The Five Horsemen-2: The Curse of the Black Hole

Собственное небытие не ужасало, а воспринималось как данность. Стремительное падение по спирали в никуда всё только убыстрялось, он нёсся вниз с сумасшедшей скоростью. Вокруг — ничего, никого, отсюда не возвращаются… Но всё же бесконечный вихрь-водоворот, наконец, перестал затягивать и вращаться, и Нэйтан понял, что достиг самого дна. Дно явилось неожиданно и больно ударило по голове. Или это он сам об него ударился? Звук от удара разнёсся, вибрируя, по всему телу, до самых кончиков пальцев, и вернулся в голову новой болью. Он может слышать? Ну да, может. Нэйтан отчётливо услышал собственное дыхание и как тяжело ухает, отдаётся в ушах пульс. Может быть, он ещё и видеть может? Хотя что в этой чёртовой дыре увидишь… Тут Эксплоужен усмехнулся собственной мысли… Да, мысли тоже, оказывается, вернулись к нему. Неужели он жив? Нэйтан открыл один глаз и сейчас же зажмурил — до того ярким показался свет. Но жажда жизни взяла своё. Отважившись открыть оба глаза, Нэйтан часто заморгал и не сразу понял, где находится. Его бессмысленный взгляд долго блуждал по потолку с горящей «перекладиной» лампы дневного света, переходил с идеально чистых плиток пола на белую стену и снова на потолок. Наконец до вокалиста дошло — он в палате интенсивной терапии. Лежит на раскладушке рядом с навороченной медицинской кроватью, и пальцы его правой руки затекли и почти не чувствуются, сжимая руку Сквигельфа... — Сквиз! — Нэйтан рванулся к нему так, что чуть не грохнулся с раскладушки — ноги тоже затекли и не хотели слушаться. Тело шведа, вытянутое на кровати, было всё так же холодно и неподвижно, окоченевшие пальцы застыли на грифе «Эксплорера» с порванной струной… — Сквиз, ты… Перед глазами Нэйтана вихрем пронеслось всё пережитое. Лазерная Ведьма, пир в Вальхалле, тёмные скалы мира цвергов, плачущий Ватер Орлааг и, наконец, битва… Словно наяву, он увидел голубые глаза Сквизгаара, полные боли, и услышал последний его приказ… Неужели они больше никогда не увидятся? — Сквизгаар, вернись! Вернись… Ты же, чёрт возьми, обещал мне, грёбаное ты божество!!! — Эксплоужен сорвался на крик, совершенно не стесняясь побежавшей по щеке слезы, за которой немедленно появилась другая, третья… Нэйтан не мог и не хотел верить, что всё кончено. Он ни на секунду не задумался о том, что вскоре погибнет сам вместе с несчастной Землёй. Крепко сжав холодную, негнущуюся руку гитариста, он тщетно пытался уловить хотя малейшие признаки жизни на красивом голубоватом лице. Губы Сквизгаара были чуть приоткрыты, будто замерев на полуслове, но дыхания не было. А осциллограф продолжал гнусно, однообразно пищать на одной ноте, и нота эта, хотя была не громче комариного зудения, отозвалась в голове Нэйтана тысячью колоколов. Эксплоужен уже не осознавал, что он делает. Не разжимая руки, он прижался к губам гитариста своими, словно желая вдохнуть в него жизнь. И, не раздумывая, отдал бы свою до капли — только бы вернуть его, увидеть ещё хоть раз этот неземной, сияющий взгляд — как тогда, в Вальхалле… Прошли долгие, как столетия, секунды. Нэйтан не услышал ничего, кроме своего рваного дыхания и колотящегося сердца, но всё равно продолжал прижиматься к губам Сквигельфа, сам не зная почему. И чувствовал, как незримо умирают, гаснут во тьме последние проблески надежды. Всё… — Хлобысь! — вдруг что-то ударило его по щеке с такой силой, что голова мотнулась в сторону, а в шейных позвонках что-то хрустнуло. Звёзды всей Вселенной заплясали перед глазами вокалиста, в ушах загудело, а когда гул рассеялся, он услышал, как мерно, с небольшими остановками, пищит осциллограф — и увидел прямо перед собой распахнутые голубые глаза Бога Гитары. — Два день ещё не пройти, — недовольно выговорил швед. — Сквиз, ты живой? — выдохнул Нэйтан, изо всех сил надеясь, что это не сон и не галлюцинация. — Живой, живой, — ещё более недовольно проворчал Сквизгаар и поморщился, будто выпил уксуса. — Нэйтанс, какой хуй ты меня так резко выдернуть? Я так и не успеть трахнуть Фрейя как следует… — Чего?! — глаза Нэйтана округлились донельзя. — Какая Фрейя? Блять… Чёрная дыра же… И Апсу!.. Как нам теперь… Сквизгаар лишь усмехнулся. — Дыра больше нет. И Апсу — тоже. И гитарист принялся рассказывать. После того, как Нэйтан пропал, Сквизгаар успел воспользоваться резервом, восстановить свои силы и доспехи. Так он сумел выиграть ещё немного времени. Бог Гитары закрыл глаза и постарался сосредоточиться. Он понимал: возможно, вся его энергия уйдёт на борьбу с демоном. И тогда Сквизгаар Сквигельф исчезнет — навсегда. Тщетно пытаясь вырваться из плена щупалец, Сквизгаар почувствовал, как к горлу подкатил ком. Как же он хотел ещё раз увидеть Землю, свою группу, а больше всего — Нэйтана… Вдруг в тронном зале раздался грохот — такой оглушительный, что даже Апсу на мгновение ослабил хватку своих конечностей. В самом центре зала, над троном демона появилось огромное ослепительное облако. Как только глаза Сквизгаара привыкли к этому свету, он увидел силуэты громадного восьминогого коня и восседающего на нём всадника. — Это Всеотец! — крикнул кто-то из уцелевших воинов. При звуке имени Одина Апсу злобно зашипел и ещё крепче сжал Сквизгаара, обвивая щупальцем его горло и не давая дышать. Не медля ни минуты, всадник ударил сверкающим копьём прямо в голову демона. Раздавшийся при этом взрыв, казалось, был слышен всей галактике. Удар священного копья разнёс Апсу на мелкие частицы и разбросал по всей Вселенной, чтобы они никогда не соединились вновь. Сила, порождённая копьём Одина, неслась дальше и в итоге настигла все творения демона, потерявшие контроль и связь со своим создателем. Осталась нетронутой только планета Нереида — как памятник свершившейся на ней великой битве… Она уже не была опасна. — А потом мы праздновать наш победа в Асгард. Я встретить Фрейя ещё раз, и ты вырвать меня оттуда на самый интересный момент! — Я… это… — Нэйтан сконфузился, но любопытство взяло верх. — И как оно, с богиней-то? — Я ничего с ней не успеть! — рявкнул Сквигельф ему в лицо.- И ты, Нэйтанс, мне дэто конпенси… конпен… тьфу! — проклятый английский язык никак не давался шведу. — Почему здесь быть так холодно? — продолжал возмущаться он. — И какой дилдо намотать дэтот бинты? Они мне дышать мешает! Нэйтан поспешно разорвал могучими руками бинты на груди Сквигельфа, сорвал датчики с проводами и изумился больше прежнего — на его теле осталось ни единого повреждения, как будто и не было переломанных рёбер и раздавленных лёгких. Теперь Сквизгаар сидел в выстуженной палате абсолютно голый. Трясясь от холода, он инстинктивно обнял свои колени и в этой позе выглядел ещё более беззащитно. Недолго думая, Нэйтан схватил гитариста и всем телом придавил его к кровати, желая согреть своим теплом. Сквизгаар молча обнял вокалиста за плечи и прикрыл глаза. Нэйтан сжал Сквигельфа крепче: ему казалось, что так тот быстрее согреется. Он почувствовал, как вздымается грудь гитариста, как бьётся его сердце, вдохнул запах его волос, коснулся носом нежной шеи… Вокалист не смог сам себе объяснить, что произошло в эту секунду. У него вдруг перехватило дыхание. Ему захотелось ещё раз поцеловать Сквизгаара — теперь уже живого и оттаявшего… Сквигельф как будто ждал этого поцелуя и жадно впился в ответ в губы Эксплоужена. Крепко обнимая вокалиста, он просунул свои ледяные ладони под его косуху, а затем и под футболку. — Ты быть такой горячий, Нэйтанс, — прошептал Сквизгаар, оторвавшись от его губ. — Может, это жар у меня? — ухмыльнулся Эксплоужен. — Простудишься тут с тобой, — и он снова, не теряя ни секунды, бросился целовать гитариста, на этот раз не прерываясь ни на единый миг — губы, глаза, щёки, шею, плечи, постепенно спускаясь всё ниже… Вкладывая в эти раскалённые, яростные поцелуи всё, что вдруг прорвалось наружу, словно между ним и Сквизгааром рухнула какая-то нелепая, ненужная стена, которую он, Нэйтан, строил все эти годы… Сквигельф лишь похотливо застонал и завозился под ним, побуждая к дальнейшим действиям… Увлёкшись друг другом, они не заметили, как в палату просунулась голова Чарльза — он сам совершал очередной тревожный обход. Дойдя до двери в палату интенсивной терапии, менеджер услышал странные звуки — стоны разного тембра и тональности, прерываемые многочисленными поцелуями. Чарльз понял природу этих звуков, но обязан был заглянуть в палату. Впрочем, одного беглого взгляда через приоткрытую дверь было достаточно, чтобы увидеть — у напарников всё хорошо. Неслышно прикрыв дверь, Оффденсен сейчас же взглянул на планшет и понял, что угроза миновала… Не так давно появившееся на звёздной карте чёрное пятно гигантских размеров внезапно исчезло, и увиденное и услышанное за дверью явно не сочеталось с гипотетическим сбоем компьютерной программы… «Я ничего не видел», — поклялся сам себе Чарльз и поспешил в ординаторскую — отдать приказ о немедленном переключении микроклимата палаты на обогрев. Сейчас это было, пожалуй, самым нужным и важным, что он мог сделать. *** — Так вот, — рассказывал Нэйтан, — мы пошли к Лазерной Ведьме, и она сказала… — А как она выглядеть? — перебил Токи. — Очень брутально. У неё куча рук и ног… — А сисек сколько? — вклинился Пиклз. Нэйтан вздохнул. Он только начал рассказывать, даже не дошёл до самых интересных событий, а его уже перебили раз пятьдесят. Но вокалист не очень сердился на одногруппников: будь он на их месте, он вёл бы себя точно так же. Ведь приключение, которое пережили они со Сквизгааром, было похоже на гремучую смесь сказок, легенд и наркотических глюков. Дэтклоковцы были в самом разгаре коллективной попойки, отмечая спасение Земли и гибель врага, когда Нэйтана и Сквизгаара попросили рассказать, как же всё произошло. Напарники переглянулись и начали повествование Говорил в основном Нэйтан, Сквизгаар только иногда поправлял вокалиста и кое-что добавлял. Остальные слушали с открытыми ртами, забыв про выпивку. Задавали вопросы, порой глупые и абсурдные, и не переставали удивляться. — И что там, в Вальхалле? — снова влез в рассказ Пиклз. — Бухают по-чёрному, иначе не скажешь. — А ты пробовал? — Да. — Ну и как оно? — Он сразу запьянеть, — подколол вокалиста Сквизгаар. Нэйтан нахмурился, а затем беспомощно развёл руками. — Бля, я хочу туда! — воскликнул ударник. История продолжалась. Рассказ о победе Нэйтана над Тором вызвал целый всплеск нецензурного удивления, смешанного с восхищением. А битва с Апсу вызвала целый взрыв самых разных эмоций: от ужаса до сильнейшего негодования. — И тут этот говнюк схватил Сквиза… Токи вздрогнул. — И что быть дальше? Нэйтан замялся. Перед его глазами снова появилось бледное, искажённое мукой лицо Бога Гитары, его разодранные, поруганные доспехи и лучистая энергия, утекающая из тела. Как же вокалист хотел навсегда избавиться от этого тяжёлого, ужасающего воспоминания… Но не мог. Как сквозь пелену, Нэйтан услышал голос гитариста: — Всё нормальный, я же быть здесь. Отец мне помочь. — До ших пор поверить не могу, што Шквижгаар — шын шамого Одина, — восхищённо прошепелявил Мёрдерфейс. — Но ты и папочку Уильяма не жабывай, — тут басист притворно всхлипнул, и все расхохотались. — Сквизгаар, ты точно ничего не перепутал? — Чарльз всё же оставался серьёзным. — Нэт. Дэто точно. Тор, Локи и другие боги быть мои братья… Кстати, о Локи. Нэйтанс, я совсем забыть… Тут Сквизгаар поднял руку, комнату озарила короткая вспышка, и в руке гитариста появился меч — тот самый, подарок из Асгарда. Вся группа шарахнулась в стороны, словно от огня, Чарльз закрылся рукой… — Ёб твою мать! — выругался из-под стола Пиклз. — Чуваки, я один это видел? — Держит, Нэйтанс, дэто на память, — тихо произнёс Сквизгаар. Эксплоужен осторожно принял клинок двумя руками. Пусть на Земле он был лишён всех магических свойств, но всё же оставался таким же тяжёлым, острым и брутальным. — Спасибо, — проворчал растроганный вокалист. — Над кроватью его повешу… Пиклз, Токи и Мёрдерфейс, чертыхаясь, выбрались из-под стола. На меч уставились три пары круглых, как медяки, глаз. Послышались просьбы дать потрогать, подержать… Нэйтан никого не слушал. Он вспомнил, что тоже должен сделать кое-что важное. — Сквизгаар, — позвал он и достал из кармана маленькую красную коробочку, обтянутую бархатом. — У меня тут… эээ… Тоже кое-что для тебя есть. Сквизгаар непонимающе воззрился на него, однако, чувствуя, как лицо заливает краска. — Нэйтанс, что дэто? — Открой, и увидишь. Дрожащей рукой Сквизгаар медленно начал открывать коробочку. Все голоса смолкли, группа словно проглотила языки. Токи с грохотом упал в обморок. И даже донельзя заинтригованный Чарльз привстал со своего места, вытянув шею… — Народ, ну какого хрена вы так вылупились? — не выдержал инквизиторских взглядов коллег Нэйтан. — Струны это. Золотые. Я же обещал… *** Нэйтан и Сквизгаар сидели в студии, деловито обложившись ноутбуками, блокнотами, карандашами и вездесущим бухлом. После всего увиденного, услышанного и пережитого головы у обоих были переполнены идеями, и идей этих было так много, что хватало на целый альбом, посвящённый глубинам космоса, не видным человеческому глазу даже в самый мощный телескоп. — Ещё одна, — Нэйтан перелистнул страницу в блокноте. — Человека похищают космические пираты и продают в рабство. — Космический пираты? — усмехнулся Сквигельф. — Дэто как космический викинги? Вокалист хмыкнул, вспомнив про их «киношедевр» — так давно это было… В те годы «Dethklok» и не подозревали, кто они на самом деле… — Я и название придумал. «Galaktiklok». Звучит, да?.. — Йа, Нэйтанс… Дэто быть очень металличный названий! Прошло несколько дней, работа над новым альбомом кипела вовсю, и не было ей конца и края. Нэйтан, Сквизгаар и присоединившийся к ним Пиклз сочиняли, играли, спорили. Лишь изредка они прерывались на пару бутербродов, несколько глотков пива и полчаса сна на диване в студии. И, если у музыкантов появлялась какая-то мысль, их не могла остановить никакая усталость… Новый альбом был записан очень быстро. Результат оценила и сами металлисты («Пиздец жестоко», — говорили они), и Оффденсен, вопреки своей натуре «робота» бросившийся обнимать группу, рассыпаясь восторженными отзывами, и фанаты, готовые убивать за драгоценные диски. Разумеется, «Dethklok» не могли не отпраздновать успешный выход альбома, затем вспомнить и про то, как избежали ужасной смерти, а затем снова про альбом… Другими словами, группа постепенно начала отходить от потрясений и возвращаться к повседневной жизни. Скоро должен был состояться концерт, в который входили новые песни, и в перерывах между утренним и вечерним похмельями шли репетиции… Концерт прошёл на ура — в этот раз «Dethklok» выступали в бутафорских доспехах космических воинов. Чарльз как никто другой успел оценить их креативность, заключил парочку контрактов с фирмами, и вскоре среди фанатов начался небывалый коллекционный бум — дети и взрослые с удовольствием покупали металлические фигурки кумиров, и к палаткам с атрибутикой выстроились длиннейшие очереди… Вечерело… Автобус группы уже уезжал из города, чтобы утром прибыть в Мордхаус. Нэйтан и Сквизгаар сидели рядом и смотрели, как в окне мелькают дома, деревья и ноги попавшего под колёса незадачливого прохожего. Чем занимались остальные, эти двое не видели, да и не хотели выяснять. Из-за концерта на улицах сегодня было особенно многолюдно, водителю то и дело приходилось сигналить вылезающим на дорогу фанатам. Нэйтан без интереса поглядывал на идущих людей и скучал, глаза его закрывались от усталости… Вдруг его взгляд зацепился за что-то знакомое — в огромной толпе мелькнула рыжая борода. Вокалист сразу узнал этого человека, сон как рукой сняло… Он похлопал Сквизгаара по руке и показал в сторону рыжебородого. Гитарист ничего не сказал. Он только молча кивнул и улыбнулся. Было раннее утро, когда музыканты вернулись домой. Кто ещё мог держаться на ногах, уползли спать в свои комнаты, кто не мог, заснул прямо в гостиной. Нэйтан и Сквизгаар кое-как добрели до спальни гитариста. Они зверски устали и хотели только одного — поскорее принять горизонтальное положение. Вокалист прилёг на широкую, почти во всю комнату, кровать, укрыв себя и Сквигельфа белым пушистым одеялом. Уже засыпая, он почувствовал, как Сквизгаар положил ему голову на плечо и прошептал: — Спокойный ночь, Нэйтанс… — Спокойной ночи, Сквиз. — другая рука вокалиста обняла шведа и тут же расслабилась — Нэйтан провалился в сон. «Теперь-то уж действительно — спокойной…» Больше не нужно им лететь на другой конец Вселенной, отсчитывать минуты до конца света, не нужно жертвовать собой и принимать чужие жертвы, а главное — не нужно стесняться того, что все считают совсем не металличным. Ибо делить своё сердце и постель с северным божеством — что может быть металличнее для фронтмена самой жестокой в мире группы? А уж для любого смертного — и подавно… На краю усыпанного звёздными мириадами неба заалела полоска утренней зари. За окном Мордхауса несмело чирикнул, прочистив горло, а затем пустил первую пробную трель соловей, неизвестно откуда взявшийся в этих краях. Дунул свежий ветер, разгоняя летнюю духоту. Так постепенно просыпалась для новой жизни спасённая, ныне свободная от проклятия чёрной дыры Земля.