Он с Марса - Он с Венеры.

От автора) паблик бета приветствуется, т.к. грамотностью страдаю жуткой) извиняюсь за задержку и излишнюю, может быть, флаффность) так вышло в моей головеТ,т картинко тыц - http://s017.radikal.ru/i429/1309/b6/3e7bc3c8210b.jpg (копирайт поющим принцам, я только для образа) послушать - Orange House – Шоколад для Мэри) спасибо за чтение;) Конференция закончилась, и в духе старых добрых традиций профессуру и наиболее значимых гостей утащили пить чай на кафедру Развития. Моя кафедра такими делами не особо страдала и, наскоро перекинувшись впечатлениями, преподаватели разлетелись по домам, как желтые осенние листья по крышам и подворотням города. А один лист с замедленным восприятием реальности остался. То, что заседать компания будет долго, я знал, а вот буду ли я ждать своего новоиспеченного коллегу, который наверняка носился сейчас с чайником в одной руке и с печеньем в другой от одной важной персоны к другой, не знал. Витьку от меня утащили сразу же, как только у народа возникла потребность зажевать итоги собственного труда. Печальна и тяжела участь ассистента. Вздохнув, я накинул на плечи куртку и опустился на кафедральный диванчик, неспешно утопая в тишине первых осенних сумерек. За окном начинался дождик, густо замешивая в одну большую городскую чайную чашку фонари, прохожих и автобусные остановки. И мне надо бы не мерзнуть в маленьком покинутом людьми помещении, а поскорее ехать домой. Дома я не ночевал сутки, и мой сосед по съемной квартире наверняка волнуется, куда это задевался его любимейший гениальный ботаник? В кармане штанов неожиданно проснулся телефон, но я предпочел проигнорировать звонок, потому что в уме решал задачу куда более сложную. Я должен был для себя понять, сколько еще смогу просидеть тут в мертвецком холоде и одиночестве, прежде чем Витька заберет меня отсюда. Почему я так верю, что он вообще придет? Дурак! Кто с ним в подсобке чуть ли не переспал? Глухо застонав, я повалился на диван, зарываясь лицом в старенькую куртку, съехавшую с плеч. Получается, что я этого гада вот прямо сейчас, вот прямо тут ждать буду? Домой не поеду без него? Да? - Евгений Юрьевич? – Дверь кафедры тихонечко скрипнула. - Да? – Я мигом принял вертикальное положение. Передо мной, затыкая себе рот ладонью, дабы не позорить собственного "сенсея", пусть и взъерошенного, словно бездомный воробей с недолгого сна, нарисовалась Марина Ларкина. Девушка смеялась, отчего ее красивые глаза превратились в две маленькие задорно блестящие щелочки. - Чего смешного? – Буркнул я, невольно улыбаясь ей в ответ. Искренний смех очень заразная вещь. - Простите, но ты, ой, вы реально милый. Даже чересчур. – Сдавленно выпалила она, пытаясь стать резко серьезной. – Я, кстати, за зачетом. Обещали же. На моих коленях вмиг оказалось две зачетные книжки и ручка. От такой резкой перемены в настроении, я впал в легкий ступор, но потом, осознав, что меня эксплуатируют за чужие грехи,не менее удачно из него и выпал. - Ага. Счас. - Не поняла? – Она сложила руки на красивой груди внушительного размера, скользнув по мне пристальным взглядом. – Кто – то же обещал. - Виктор Андреевич обещал. - Но зачет ваш. Обещания надо выполнять. - При отсутствии в структуре системы хотя бы одного из компонентов, система функционирует не правильно или вообще свою жизнедеятельность прекращает. Она, наверное, очень сильно захотела меня убить, но сдержалась. - Другими словами? - Другими словами, я тебя попрошу сходить на кафедру Развития и узнать, скоро ли они закончат с итогами конференции и вечерним чаем. – Выдохнув из легких почти весь воздух, я бесшумно развернул зачетки, быстро расписался в графе «отметка о получении зачета» и протянул их Ларкиной. - Окей. – Ошарашенная горе-студентка сунула «добычу» в сумку и, старательно изображая зомби, покинула кафедру. - А еще передай этому идиоту, что я очень сильно замерз. – Сообщил я входной двери, снова заползая под куртку. За окном шел дождь, и уже вовсю горели фонари. Ларкина вернулась с задания довольно быстро, сообщив, что банкет там в самом разгаре, а значит ждать еще долго. «Долго» понятие довольно относительное, так что меня хватило еще на полчаса. Потом, наверное, за окном зажглось слишком много фонарей, и я, закрыв кафедру, побрел по направлению к выходу из университета. Сильно замерз и поэтому вспомнил про мобильник лишь тогда, когда кусок пластмассы неприятно для уставшего сознания завибрировал в кармане. Не первый раз за сегодня, а я и забыл. - Да? - Женя? Ты где пропадаешь, ядрен батон ты недоделанный? - Тоша? На кафедре я. Конференция закончилась, сейчас домой поеду. - Ну – ну, закончилась она! Вот только мне кажется, что кто – то тут нагло врет. Я, конечно, понимаю, что мы люди взрослые, но, черт возьми, зная тебя, я вчера даже волноваться начал, что ты домой не пришел! Вернее, я не понял, что тебя нет. Ты же тихий у нас и вечно сонный. А тут с утра никто чайником не гремит на кухне…Ты, кстати, ел? Антон Гордеев - симпатичный парень, бармен в ночном клубе и очаровательный потребитель в пищу прехорошеньких женских сердечек обитал со мной на одной жилплощади почти второй год. Несмотря на то, что мы были очень разные, Тоша относился ко мне, как мама к ребенку. Я частенько слышал от него, что мне необходимо самостоятельно попытаться разогреть обед, который он предусмотрительно приготовил перед уходом в очередной клуб, иначе я умру от голода прямо за своими пыльными учебниками или, скажем, сходить подышать свежим воздухом, а не то я скончаюсь в невыносимых муках, как узник в вечном заточении. О моих предпочтениях в любви, Тоша не знал. Я считал, что так впечатлительному соседушке будет легче жить. Тем более что, как потенциальный парень, он меня не привлекал совершенно, хотя ценил я его всем своим существом и охотно писал ему рефераты и работы в универ в обмен на хорошее настроение и «мамины» котлеты. Но сейчас, слушая причитания подозрительно заботливого Тошки, я тоскливо рассматривал по-глупому яркие бумажки на доске для объявлений у входной тяжелой двери – убийцы, от которой меня недавно спас один идиот. Господи, что же там так долго можно обсуждать? - Так вот! – Подошел к сути Антон. – Ты не можешь сегодня домой попозже прийти? - Кристина? – Хмыкнул я в трубку. - Женя-я-я-я-я… Я ей говорил, что тебе не помешает ее присутствие, но она категорически против ночевать у меня, когда ты дома. Она стесняется, видите ли. Но я знаю, что между нами что–то определенно есть! Как она на меня смотрит, как обнимает и вечно норовит накормить, а это точно хороший признак! - Как еда может вообще служить абстрактным понятием для определения чувства? - Не начинай. - Тош, я вам не помешаю. Честно. Я приду и сразу лягу спать. - Жек, пожалуйста! Я не знаю, что у нее на уме! Наверное, думает, что поцелуи сквозь стены слышно. Перекантуйся часок другой в библиотеке или кафешке. Ты же любишь подобные места. Пожалуйста! Очень надо… может, я, наконец–то, настоящую любовь поймал… - Поймал.– Неожиданно меня обняли со спины, прижимая к теплой грудной клетке. Я почувствовал тяжесть чужого подбородка у себя на плече, а медные волосы защекотали щеку. - Кафедра закрыта, и я испугался, что ты ушел. Мобильник ты принципиально игнорируешь? Нежность, смешанная с обидой за долгое тоскливое холодное ожидание, пусть даже не разбирая, чья это была вина – моя, его или обстоятельств, затопило сознание. Внутри проснулось желание снова стать независимым от чувств, столько выматывающих, сколько и желанных. Чувств, в которых я не уверен, сомневаюсь в них и боюсь их же. - Антон, уже почти восемь! Я точно приеду домой! – Пальцы вцепились в глупую трубку. – Завтра пары! - Женя! - Конечно, приедешь. Не переживай. – Шершавые губы прошлись по скуле. – Нас даже подвезут. В конце коридора показалась процессия во главе со Стасом и Ленкой, и я понял, кто именно собрался нас подвозить. Ну, уж нет! В одной машине я с ними не поеду! - Нет, спасибо! – Я вырвался из Витькиных объятий. - Как нет?! – Взвыл Тошка в трубке. – Женя! Это любовь! - Нет? – Витька нахмурился, пытаясь заглянуть мне в лицо. - Нет. Я сам дойду. Спасибо. Правда. – Прижимая к уху мобильник, я рванул к выходу. - Женя! Я тебя умоляю! Я уже Кристе позвонил! В тот же момент мимо меня пронеслась разноцветными пятнами толпа знакомых мне людей во главе с улыбающейся Еленой Васильевной, которая совершенно влюбленным голосом спросила у меня что – то наподобие набора незначащих слов: - Коллеги, так вы едете? – Надо было худо-бедно реагировать, и я улыбнулся, помотал в ответ головой, кажется, еще раз извинившись. Совсем рядом со мной раздалось еще чье – то уверенное спокойное «нет», потом хлопнула тяжелая входная дверь, успев пропустить через проем комок холодного воздуха. Все было бредом уставшего мозга. Из клубка навороченных переживаний, прежде чем отреагировать на голос Антона в трубке, я смог понять для себя только то, что страшно устал. - Женевьева? Прием? Так что? Ты меня спасаешь? Алло? Витька, который, непонятно как, умудрился не затеряться в этом потоке шумных людей и дождливой осени, снова оказался рядом со мной, обнимая и легонько прижимая меня к себе: - Я так понимаю, что дома тебя не особо ждут? - Это не мой дом, а всего лишь съемная квартира. – Буркнул я, утыкаясь носом ему в плечо. - Алло! Жень?! - Поехали ко мне. – Подмигнули карие глаза. – Дома никого нет. - К кому это «ко мне»? Жень? Ты с кем там в универе? - Все ради тебя, соседушка. – Улыбнулся я в трубку. – Все в порядке. Так уж и быть. Сдаюсь. Я сдаюсь. Совет вам да любовь. – Под аккомпанемент счастливого «спасибище, соседушка!», я вырубил телефон, закрывая налитые тяжестью недосыпания глаза и сильнее прижимаясь к теплому пахнувшему чаем и печеньем Витьке. - Виктор Андреевич, закрываю я. – Седой старичок – вахтер вышел из своей каморки, недовольно позвякивая ключами. - Идем, Михаил Игнатьевич. – Улыбнулся ему в ответ Витька и совершенно спокойно поцеловал меня в лоб, предусмотрительно убрав ладонями волосы челки назад. – Эй, великий ученый, просыпайся. Я нехотя разлепил веки и легонько пнул Андреевича в бок: - Пошли уже. Я есть хочу. - А чего на чай не пришел? Там еды было… - Больше чем на Венере? - С Марсом не сравнить, но тебе хватило бы, Евгений Юрьевич! – Улыбаясь и смеясь, коллега потащил меня за руку прямиком в темную сырую осень. Михаил Игнатьевич, ворча себе под нос, проводил нас до дверей. Пошебуршив в замке ключами, этот хозяйственный старичок, неожиданно крикнул нам на прощанье: - От простуды порошка ему купи! - От какой простуды? – Отозвался Витька, пытаясь переорать ветер и дождь. - Ну, ты ему температуру мерил только сейчас! – Начал ругаться замерзающий старик. – В лоб, когда целовал. - Обязательно куплю! Спасибо за совет! – С этими словами дверь университета захлопнулась, скрывая от наших глаз скрюченную фигурку в клине желтого света, меняя его на свет автобусов и листьев, которые с остервенением лупил с темнеющих небес осенний ливень.