Игра

От автора: обещанная вторая «сопливая» глава. Разбавленная.       Холодные, почти ледяные, крупные и такие охлаждающие капли дождя отрезвляют разум, освежают, но не избавляют от приятного, но такого нежеланного наваждения.       Ветер порывистый, пронизывающий насквозь, но не на столько морозный, чтобы заставить по-настоящему почувствовать холод. В прочем, он никогда не замерзал, не имел ни малейшего понятия даже о прохладе, поддерживая постоянную температуру тела, чуть выше, чем у обычных людей и волшебников.       Сумерки окутывают, медленно заполняют окрестности, постепенно сгущаясь и создавая приятную атмосферу с лёгкой ноткой романтики, но не лишают возможности чётко видеть предметы и окружение. Вообще, он и в кромешной тьме смог бы различить всё, что угодно, пустив в ход острое зрение убийцы драконов.       Её смех звонкий, излучающий тепло и радость вперемешку с остатками острой душевной боли, которая невольно создаёт такой противоречивый коктейль эмоций. Пальцы тонкие, хрупкие на ощупь и слишком ледяные, что вызывает подсознательное желание согреть их вопреки всем правилам. Но нельзя. Она, скорее всего, обыкновенный человек, который никогда не должен узнать о том, что он, Нацу Драгнил, волшебник.       В душе, на уровне подсознания, происходит внутренняя борьба, порождающая лёгкий приступ обычно несвойственной драгонслееру головной боли. Он не хочет привязываться к ней, но чувствует, как между ними протянулась тоненькая едва-заметная связующая нить. Он не хочет причинить ей боль, но просто обязан это сделать, в скором времени оставив её снова одну с разбитой мечтой. В конце концов, она ему слишком безразлична, как бы противоречиво это не звучало. — Ну, я пошла, — её чуть дрожащий от холода голос вырывает из тягостных, слишком противоречивых мыслей и чувств. — Спасибо, — добавляет она уже шёпотом.       Он не обратил никакого внимания на то, что насквозь промокшее платье плотно облегает её красивое тело, он не заметил и то, что её изнутри била крупная дрожь, вызванная очередным порывом ледяного ветра. Рассеянно улыбнувшись, он бессмысленным взглядом уткнулся в гладкую поверхность двери, туда, где пару секунд назад находилась она. Перед глазами всё ещё стоял образ больших карих глаз, наполненных счастьем, которое так сильно не хотелось у неё отбирать в месте с последней надеждой на светлое будущее.

***

      Тусклый свет фонарного столба едва освещает окрестности, озаряя худенькую, чуть костлявую фигурку юной девушки слабым желтоватым сиянием. С трудом сдерживая рвущийся наружу резкий, раздирающий лёгкие кашель, она безуспешно пытается согреть едва-тёплым дыханием озябшие пальцы. Тёмно-рыжие, насквозь промокшие волосы прилипли к лицу и шее, создавая ещё большее неприятное ощущение холода. Она уже тысячу раз пожалела о том, что решилась выйти из дома.       Тихо. Лишь мерные удары дождевых капель об асфальт и крыши домов да звонкий стук старых поношенных туфель нарушают приятную слуху тишину. Безлюдно. Да и какой дурак выйдет сейчас на улицу в такую погоду? Разве что глупое, наивное создание, прощающееся с жизнью и наслаждающееся каждым мигом существования.       Дрэйвис криво усмехнулся и нехотя спустил с цепи истошно кричащую тварь, предвкушающую кровавую расправу. На выявление очередной жертвы уходило достаточно большое количество времени: от трёх недель до месяца. Наблюдая за жизнью того или иного смертного, маг успевал невольно привыкнуть, проникнуться тягостью чужой жизни, но не имел права пощадить, подарить ещё мгновений, предначертанных судьбой. Ему попросту приходилось убивать. Убивать ради высшей цели. Ради брата…       Демон в миг преодолел разделяющее миры пространство и, обнажив острые окровавленные зубы в отвратительном оскале, прыгнул сверху, метясь жертве прямо в горло. На мгновение пространство разрезал истошный, полный боли и ужаса крик, оборвавшись сдавленным хрипом так же внезапно, как и начался. На асфальт пролилось пару тёмно-багровых капель. Дрэйвис отвернулся, с ненавистью отдав порождению Ада мысленный приказ: «Не убивать. Она ещё успеет,»       Звонкий стук чьих-то каблуков. Стремительное приближение. Сбившееся, совершенно незнакомое дыхание. Отчётливый запах адреналина в крови, лишённой и доли магической силы. Тёмный маг невольно насторожился, резко оборачиваясь на звук. Истошный женский крик вновь заполнил пространство.       «Зря же ты здесь появилась,» — юноша прикрыл глаза, стараясь подавить острое желание просто стереть случайной свидетельнице память, вопреки правилу убивать всех, кто увидел хоть малейшее проявление его деятельности. — «Но я не стану тратить на тебя две трети своей волшебной силы,» — Убить, — приказ прозвучал громко и жёстко, источая лишь холодную решимость.       Бросив наскучившую жертву и тем самым позволяя хозяину забрать её с собой, демон кинулся на молодую женщину, ставшую невольной свидетельницей страшной картины. Сомкнувшиеся на глотке острые грязные зубы прервали очередной хриплый крик. Мерзкий, покрытый истекающими чёрной кровью язвами язык проник внутрь тела, с наслаждением впитывая в себя свежую молодую кровь. Острые изуродованные когти насквозь пронзили хрупкое тело, заставляя его безвольно распластаться по холодной серой поверхности. Алая лужица крови обагрила тёмный, мокрый от дождя асфальт.

***

— Драгнил, ты сам не свой, — голос Грея звучит настойчиво, но как-то слишком отдалённо, чтобы окончательно вырвать из размышлений. — Ну и сиди здесь один, — растворяющийся в шуме звук уходящих шагов свидетельствует о том, что Фуллбастеру просто надоело сидеть рядом без дела.       Крепко сжимая в руке чёрную гелевую ручку, он машинально выписывает в тетради её имя, снова и снова обдумывая сложившуюся ситуацию. Сомнения терзают душу невыносимыми муками, но он всё же принял решение. Он обязательно сделает это сегодня. Чего бы ему это не стоило.       Невольно он устремляет свой взгляд туда, где обычно сидит Хартфилия, однако встречается лишь с карими, блестящими глазами Леви. Её взгляд многозначителен и лукав, однако он не придаёт этому значения.       «Заболела видать,» — вспомнив вчерашнюю «прогулку» под дождём, он лишь горько усмехается, сильно раскаиваясь в том, что решился вытащить её из того отвратительного его принципам состояния. В голове пролетает какая-то странная, далёкая от темы его раздумий мысль: «У Люси другие глаза,»       Он не замечает, как чья-то тёплая, до боли знакомая ладонь ложится ему на плечо. Её пальцы, такие родные и одновременно слишком чужие, невольно подрагивают. Он нехотя поднимает голову, встречаясь взглядом с бездонной синевой глаз той, кого он подсознательно любил с самого детства и кого он сейчас желает видеть меньше всего. — Чего тебе, Лисанна? — слова звучат сдержанно, почти что сквозь зубы.       Он резко встаёт, не давая ей ни малейшей возможности приблизиться хоть на шаг. Он не хочет больше слышать её, не желает видеть и ощущать на своей коже её прикосновения, ставшие вдруг такими болезненными, будто бы ранящими душу ещё сильнее и глубже. — Нацу… — она говорит с трудом, однако не отводит взгляд, словно пытаясь заглянуть ему в самую душу. — Ты… Ты любишь её? — она порывисто выдыхает, ожидая услышать ответ на безумно мучающий её вопрос.       Он вздрагивает, будто ошпаренный кипятком с головы до ног. В душе что-то болезненно заныло, вызывая странное смятение. Он окидывает её странным, чуть снисходительным взглядом и молча отворачивается, не замечая, как на её глазах наворачиваются горячие слёзы.

***

      Очередной вздох ей даётся невероятными усилиями. Дыхание рваное и чуть сбившееся. Горло сдавило жгучим, едва пропускающим воздух спазмом. Озноб пробивает буквально каждую клеточку тела, заставляя ещё сильнее дрожать под тёплым пуховым одеялом. Сильная слабость непомерной тяжестью навалилась на тело, сковывая движения, лишая возможности даже слабо пошевелиться, поправить съехавшую на глаза чёлку. В глазах разливается прозрачный белёсый туман, мешающий чётко разглядеть предметы комнаты.       Несмотря на тщетные попытки встать в положенное утреннее время, она всё же не смогла отправиться на учёбу, оставшись в постели на неопределённый срок. Проклиная тот дождь уже в тысячный раз, она с ненавистью отмечает, как одиночество вновь охватывает её душу скользкими, цепкими пальцами-оковами, прокрадываясь на задворки сознания и с упоением напоминает о том, что она совершенно одна.       Всё то, что случилось вчера, сейчас кажется просто хорошим и необычайно светлым сном, приключившимся с ней по чистой случайности. Зерно недоверия к людям, посеянное ещё давным-давно, вновь дало первые колючие ростки, снова ранящие душу. Странное чувство, будто всё это не приведёт ни к чему хорошему, разрывает сознание изнутри противоречивыми мыслями. В какой-то момент она просто теряет нить размышления, забываясь тревожным беспокойным сном.

***

      Почувствовав, как рядом опускается что-то тяжёлое, Люси медленно открывает глаза встречаясь взглядом с обеспокоенным блеском серо-зёлёных, слишком знакомых ей глаз. Всего на миг искреннее возмущение заполняет всё тело, наделяя его столь желанной энергией. Чуть приподняв голову, Хартфилия разгневанно, чуть хрипловато шепчет: — Что ты здесь забыл?!       Однако силы сразу же покидают её, заставляя голову вновь обессиленно опуститься на подушку. Гнев вдруг сменяется на благодарность, согревающую душу приятным теплом. — Люси, ты как? — он задумчиво отмечает, что её щёки буквально горят неестественно-алой краской «температурного» жара. — Вижу, что не очень, — он тяжело вздыхает, прерывая её потуги выдавить из себя ответ.       Нацу отворачивается, закусывая нижнюю губу. Несвязанный поток мыслей беспорядочной лавиной ворвался в сознание, мешая трезво оценить ситуацию. Возникает острое желание просто уйти, так и не решившись на то самое. Острое чувство вины давит на подсознание, мешает просто взять и хладнокровно выполнить основную часть «Игры». — Я собственно зачем пришёл, — бессмысленным взглядом он смотрит в раскрытое окно, через которое ему удалось проникнуть в уже знакомую ему комнату. — Слышал, в городе утром обнаружили мёртвое тело. Говорят, оно было ужасно изуродовано. Будь осторожнее, — подавив тяжёлый вздох, он порывается встать.       Горячая, чуть подрагивающая ладонь ложится поверх его, не дав парню возможности подняться. Невольно затаив дыхание, он оборачивается, встречаясь с мокрым взглядом больших карих глаз. — Нацу, — пересиливая свою слабость, она едва находит в себе силы выдавить из себя эти слова. — Не оставляй меня одну, — к глазам подступают непрошенные слёзы.       Поднявшаяся температура мешает думать и чётко осознавать ситуацию, однако полностью раскрывает душу и истинные чувства. Она не хочет вновь оказаться в одиночестве пусть даже на пару дней этой злосчастной простуды. Она не хочет снова остаться одна. — Хорошо, — странное чувство разливается в районе солнечного сплетения, позволяя почувствовать приятное душевное тепло. — Я с тобой, — он невольно сплетает свои пальцы с её, тем самым подтверждая свои слова. — Что же тебе нужно от меня, Нацу Драгнил, — сонно бормочет Хартфилия, вновь погружаясь в глубокий крепкий сон.

***

      Плотно сомкнутые в лёгкой полуулыбке губы, прямой маленький нос, издающий мерное, ровное сопение, чёрные пушистые ресницы, обрамляющие закрытые глаза — всё это придавало её лицу безмятежное, чуть детское выражение.       Нацу задумчиво покачал головой, безуспешно силясь принять хоть какое-то решение. Сейчас она лежит перед ним спящая, бессильная, абсолютно беззащитная и слишком слабая. В прочем, если бы он захотел, она бы и в бодром состоянии вряд ли смогла бы ему противостоять. Чего стоит сейчас просто взять и… Драгнил закусил нижнюю губу, нависая над телом спящей Хартфилии. «Не могу,» — он невольно сжал кулаки, поражаясь собственной жестокости и одновременно слабости. Раздражённый выдох.       Осторожно отодвинув тонкое кружево белоснежных штор, он открывает дверь, ведущую на балкон. Свежий вечерний воздух полностью заполнил лёгкие, слегка вскружил голову и навеял приятную атмосферу задумчивости. Обустроившись около кованой бронзовой ограды, Нацу поднял голову, устремив взгляд к горизонту, окрашенному яркими красками майского заката.

***

      Прохладный ветерок ласково обвевает открытые участки тела, не закрытые тонким розовым хлопком. Пуховое, уже скомканное одеяло валяется где-то внизу, у самого основания кровати, согревая ноги приятным теплом. Лунный, вперемешку со звёздным, холодный свет озаряет комнату мягким сиянием, проникает сквозь маленькие просветы в кружеве штор и причудливым узором ложится на простыню, поверх тела Хартфилии.       Медленно открыв глаза, Люси с удивлением отмечает, что сейчас уже поздняя ночь. Внимание привлекает внезапно всколыхнувшаяся белоснежная ткань, прикрывающая лишь половину огромного окна. В душе зарождается искренний интерес к происходящему.       Не взирая на сильную слабость, на ватное, едва способное двигаться тело, она медленно встаёт с кровати, окончательно скидывая одеяло на пол. Слегка пошатываясь, она передвигается словно в каком-то полусне, неторопливо приближаясь к источнику приятного свежего воздуха.       Розовые, чуть блестящие в лунном свете волосы, высокая, стройная фигура, облачённая в обыкновенную серую футболку с длинным рукавом, расслабленные мышцы рук, кисти которых заправлены в карманы тёмно-синих джинсов — увидев его здесь, совсем рядом, она невольно затаила дыхание. «Не ушёл,» — пролетела какая-то слишком далёкая, совсем сонная мысль. — Проснулась? — он повернулся к ней лицом, окинув её добрым, чуть снисходительным взглядом.       Сейчас, освещённая лунным светом, такая сонная и лохматая, с едва заметным на щеках румянцем, она вдруг показалась ему невероятно милой и забавной. Захотелось крепко-крепко её обнять и снова уложить в тёплую постель, обязательно лечь рядом и мгновенно заснуть, не снимая руки с её тонкой, чуть оголённой талии. Драгнил усмехнулся собственным мыслям, удивляясь тому, что он вообще подумал такое.       Люси делает ещё один шаг по направлению к краю балкона, однако пошатывается и, не удержав равновесия, падает прямо на Нацу, крепко обхватывая его торс обеими руками. Дыхание в миг сбивается, стоит ей только поднять голову и смущённо взглянуть ему прямо в глаза. Сейчас, под покровом ночи, ослабленная температурой, она полностью потеряла контроль над разумом, раскрыв себе свои истинные чувства.       Сердце бешено колотится в груди, раскаляя без того горячую кровь почти что до состояния пламени. Всё что она видит и чувствует — лишь стальной блеск красивых, манящих, завораживающих серых глаз, тепло его тела под своими руками и его сбившееся от неожиданности дыхание.       Поддавшись какому-то мимолётному мгновению, она подаётся вперёд и, прикрыв глаза, касается его губ своими, вкладывая в этот невинный поцелуй все свои чувства, создавшие противоречивый коктейль чувств и эмоций.       Обескураженный, потерявший последнюю связь с реальностью, опьяненный этой эмоциональной лавиной, Нацу в миг перехватывает инициативу и, не уловив сопротивления со стороны девушки, углубляет поцелуй, инстинктивно прикусывая её нижнюю губу. Различив слабый, едва уловимый стон с её стороны, действуя лишь на уровне интуиции, он осторожно касается её горячей спины, сдвинув в сторону розовую ткань топика. Нужно лишь поймать момент.