Он с Марса - Он с Венеры.

От автора: 1. Автор очень извиняется перед читателями за время. Ему очень стыдно. Но у меня был кризис и не знаю, насколько я из него вышла. Надеюсь, что все написанное мной (конечно, не тянет на реальность), но имеет смысл. Мне это важно. 2. Грамотность у меня лучше не стала. Так что очень благодарна за паблик бету!) Шлю лучи любви и спасибы за ваш труд! 3. Картинки визуализации (я решила вернуться к принцам, копирайт им) Витька - http://s017.radikal.ru/i406/1501/86/2de3bb2b01b9.jpg Женька - http://s017.radikal.ru/i414/1501/f2/475521016bd7.jpg Женевьева дозанималсяХ) - http://s019.radikal.ru/i637/1501/c2/80c0fd969092.jpg 4. Писалось, как ни странно, под А.РевуХ) Александр А.Рева – Самый Лучший Спорт Мы шли вдвоем сквозь ночную осень. Мы шли вдвоем, но не держались за руки. Не смотря на это, я чувствовал, что мои щеки горят и это казалось неимоверно глупым. Витька шел быстрым шагом чуть впереди меня. Он спешил, потому что начал накрапывать колючий мелкий дождь, грозящий нам мокрыми ногами и хлюпающим, впоследствии, носом. Когда ты работаешь преподавателем, то болеть очень даже нехорошо. Хотя мне не раз хотелось заболеть и утром никуда не ходить. Как в детстве. Но мой мозг прекрасно понимал, что это невозможно, хотя бы, потому что в конце месяца мне же нужна полная зарплата, чтобы оплатить квартиру и кое-что оставить на себя. Пока я предавался мыслям, что в принципе я делаю всегда и, наверное, поэтому часто невнимателен на пути куда – то, мы успели добежать до остановки. В такой поздний час автобусы ходили из рук вон плохо, словно издевались. По противным колючкам на коже, я понял, что дождь усилился и рефлекторно втянул голову в плечи, спрятав часть лица за воротом куртки. Витька заметил это и виновато улыбнулся, поправляя свой мокрый кофейного цвета шарф. - Жалко машина в ремонте. Сейчас бы не пришлось ждать. - Не страшно. Четырнадцатый едет. – Мне стало легче, когда я заметил, что к нам подползает ярко – желтый, весь в стекающей грязной дождевой воде автобус. - Кхм, Жень… - Кашлянул Виктор Андреевич, заговорщически улыбаясь. - Да? – Я непонимающее уставился на него. - Нам он не подходит. Мы же едем ко мне. Нам нужен одиннадцатый маршрут. В самом деле. Мы же едем к нему домой. Ха-ха-ха. Я снова начал сомневаться в правильности своего поступка. Телефон разрядился, завтрашние пары никто не отменял, и к ним надо было готовиться, а ехать ночью на чужую квартиру в промокшем состоянии – согласитесь, что это все очень иррационально. - Пошли! – Меня дернули за рукав, утаскивая за собой в раскрытую желтую пасть автобуса с торчащими зубьями-ручками по бокам. За что я любил поздние маршруты, так это за огромное количество пустых сидений. Нам с коллегой удалось устроиться на двух совмещенных сиденьях, причем Витька усадил меня к окну, сам заняв место, выходящее к проходу. - Можешь подремать. – Тихонько проговорил Смирнов мне на ухо, мазнув по щеке своими мокрыми прядками цвета меди. – Ехать нам почти до конечной. - Угу. – Кивнул я, доставая проездной и сумки и отваживая от нас кондуктора. Автобус судорожно задрожал и тронулся с места. Надо сказать, что в районе, в котором жил Виктор Андреевич, я бывал крайне редко и сейчас не без интереса изучал улицы, скрытые от меня темнотой и дождем. Я с обреченным тихим упоением рассматривал мокрые глянцевые вывески магазинов, серые столбы фонарей в грязных объявлениях и проносящиеся мимо косые спины машин. Мне всегда казалось, что в подобных машинах очень уютно, сухо и тепло. Это поистине волшебная атмосфера движения в ночь сквозь дождь всегда меня завораживала. Даже больше – я всегда искренне желал ее для себя. Краем сознания я фиксировал положение Андреевича относительно меня. Мы касались краями наших куртки и плаща, что совершенно естественно сидя на маленьких сиденьях в верхней одежде. Витька, казалось, дремлет под дождь и скрипы автобуса, чуть прикрыв глаза намокшими ресницами. Черт, а они у него длинные… - Нравится? – Неожиданно расплылся в улыбке Смирнов, не открывая глаз. - Дурак. – Буркнул я, отворачиваясь от него, чувствуя как и без того горящие щеки заливает краска. Спустя минут пятнадцать автобус вырулил на ярко освещенную остановку вблизи огромного супермаркета. Витька легонько тронул меня за рукав, и я понял, что мы приехали. - Надо купить что-нибудь на ужин! Пошли в магазин! – Крикнул мне Андреевич, выскакивая из автобуса и заматывая шарфом голову. Дождь уже лупил как надо, расплющивая листья под нашими ногами в нелепые желтые блины. Словно сдавая норматив по физкультуре, мы ринулись к входу в здание, на пути захватывая в плен ярко – красную продуктовую корзинку. Магазин, в котором мы нашли временный приют от дождя, был огромным и, даже в такое позднее время, в нем было много людей и ненавистные мне очереди на кассах. - Что ты хочешь на ужин? – Восхитительный, мокрый Витька, размотав шарф, пожирал меня глазами, до краев полными искрящегося энтузиазма. – Подумать только! Ты идешь ко мне в гости! - Не стоит особо запариваться. Я всеядный. – Слабо улыбнулся я. Мне почему-то стало снова неудобно за свой поздний визит. Не хватало еще, чтобы он из-за меня начал заморачиваться над ужином. Сам к еде я был довольно равнодушен и даже порядком запустил свой рацион, позволяя себе макароны быстрого приготовления или газировку с чипсами. - Значит, будет курица! – Размахивая корзинкой, Витька паровозом направился в мясной отдел. – Это быстро, вкусно и легко! Порезать, заправить, в духовку и готово! - Ты кулинарией увлекаешься что ли? – Удивился я, чуть ли не бегом последовав за коллегой. - А что тут готовить? – Витька бухнул в корзинку замороженные куриные грудки. - В самом деле. – Пробормотал я. - Ага. Вот торт или там что по круче из мяса совсем другое дело. А недокурица в духовке легче легкого. Так, нам еще специи надо. Мы пошли в отдел приправ, посетили молочный отдел и даже заглянули в аптечный ларек, ибо пару раз оба имели неосторожность чихнуть. Уже на кассе я неимоверными усилиями запихал Витьке в кошелек деньги за продукты, которые тот категорически отказывался брать, утверждая, что расплачиваться будет картой. Но мне надо было восстановить всемирное равновесие. И только после того, как необходимая сумма покинула мой кошелек, я смог успокоиться и смиренно ждать, пока Андреевич расплатится за наш ужин. Машинально взгляд наткнулся на полки с привычной ерундой. Сперва внимание привлекли яркие обертки жвачек и шоколадок, но потом взгляд зацепился за упаковки презервативов и смазку. В самом деле…Дурак! Мы придем, согреемся, поедим и ляжем спать! Я перевел взгляд на Витьку мило трепавшегося с продавщицей, пока та пробивала покупку. Медные растрепанные волосы с чуть подсохшими после дождя кончиками, белая широкая улыбка, теплые карие глаза, красивый профиль, забавная родинка на щеке и как завершение – яркая звездочка-сережка в ухе, тут же мне попалось мое искаженное отражение в витрине с дисками напротив касс…и так…мы имеем глупые завившиеся на кончиках от того же дождя каштановые волосы, уставшие глаза голубого цвета с выразительными мешками под ними…боже, я как побитая несчастная дворняга рядом с породистым ретривером. И что это меня на четвероногих потянуло? И какие нафиг презервативы? Женя, я тебя спрашиваю?! - Жозефина, я закончил! Не залипай! – Большая теплая ладонь сграбастала мою. – Гоу хоум! - Не называй меня так! – Опешил я, но руку не выдернул. – И если уж на то пошло, то Женевьева. Антон называет меня Женевьева. - О как. – Хихикнул Витька, крепче сжав мою ладонь в своей. Квартира, в которой обитал Смирнов, как я и предполагал, располагалась в престижном районе города, на пятом этаже свежеотстроенной высотки и имела в себе четыре комнаты. Тяжело вздохнув, я переступил порог огромной прихожей отделанной по последним тенденциям современного строительного выпендрежа. Тут были и причудливые вазы с цветами, дизайнерские пуфики, вешалки, картины и много еще чего, что стоило дорого и, по мне было не очень функционально, но говорило о том, что люди здесь живут далеко не бедные. Не то, чтобы я и раньше не знал, что Смирнов у нас из богатой семьи, просто сегодня еще раз убедился в этом на личном опыте. - Раздевайся. – Пока я разглядывал королевское великолепие прихожей, Витька уже успел снять с себя мокрый плащ, закинуть свой длинный шарф на дизайнерскую вешалку и сейчас протягивал мне домашние тапочки. – На вот одень, ноги ведь мокрые. И чувствуй себя как дома! Я на кухню готовить нам ужин. Моя комната прямо и налево.Можешь смело заняться научно - исследовательской деятельностью. С этими словами, коллега схватил пакет с продуктами и понесся на кухню в том, в чем был сегодня в универе. Я же, кое – как пристроив свою куртку и кроссовки, захватив рабочую сумку, отправился в указанном направлении. Прямо и налево, как мне и обещали, обнаружилась дверь из светлого дерева. Я ее легонько толкнул и она, бесшумно открывшись, пустила меня внутрь. Комната, которая по идее должна была принадлежать Витьке, поразила меня тем, что она точно не могла принадлежать Витьке. Пустая, стерильно чистая, бело – коричневая, с кучей бесполезных неживых вещей – она точно не могла быть настолько обезличенной, настолько не его. Я застыл пораженный на пушистом бежевом ковре, прижимая к себе свою мокрую сумку с учебниками. С моих волос по щекам продолжала стекать вода, а рукава свитера были, мягко говоря, сыроваты. Где тут куча разноцветных стикеров? Где куча карандашей, коробок с красками? Где распечатки демотиваторов из сети? Где?! - Жень, танцуй! Уже скоро готово будет! – Из кухни появился Витька в фартуке, с забранными в хвостик волосами. – Жень? Что случилось? Я спиной чувствовал его встревоженный взгляд и исходящий от него аппетитный и успокаивающий запах теплой кухни. - Все в порядке. – Проговорил я и посмотрел под ноги. – Я это…не испачкаю тебе ковер…ноги мокрые…прости… - Совсем дурак?! – Меня резко развернули лицом к себе, с силой сжав плечи. – Какой к черту ковер? И вообще ты весь дрожишь! Быстро в душ греться. – Карие глаза напротив смотрели на меня в упор. - У меня нет сменного белья… - Проблема! – Фыркнул Витька, отпуская меня и направляясь к шкафу. – На, лови полотенце и пижаму! И не смей мне говорить, что это неудобно. Все удобно! Пошли, покажу, где тут купаться. Уже заталкивая меня в душ, Витька незаметно наклонился ко мне и тихонько прошептал: - Ты там не задерживайся. Курица почти готова. И еще… - Он помедлил. – Я так рад, что ты у меня в гостях. Правда. С этими словами, он еще раз мне улыбнулся и оставил меня наедине с горячей водой в такой же, как и вся квартира, дизайнерской белоснежной ванне, в которой я даже дышать боялся. После горячего душа и свежего белья мне стало легче и почти уже не хотелось думать, почему Витькина квартира так не соответствует ему. Ну а после вкусного ужина с чаем в конце, меня совсем разморило. Уходя в душ, Витька дал мне четкие указания размещаться на его кровати как мне угодно будет, а не страдать фигней, разрабатывая планы по покорению дивана в зале. Но мое внимание, в итоге, привлекла даже не кровать, а рабочий стол, за которым я, стоило Андреевичу ушлепать в ванную, разместился со своими учебниками. Пары никто не отменял, а моя голова уже плыла. Надо было срочно что–то делать, потому что снять пары я не мог, а позора перед студентами не перенес бы. Уже раскрыв учебники и щелкнув колпачком светло - зеленого текстовыделителя, я приготовился к последнему на сегодня рывку, как уперся взглядом в единственную картинку, которая сиротливо была приколота к стене. На альбомном листе был изображен круглый шарик, бережно заляпанный теплой медово – оранжевой гуашью с примесью желтого и красного, а надпись, сделанная Витькиным почерком гелевой ручкой под картинкой, гласила «Венера единственная планета Солнечной системы, вращающаяся против часовой стрелки». Почему Витькин дом такой белый, такой ненастоящий? Что я знаю об этом парне? О его семье? О его чувствах, в конце концов? Мне всегда казалось, что он такой весь успешный беззаботный красавчик с квартирой и машиной. Я завидовал, я пытался быть в собственных глазах лучше его хотя бы в учебе, стоп… опять я про себя. Почему его кафедральный стол завален листами ватмана и красками, а тут какая–то болезненная белизна? Такой красивый и холодный дом… как еще не выпавший в этом году снег. Мои щеки горели огнем, а сознание окончательно поплыло, фиксируясь на медовом шарике - спасительной точке в океане бесконечных «Почему?». Они расплывались перед глазами бледные, с четкими черными буквами и острым резким знаком вопроса в конце. Они давили меня, растекаясь водой по оконному стеклу в белых занавесках. Все белое. Все белое как снег. Очнулся я уже в полной темноте. Щеки по-прежнему пылали, а все тело горело. Стоило мне попробовать сесть, как сильные руки тут же увлекли меня обратно на подушки, и предо мной возникло обеспокоенное лицо Витьки. - Женя, ты как? - Нормально. – Слабо улыбнулся я. - К твоему сведению, у тебя жар. Ты отрубился прямо за столом, где я тебя и нашел после душа. Уж извини, но я самовольно отнес тебя в постель, но поскольку ты уснул не смог дать лекарство. Подожди. Я сейчас принесу. – С этими словами, Витька перегнулся через меня, нашаривая в темноте тапки и выключатель. - Вить… - Неожиданно для себя я схватил его за рукав футболки, вынуждая вернуться в прежнее положение рядом со мной на кровати. – Ерунда. Все в порядке. Ты весь вечер вокруг меня крутишься. Дурак, тебе давно пора спать. - Ерунда? – Даже в темноте я видел, как он нахмурил брови. – Ты же весь горишь! Не надо было на холодной кафедре ночевать и с конференцией этой выпендриваться! А еще эта подсобка, черт бы ее побрал. В ответ на это я расплылся в широкой блаженной улыбке, чувствуя, как сознание машет мне ручкой, говоря мне на прощание, что пройдет еще пара недолгих секунд, прежде чем я окончательно отрублюсь. - Это потому что Венера вращается против часовой стрелки. – Весьма бредово проговорил я и, притянув коллегу к себе за ворот футболки, жадно впился поцелуем в его приоткрытые в недоумении губы. Витька сначала сжал губы в одну линию, но очень быстро сдался, позволив мне максимально углубить поцелуй. Его руки с каждой секундой все сильнее прижимали меня к его горячему телу, скрытому ночной футболкой. Мои же руки крепко держали его за горло все той же футболки. Как будто бы он хотел от меня убежать… а ведь бежать всегда собирался я. Расплавленное тепло лилось рекой, обжигая нам губы. Я с силой сжимал веки, боясь открывать глаза навстречу происходящему. В остальном же с космической скоростью летел в темноту. Последнее, что я помнил отчетливо, это стойкое ощущение чужих влажных горячих губ на моих собственных. А еще как кто–то, тяжело дыша, нетерпеливо задирал мою футболку мне на грудь и хриплым от возбуждения голосом шептал в темноту бессмысленную цепочку звуков, похожих по звучанию на мое имя. - Надо было все-таки их купить… - Пьяно хихикнув, подвел я итог. - Мммм… купить? Что купить? Жень? Женя? Но я уже мирно спал, утомленный прошедшим днем, желтыми автобусами в дождевых потоках и свежезаработанной болезнью.