и, не проявляя никаких намёков на то, что вчера ночью что-то произошло, наконец соизволил обернуться и смерить Люси внимательным взглядом. — Нет, мы вчера не переспали, — голос спокойный и даже немного успокаивающий, дарующий приятную волну облегчения, позволившую телу мгновенно расслабиться.       Напрочь забыв о том, что в её кровати нахально покоится тело противоположного пола, Хартфилия с искренней радостью отметила, что температура вдруг спала, а все симптомы былой простуды напрочь улетучились, не оставив и следа. — Люси.       Девушка вздрогнула, будто её обдало волной кипятка, вырвавшегося прямиком из какого-нибудь адского котла. Медленно повернув голову в сторону парня, она встретилась с пугающим, слишком серьёзным взглядом серых стальных глаз. — Я жрать хочу.

***

      Потирая ушибленный бок и мысленно отмечая, что на месте удара вот-вот появится здоровенный синяк, Нацу с немым укором поглядел в сторону Люси, удобно расположившейся в мягком кожаном кресле тёмно-зелёного цвета. Карие глаза метают яростные молнии, однако её лицо остаётся поразительно спокойным, что говорит о хорошей эмоциональной выдержке, лишь редко дающей сбои.       Кухня небольшая, светлая, достаточно просторная и невероятно уютная, создающая приятную домашнюю атмосферу, напомнившую вдруг его собственное место обитания. Деревянные предметы мебели, оформленные покрытой лаком искусной резьбой, белоснежный холодильник, сплошь усеянный милыми маленькими магнитиками, пёстро выделяющимися на фоне веяния старины, круглый чёрный стол, покрытый светло-зелёной кружевной скатертью, блестящая поверхность недавно вымытого паркета — всё в этом ему казалось невероятно знакомым, заставляющим сердце биться в радостном ритме. — Итак, — Нацу по-хозяйски окинул предметы мебели долгим изучающим взглядом. — Сейчас я сотворю съедобную еду! — в миг превратившись в смешного, немного заносчивого озорного мальчишку, он бодрым шагом направился к холодильнику, ничуть не сомневаясь в том, что найдёт там все необходимые ингредиенты для простенького блюда.       Немного удивлённый тем, что у Люси нет ничего готового, чтобы просто разогреть и съесть, он вдруг загорелся идеей что-нибудь приготовить. Терпеть до дома совершенно не хотелось, по этому он просто решил воспользоваться чужой кухней во имя утоления святого чувства голода.       Напрочь забыв о том, что он был невероятно близок к выполнению первой и основной части «Игры», отбросив в сторону странные, немного неправильные мысли о том, что всё произошедшее ночью ему показалось даже приятным, он с головой окунулся в «готовку». — Только попробуй спалить мне кухню, Драгнил, — прошипела Хартфилия, презрительно фыркая и демонстративно отворачиваясь.       Достав из холодильника четыре яйца, Нацу с довольным выражением лица последовал к плите, но, вспомнив, что забыл достать самый важный элемент в приготовлении яичницы — сковородку, вопросительно уставился на Хартфилию: — Люси, а посуда у тебя где?       Не дождавшись ответа, драгонслеер тяжело вздохнул, и, пытаясь уместить все четыре яйца в одной ладони, попытался свободной рукой открыть дверцу ближайшего шкафчика.       Большой палец левой руки медленно соскальзывает чуть шершавой белой поверхности. Медленно, но верно ещё сырой продукт питания плавно сползает с ладони вниз. Передвигаясь, словно в замедленной съёмке, Нацу пытается спасти яйцо от соприкосновения с полом, однако столь резкое движение вызывает только падение остальных яиц.       Противный, режущий слух звук с последующим хлюпаньем. Драгнил испуганно замирает, заметив некое движение со стороны одноклассницы. В воздухе вдруг отчётливо запахло самым настоящим, яростным гневом. Терпение лопнуло, подобно шарику, проколотому тонкой острой иглой шаловливого ребёнка. — Нацу Драгнил! — Хартфилия медленно поднимается с кресла, крепко сжимая кулаки. — Сначала врываешься в мой дом, потом. — Она залилась густой алой краской гнева, смешанного с лёгкой ноткой смущения. — Домогаешься, а теперь ещё и… — голос звенит от напряжения и злости, шаги медленные и резкие.       Секундное скольжение и резкая потеря равновесия. Вскрикнув от неожиданности, Хартфилия неловко взмахивает руками и, хватаясь за первый попавшийся предмет, стремительно падает, утягивая этот «предмет» за собой. — Люси Хартфилия, — вкрадчиво, идеально копируя тон одноклассницы, начинает Драгнил.       Голос тихий и серьёзный, слишком спокойный и заставляющий её боязливо съёжиться и покраснеть. Уперевшись руками в холодную поверхность пола по обе стороны от головы девушки, Нацу медленно наклонился к её лицу. На столько близко, на сколько ему позволяло сознание. Стальные глаза блестят странным, завораживающим, невероятно притягивающим и одновременно отталкивающим блеском. — Не врываюсь, а прихожу навестить, — первую фразу он выдыхает ей прямо в губы, внимательно следя за переменами на её лице. — Не домогаюсь, а ты сама меня поцеловала, — он наклоняется ещё ниже, едва касаясь её губ своими.       Щёки девушки покрылись пунцовой краской смущения. Сейчас, когда она в абсолютном сознании, Нацу ощущает лишь исходящий от неё страх и смущение, которое подсказывает ему, что ещё не всё потеряно. Что он сможет выполнить первую часть задания не прибегая к насилию. Нужно лишь поймать момент. — Лю…-си, — звонкий знакомый голос острым ножом разрезает напряжённую обстановку между двумя одноклассниками. — Нацу?! — шокированная увиденным Леви без движения замирает в дверном проёме.