Больше чем...

Несмотря на всё случившееся, Кларк чувствует себя легко. Кровать Лексы под ней мягкая и удобная, притягивающая, не такая, к какой она привыкла после нескольких месяцев проживания в общежитии. Её тело сладко расслабилось и отдохнуло за ночь настолько, что она ощущает себя прикованной к постели, как притяжением земли по всем известному закону физики. Солнце освещает комнату, пробуждая бодрость в организме ярким, утренним светом. Кларк открывает глаза и улыбается. Первое время в общежитии казалось ей адом - стены давили своей чуждостью, и всё было каким-то отдалённым, пугающим, беспокойным. Её мучали кошмары после потери тёти, а весёлые шептания за дверью приходилось учиться игнорировать, чтобы быстро уснуть. Но, в конце концов, постоянная усталость справилась со всеми её проблемами: веки под тяжестью дня закрывались, принося с собой быстрый и необходимый сон без раздумий и отвлечений. Лофт Лексы — другой. Он светлый, стильный, тёплый. Кларк приподнимается и садится, прислушиваясь к возможным звукам. Вокруг неё тишина. Расслабляющая, комфортная, успокаивающая. И она не чувствует себя неловко от пребывания здесь, словно человек, заключивший сделку с самим дьяволом, изменивший жизнь на несколько часов, чтобы увидеть другую сторону и прозреть. Атмосфера навевает простоту и лёгкость. Кларк не видит лишнее. Кларк не находит себя лишней. Кларк проникается чрезмерной особенностью этого места, потому что всё до краёв — это Лекса. Солнечность, убаюкивающая и обвивающая её, как руки Лексы, что дарили ей защищённость. Серо-синяя ткань одеяла, ласково возвращающая к смущающему воспоминанию об их сомкнутых губах в машине. Запах свежести от постельного белья, наполняющий лёгкие, как нежность и забота — душу, благодаря зелёным, летним глазам. Улыбка Кларк становится шире. Она счастливо приобнимает себя, когда заходит в кухню, впервые за всё время не чувствуя потерянность. Что-то родное клокочет в её груди, раскручиваясь вокруг сердца. Правильность присутствует во всём: в записке с добрым утром на столике, великолепной красной розе в маленькой вазе и сливочных рогаликах с банкой кофе, которую услужливо поставили рядом. Это переполняет эмоциями, почти перевоплощает её в новую версию Кларк без желания быть связанной с прошлым. Кларк влюбленно рассматривает знакомый почерк, ставит чайник и открывает панель контактов на телефоне, попутно заглядывая в пустой холодильник. Кларк (11:23): Доброе утро, Лекса. Спасибо за приятный сюрприз. Это очень мило с твоей стороны. Её щеки вспыхивают в смущении, а сердце колотится чересчур громко. Кларк влюблена, наслаждаясь этим чувством, как изголодавшийся моряк по океану и путешествиям. Она думает, что потеряла бы сознание, если бы Лекса оказалась рядом — достаточно близко, чтобы не сдержаться и подарить ей осознанный, утренний поцелуй, способный расставить всё по своим местам. И поставить точку. Кларк знает, что им предстоит разговор. Но Лексы нет рядом, и ей остаётся только ждать и размахивать невидимыми крыльями, как птица в свободном полёте. Лекса (11:28): Доброе, Кларк. Я рада, что тебе понравилось. Выспалась? Кларк (11:34): Да, не передать словами как. Кстати… меня разочаровывает отсутствие еды в твоём холодильнике, нам определённо нужно будет что-то сделать с этим. Лекса (11:36): Я уверенна, что мы обязательно что-нибудь придумаем)) Лекса (11:37): Что собираешься делать? Кларк (11:38): Хочу съездить до общежития, а после вновь навестить Октавию. Лекса (11:43): Хочешь, я отправлю к тебе одного из охранников, чтобы он сопроводил тебя? Кларк (11:44): Нет, всё в порядке, правда. Ты и так уже слишком много для меня сделала. Лекса (11:45): Хорошо, но отпишись мне, когда всё узнаешь. Кларк (11:45): Обещаю. Кларк приподняла уголок губ вверх, рассматривая текст с нескрываемой заботой и волнением. Это так странно. Ещё вчера её душа металась, разрываясь от боли и паники — но пришла Лекса и принесла с собой шлейф стойкой уверенности и спокойствия. Она обняла её. И теперь Кларк кажется, что они замерли в ожидании новой эпохи, которая вот-вот должна начаться и принести им перемены. Изменить их окончательно. Кларк завтракает и едет в общежитие, где её встречает главный по работе со студентами. Он ещё раз извиняется за случившееся, виновато пожимая плечами, и позволяет ей осмотреть свою комнату, чтобы забрать из неё все необходимое. Она проходит по пустым коридорам, чувствуя отталкивающий запах гари на всём этаже, заранее подготавливающий к неприятной картине. В комнате осталось всё таким, как и прежде, за исключением почерневших стен, почему-то выбитой двери и испорченных вещей. Кларк непроизвольно сравнивает увиденное с избавлением от прошлого, потому что она здесь в своём изменённом амплуа, а перед ней раскинутое разрушение. Разлом - такой, какой и в её душе. Кларк видит всё под каким-то другим углом, не понимая, что послужило особым толчком: спор, поцелуй или вчерашний срыв, с которого она приземлилась в объятия Лексы. Старые воспоминания из её жизни - это как испорченная атмосфера, пропитанная внезапным вспыхнувшим пожаром. А она сама — яркая, красочная, цветная, преобразившаяся настолько, что боль утихает, остаётся в этом почерневшем месте, хотя оно никогда и не было с ней связано. Кларк с лёгкой улыбкой протирает страницу скетчбука с эскизом Лексы, оглядываясь в поиске других вещей. Забирает рюкзак с наиболее пригодными для чтения учебниками, пару футболок и штаны. Закрывает дверь, оставляя за ней частичку ненужного, серого, отравляющего, и идёт вперёд, в окружение лучшего. Туда, где есть Лекса и её лучистые красивые глаза, так притягательно разглядывающие её с рисунка и невероятно прекрасные в жизни, словно Кларк — это всё, что ей нужно, чтобы начать сиять, как путеводная звезда в ночи. Кларк сидит на скамье, наблюдая за спешащими повсюду прохожими. И мир для неё будто сплетён иначе. Смелость в её груди растёт, подобно чувствам, образовавшимся в поцелуе и закрепившим слова о чём-то большем. Она думает об этом большем, хочет погрузиться в это большее, стать этим замаскированным невысказанным началом, о котором они обе не подозревали. Ведь они заслуживают. Кларк готова. — Кларк? — раздаётся немного взволнованный голос в динамике её телефона. — Лекса, — тепло выдыхает её имя Кларк. — Я просто решила… — я хотела услышать тебя, — ты же просила напомнить о себе, когда я съезжу в общежитие. Лекса на той стороне облегченно охает, настолько громко, что Кларк слышит. Это вызывает в ней очередной трепет и небольшую нервозность. Она скручивает ремень рюкзака под пальцами и смущённо поджимает губу. Ей кажется, что звонить и слышать ощущается иначе - ближе, несмотря на расстояние, которое сокращается с каждым сказанным словом, окутывая слух бархатным голосом. — Да, — подтверждает её слова Лекса. — Как прошло? — Я спасла свои учебники, так что образование может гордиться мной, — Кларк выпускает смешок. — Звучит оптимистично, а что насчёт других вещей? — Не так много, но нет ничего, что я бы не смогла купить позже. — Я могла бы… — Лекса резко проглатывает слова, заставляя Кларк прижать ухо к телефону сильней. — Мы могли бы сходить в магазин на выходных, — небольшая пауза сопровождает её предложение прежде, чем она добавляет, — вместе. Вдвоём. — Думаю да, мы могли бы, — улыбается Кларк.– Во сколько ты вернёшься с работы? Это маленький намёк, что им следует увидеться как можно скорее. Обнять друг друга так, словно до этого они никогда не виделись и это их первая встреча за долгие годы. Кларк считает разговор личным моментом, но его не достаточно, когда желание коснуться пульсирует в руках настолько, что кружит голову и тоскливо тянет в груди. — К семи. Лекса — генеральный директор, у неё плотный график, море идей и такое же количество работы. Она постоянно в делах, распределяя свою нагрузку таким образом, чтобы успеть везде, где это возможно. Кларк знает, что семь — слишком рано. Но она не возражает, принимая её незамедлительный ответ и в какой-то степени обещание, к которому ей нужно подготовиться. Кларк смотрит на наручные часы, прикидывая сколько у неё осталось времени, чтобы успеть зайти к Октавии и вернуться назад. — Я буду ждать, — понизив тон голоса, говорит она. — Как ни странно — я тоже, — шутливо произносит Лекса. — Тогда до вечера? — Да, до вечера, — тихий шепот, слетевший с её губ, похож на одеяло, согревающее своим пленом. Кларк посылает это ощущение через расстояние, надеясь, что объятия достигнут Лексу и подарят ей мягкую улыбку. Присутствие. Оно напомнит, что они сделали шаг вперёд и теперь не имеют право делать его назад. Не в этот раз.

***

Кларк тихо приоткрывает дверь в палату и видит скучающий вид подруги в больничной одежде светло-голубого цвета. Октавия сидит в позе лотоса, задумчиво рассматривая что-то в своём небольшом планшете, но когда поворачивает голову и замечает её — весело улыбается, почти подпрыгивая с места: — Кларк! — Привет, — с улыбкой на губах отвечает Кларк и подходит ближе. — Как самочувствие? — Доктор сказал, что меня можно смело выписывать, но ему бы хотелось понаблюдать за мной ещё день или два, — пожимает плечами Октавия, откладывая планшет на стол, — видимо его не напрягает наличие у меня девушки. — Луна была здесь? — интересуется Кларк, протягивая Октавии шоколадный коктейль. Её подруга радостно мычит и забирает его в свои руки, вытаскивая трубку из упаковки. — Ага и не только она, — Октавия усмехается, делая глоток напитка. — Это было что-то с чем-то. Я ужасно рада, что ты пришла, потому что я бы, наверное, тут с ума сошла после всего произошедшего.  — Окти, ты в курсе, что не похожа на девушку, которая чуть не умерла вчера? — насмешливо выгнув бровь, говорит Кларк. Она вытаскивает из пакета такой же коктейль, чтобы утолить появившийся голод. — Потому что я не умирала! — Октавия стучит рукой по постели. — Подумаешь, мой зад подпалили немного. — Она задумчиво оглядывает Кларк, хитро расплываясь в улыбке. — Много было, когда преподаватель по инновационным технологиям не поставил мне высокие баллы за предмет. У меня тогда чуть не слетела стипендия. Но да, не будем о грустном. — Октавия подсаживается ближе к Кларк. — В общем, — говорит она, не переставая забавно качать головой, наслаждаясь напитком, — приходит ко мне Луна, вся такая грустная и испуганная, что я откинулась, ну и я, естественно, посчитала своим долгом её утешить. Немного увлеклась… Мы обе. И в самый подходящий момент в палату входят мои родители! — вскрикнула Октавия. Кларк несколько секунд внимательно разглядывала Октавию и когда услышала последнюю фразу — прыснула от смеха. В её голове ясно появилась картина того, что могли увидеть Блейки, когда решили навестить свою дочь, опасаясь самого худшего. Они не видели её с конца лета, и Кларк буквально может представить, как миссис Блейк схватилась за сердце, узнав слишком много новой информации за раз. — И что было дальше? — смеётся Кларк, разглядывая задорный серый взгляд Октавии. — Она молча встала, накинула на меня одеяло, поправила свою одежду и сказала: «Приятно познакомиться мистер и миссис Блейк, я девушка вашей дочери — Луна Митчелл», — Октавия прижала к себе коктейль, пытаясь его обнять, как игрушку, — клянусь тебе, в этот момент я влюбилась в неё ещё сильней. Оптимизм Октавии словно заряжал Кларк. — Твои родители долго стояли в ступоре? — Они молчали минуту! Просто молчали и переглядывались между собой, — продолжает Октавия. — Я думала, что всё, я отмечу этот день в календаре, как начало войны с родителями. Но они меня удивили, — она нежно улыбнулась, — отец протянул руку и представился. Так что на выходных мы пойдем знакомиться в ресторан. — Переживаешь? — Кларк взяла из рук Октавии, протянутую бутылку, чтобы выкинуть в урну. — Немного, — пождав губу, созналась Октавия. — Просто мы только начали встречаться, а тут такое… — Укрепите ваши отношения, — поддержала её Кларк. — Ты права, — кивнула Октавия, — для меня это важно. Кстати, — её лицо приняло хмурый вид, — что с нашей комнатой? Ты была там? Где ты ночевала? — Я… — начинает Кларк. Октавия прерывает её очередным вопросом, которые, кажется, у неё никогда не закончатся: — Почему я лежу в платной палате? — Что? — удивляется Кларк. — Ох… — она виновато проводит рукой по волосам, — это, наверное, Лекса постаралась. — Видимо мой удар пришёлся ей по вкусу, — неуверенно кривит губы в усмешке Октавия. — Не хочешь мне ничего рассказать? Кларк почувствовала себя как-то подавлено под взглядом Октавии, понимая, что всё внутри неё находит различные способы, чтобы защитить Лексу. Выставить её в ином, лучшем свете. Рассказать о ней другое, отличное от того, что было за последние месяцы. Поделиться своими эмоциями и сомнениями о предстоящей встрече вечером. Кларк смущенно потирает шею. — Мне стало плохо, когда я узнала, что ты попала в больницу, — неприятно морщась от воспоминаний, говорит она. Октавия тепло берёт её за руку, зная как ей тяжело от подобных рассказов и помня о совсем ещё недавней утрате. — Я позвонила Лексе, а она приехала и помогла. Я ночевала у неё. — Кларк… — надавливая на последнюю букву в имени, тянет Октавия. Она слишком хорошо знает её, чтобы поверить, что это вся история. В кратких фразах присутствует чересчур много сомнения, за которыми кроется что-то интересное. Её любопытство требует все возможные подробности, как и у любого зрителя на реалити шоу. Кларк цокает языком. Сдаётся. — Мы поцеловались. — Луна попросила меня быть снисходительнее, поэтому я буду отталкиваться от этого, — с раздражением выдыхает Октавия. — Я, правда, надеюсь, что Лекса усвоила урок. Ты уверена в ней? — Да… — кивает Кларк, — то есть… Лекса вроде как не торопит события. Но я знаю, что хочу быть с ней и хочу поговорить об этом вечером, потому что вчера всё было слишком сложным… Октавия садится ближе и обнимает Кларк, сжимая её в объятиях таким образом, чтобы набраться смелости озвучить свою следующую фразу: — Ты расскажешь ей, как сильно она облажалась? — После новогодней ночи Октавия узнала полную историю, случившегося в школе. Пьяная Кларк оказалась слишком сговорчивой и открытой до такой степени, что в конце они обе рыдали от того, что оказались по разные стороны и на расстоянии. — Да, — уверено ответила Кларк. — Но не сейчас, позже, когда мне станет легче. — Ладно, — смирилась Октавия. В конце концов, она всего лишь наблюдатель, который может дать совет, но уж точно не имеет право лезть в чужую жизнь и пытаться её исправить. — Так значит, ты будешь жить у неё? — Временно, — подмечает Кларк, переводя взгляд на часы. — Ты не обидишься, если я скоро уйду? Хочу сделать ей небольшой сюрприз. Октавия едва сдерживается, чтобы двусмысленно не пошутить. — Что именно? — Приготовлю ей ужин, — с нежностью раскрывает свои планы на вечер Кларк. Она расплывается в тёплой полуулыбке, вспоминая телефонный разговор с Лексой на кухне в самом начале знакомства: волнительный, смущающий, лишь малую часть кокетливый. С намёком на продолжение их замысловатой истории, у которой только сейчас вырисовывается начало. Кларк ждёт этого с нетерпением.

***

— Поехали домой? Лекса думает об этом почти весь день. Эта фраза перевернула её изнутри, словно душа сжалась под давлением и лучезарно вспыхнула мириадами частиц, перекрашивая значение одного небольшого слова в глубокий смысл для того, чтобы свободно жить и дышать полной грудью. Она не помнит, когда последний раз произносила что-то подобное вслух. Руководствовалась привычками и сложившимся порядком, элементарно возвращаясь в место, где можно отдохнуть, чтобы начать новый день. Но после сказанного Кларк… Лекса находит себя вдохновленной, зная, к чему конкретно она хочет вернуться. Её ощущение дома — это Кларк. Словно она весь тот свет посреди густого тумана для потерявшегося корабля: показывающий направление и внушающий надежду. Это поражает её в самое сердце, разнося эхо по стенам души, будто небольшие волны раз за разом разбиваются о скалы и появляются вновь. Одни за другими. Без промедления. Из-за этого Лекса не находит себе места в поисках лекарства от своей внезапной нервозности и рассеяности. Она прекрасно знает, что способно ей помочь — но время по каким-то причинам течёт медленнее, прибавляя лишнее недовольство ко всему, что попадается под руку: будь то проект, сотрудники или Линкольн… — Ты сегодня сама не своя, — спокойно говорит он, задерживаясь в её кабинете после конференции. Его взгляд как всегда чересчур серьёзен и твёрд, но Лекса прекрасно видит в нём беспокойство. — Ты знаешь, что я обычно никогда не лезу с расспросами, но за долгие годы нашей дружбы ты действительно выглядишь иначе. И я не могу понять в хорошем смысле или плохом. Лекса задумчиво поворачивается к окну, разглядывая меняющий дневную окраску Нью-Йорк: — Я бы сказала, что во всех, — двусмысленно отвечает она, пытаясь собрать все свои и без того взрывные эмоции внутри. Линкольн подходит ближе и встаёт рядом. Его рука дружески проходится от середины спины до плеча. Он никогда не требует и не давит — поддерживает. И Лекса знает наверняка, что если бы она не захотела говорить совсем, то они так бы и простояли: молча и тихо, но с осмыслением и пониманием, что они есть друг у друга. — Это Кларк, — после недолгой паузы, вновь начинает Лекса. — Вчера ей нужна была моя помощь, поэтому она осталась ночевать у меня. Это радует и беспокоит меня одновременно, потому что я не знаю, что мне делать дальше. — Кларк да? — иронично вздыхает Линкольн, убирая руки в карманы брюк. — Если честно, не думал, что всё настолько серьёзно. Она довольно застенчивая девушка, — подмечает он, неотрывно рассматривая город, как и Лекса. — А ты… прости, это не укладывается в моей голове. Мне казалось, что такие, как она, не в твоём вкусе. — У меня не было вкуса, — пожимает плечами Лекса. — Довольно сложно его приобрести, когда ты питаешься иллюзиями. Линкольн поворачивается в пол оборота и хмыкает. — А сейчас это не иллюзии? — его голос наполнен сомнениями и строгостью. Он серьёзен, как никогда раньше, будто решается судьба человечества и ему необходимо помочь принять решение. — Не пойми неправильно, но Кларк младше тебя на несколько лет. Не совершаешь ли ты ошибку? Лекса мягко поднимает уголки губ вверх, потому что ответ на этот вопрос очевиден. Их знакомство от начала и до конца — это самое правильное стечение обстоятельств, позволившее увидеть истину. Будто она всю свою жизнь ходила по хрупкому, заледенелому озеру, а Кларк своим появлением растопила его и утянула за руку в самую глубь, избавив от фальшивой поверхности. Как будто её никогда и не было. — Нет, — сухо говорит Лекса, переводя на Линкольна свой взгляд. — Я никогда раньше не была насколько серьёзна в своих намерениях. — Тогда… — его карие глаза наполнены тёплой улыбкой, которая согревает Лексу, — расслабься и наслаждайся тем, что испытываешь. — Ты прав, — смягчается Лекса. Она вытягивает руку и смотрит на часы. Осталось совсем немного.

***

Первое, что делает Лекса, когда заходит в лофт и кладёт ключи на тумбу — вдыхает. Её окутывает тепло комнаты и пряный запах с кухни. Это заставляет её сердце биться быстрее в предвкушении чего-то совершенно нового и необычного. Несколько волнительных разрядов захватывают её грудную клетку и не отпускают до тех пор, пока она не видит Кларк, облачённую в широкие спортивные штаны серого цвета и белую кофту. Дом. Она дома. В нём играет тихая музыка, а внутри неё — нежность, которая выстукивает собственные, чёткие биты, обволакивая разум и душу. В висках тихо пульсирует от домашнего вида Кларк с собранными светлыми волосами в один небрежный пучок на затылке. Это поднимает комок к горлу Лексы и оставляет его там в напоминание о собственном счастье, которое нужно беречь всеми возможными способами. Лекса хочет прокашляться в кулак ради приличия, но спина Кларк и её безмятежное состояние притягивают настолько сильно, что в голове не сразу появляется отчёт о действиях. Она просто делает — подходит ближе, ласково опуская руки на талию девушки, моментально чувствуя её лёгкую дрожь и испуг от чужого присутствия, вторжения в личное пространство. — Лекса… — полу-стон, полу-мольба Кларк заставляет её прижаться сильнее и выдохнуть девушке на ухо. Их бёдра соприкасаются, каким-то чудом сохраняя осторожность и глубокий смысл в том, что им обеим нужен телесный контакт. Лекса закрывает глаза и утыкается в оголённое плечо, чуть ниже шеи проводя кончиком носа. Кожа Кларк покрывается мурашками, что не укрывается от её полуоткрытого взора. Она мягко прижимается к ним губами и замирает на месте, в попытке узнать, что их сердца бьются в одинаковом ритме. Кларк затаивает дыхание, выпадая из пространства в крепкие объятия Лексы и позволяя обхватить себя сильнее, чтобы раствориться в них полностью. Их руки пересекаются, а тела расслабляются, погружаются в тихое спокойствие: лёгкое, как колыбельная в словах, которой звучит правда о том, как они подходят друг другу. — Я скучала, — шепчет Лекса, скользя по запястью Кларк лёгкими поглаживаниями. Кларк густо сглатывает и ненадолго закрывает глаза. — Я тоже. Её ответ выходит немного хриплым и обрывочным, точно так же, как и она боялась произнести это вслух. Это открытое признание, и это никогда ни для кого не было просто. Но она сделала это и Лекса поймала его, как и движение её тела. Кларк тревожно разворачивается и сталкивается с зелёным, искристым, переполненным чувствами взглядом. Он настолько дикий, что они обе хотят его усмирить. Лекса перемещает руки на талию девушки немного вниз и толкает её вперёд, прижимая, нет, почти вжимая в кухонную столешницу. Кларк хватает воздух ртом и поддаётся порыву, резко вплетая свои пальцы в её каштановые волосы. Их губы слегка ударяются друг о друга в неожиданности, вызывая лёгкую ухмылку у обеих. Но она быстро тает под обжигающим, рваным поцелуем, в котором Кларк смещает одну руку к шее Лексы и притягивает её настойчиво и желанно. Они теряются. Между ними кипит страсть, не выходящая за границу дозволенного: она словно говорит и показывает, как много эмоций находится в них обеих. И если их прошлый поцелуй был лечащим сплетением, то на этот раз — это последствие передозировки, которая убивает и возрождает одновременно. Он требовательный и прекрасный во всех своих составляющих, побуждающий рухнуть окончательно и бесповоротно. Сломаться, чтобы стать спасением в тёплых руках. Лекса задевает язык Кларк своим и перемещает руки с талии на стол, сжимая его края с неистовой силой, чтобы удержать себя от лишнего. Кларк чувствует головокружение. Сумасшествие, перетекающее в беспорядочность под мягкими, пухлыми губами. Они пылают в своих стремлениях и желаниях, удивляясь тому, как сильно изменилась атмосфера. Чувства, которые появляются в поцелуе, подобны геометрической прогрессии, и в какой-то момент, Лексе кажется, что их чересчур много. Но она не против. — Подожди… — Кларк мягко откидывает голову назад, и губы Лексы непроизвольно падают на её шею, чуть ниже подбородка. — Подожди… — хрипловато выдыхает она. Кларк заметно взволнована, и Лекса замедляется, отодвигаясь от её покрасневшего лица. Она выглядит очаровательно смущенно, с рваным дыханием, которое пытается привести в норму. Её синий взгляд скользит по ней, словно изучает и пытается запомнить каждую деталь этого момента. Это возвращает в воздух напряжение, но не давящее, а лёгкое, как перед выходом на сцену для награждения. — Что… — Кларк сглатывает и нервозно мнёт воротник рубашки Лексы пальцами. — Что это для тебя? В груди Лексы болезненно колет, но она игнорирует это, напоминает себе, что они только начали. Они в самом начале и у них много вопросов, которые нужно задать, чтобы получить нормальные отношения. — Больше чем… — внезапно останавливает себя Лекса, подыскивая верное окончание фразы. Больше чем что? Друг? Спор? Секс? Она не уверена, что возможно подобрать хоть одно определение, которое затронет всё сразу и объяснит её разбухающие чувства в груди. — Больше чем? — шепчет Кларк, будто боится вообще продолжать эту тему. — Просто больше чем, — улыбается Лекса, прижимаясь лбом ко лбу девушки. — Пойдешь со мной на свидание, Кларк? Кларк льнёт ближе, облизывая губы, и долгое время молчит. Её сердце ликует, душа поёт, а руки волнительно поглаживают кожу Лексы вокруг уха. Пальцы перемещаются на скулу, щёку, подбородок, не пропуская не один лишний сантиметр. Эмоции плещут через край, так сильно, что ей хочется заплакать и уткнуться носом в чужое, родное плечо. А Лекса продолжает смотреть и ждать. Она знает ответ. Но желает услышать вслух. — Да, — сглатывает Кларк, перемещая взгляд по лицу Лексы. Заправляет прядь волос за ухо и чмокает в губы. Благородно. Боязливо. Лекса расплывается в новой улыбке, гораздо шире и ярче предыдущей. Комок в её горле исчезает, но оставляет после себя горечь. И если даже ей до ужаса хочется издать всхлип, — она сдерживается. Для Кларк она должна выглядеть сильной. Но это не значит, что она не может показать свои слабости, верно? Тем более, если самая главная из них прямо перед ней: с раскрасневшимися щеками, светлыми волосами и светящимися лучезарным счастьем глазами. Лекса впервые опускает голову на плечо Кларк. И это почти шокирует последнюю. — Спасибо, — говорит Лекса в ткань её белой кофты, — за ужин. Который никто никогда не готовил для меня. — Это паста с мясным соусом, — Кларк мысленно хвалит себя за то, что успела приготовить и выключить плиту. В основном она прибиралась и собиралась нарезать зелень, когда пришла Лекса и помешала ей сделать это. Эта самая лучшая преграда, которая случалась у неё на пути. Кларк поглаживает спину Лексы, мягко обводя ткань руками, подушками пальцев ощущая выступающие позвонки, лопатки, и поднимается выше к затылку. Тело в её руках блаженно расслабляется. И это — это чувствуется ново. Кларк получает какое-то странное эстетичное удовольствие в том, как она ощущает Лексу, и как должно быть никто не делал этого до неё. Она не знает, почему уверена в этом. Но это определенно так. Лекса держит людей на расстоянии, но Кларк — исключение. И в этот раз она открыто показывает это: своими объятиями и доверием, открытостью, уязвимостью, словно раскрывает секрет один на двоих, чтобы они могли хранить его вместе, ограждаясь от всей вселенной. — Ты устала, — констатирует факт Кларк, легонько проводя ноготками по коже головы Лексы. Она мычит и поднимает голову, полностью показывая своё довольное лицо. — Может, сходишь переодеться, а я пока положу поесть? Лекса вкидывает бровь, — и кто из них тут хозяйка? — Ммм, нет, — недовольно тянет Лекса, когда с усилием заставляет себя отойти от Кларк. — Ты у меня в гостях, так что я помогу. Кларк понимает, что спорить бесполезно. Лекса делает им чай, с улыбкой наблюдая за Кларк, её движениями, заботой в том, как она аккуратно перемещает пасту с соусом на тарелки, изящно украшая небольшими лепестками зелёного базилика. Она выглядит такой погруженной и сосредоточенной, что Лекса находит это милым. И, честно говоря, ей этого достаточно. Они ведут себя так естественно, словно это один из самых обычных дней, где они встречают друг друга с работы, вместе раскладывают тарелки, ужинают и глупо, смущенно отводят взгляды, несмотря на то, что ещё пару минут назад их языки были в слишком плотном, интимном контакте. После такого невозможно стесняться и робеть. Но её Кларк — может. Её Кларк. Лекса застывает на месте. Она тянет Кларк к себе и целует. Просто потому что может. Без языка, толчков, хватания и прочей мишуры, которая придаёт лишние оттенки и смыслы. А Кларк не сопротивляется и отвечает, с удовольствием впадая в гипноз под мягкими губами Лексы и её нежностью во всём, что она делает.  — За что? — тепло спрашивает Кларк, когда они возвращают расстояние между их телами. Лекса пожимает плечами и отодвигает для неё стул. — Не знала, что нужна причина, чтобы поцеловать свою девушку, — шутливо отвечает Лекса, прикусывая губу, чтобы сдержать растущую, довольную улыбку на своём лице. Она видит, как глаза Кларк расширяются в шоке, а весь её вид принимает один большой испуг с немного покрасневшими ушами. Это, конечно, не та реакция, на которую она рассчитывала, но даже так это почему-то вызывает в ней восторг и умиление. Это её малышка. Её детка. Её Кларк. Её — всё. Она влюблена в неё. — Я влюблена в тебя, Кларк, — добивает Лекса. У неё какое-то странное состояние: парящее над небом, хотя она твёрдо стоит ногами на земле. Но её душа летит. Эмоции бешено бьются о грудную клетку, и радостные чувства накрывают её, словно она способна на всё — она всесильна и храбра. И если Лекса — летит, то Кларк — падает. Падает в чувства, в зелёные глаза, отражающие не мир, а её к ней отношение: чуткие и до глубины нежные. Лекса никогда не выглядела до этого момента настолько живой, насыщенной эмоциями, без стойких масок, гордых осанок и напряжёнными плечами. Настолько молодой и расслабленной. Эта была — её Лекса: искренняя, открывшаяся, сломавшая барьеры. Кларк охает от неожиданности. — Я… — застывает. — Я знаю, — ухмыляется Лекса. — Так мы будем ужинать? — Да, — как будто заколдованно отвечает Кларк, садясь на стул и слушая своё неугомонное сердце. — Надеюсь… тебе понравится. — Приятного аппетита, — кивает Лекса, с улыбкой присаживаясь напротив. Кларк замолкает, не зная, что добавить, поэтому смотрит за Лексой: она подцепляет длинную лапшу вилкой и пробует. Кларк ждёт. Лекса мычит с показательным удовольствием и тянется за новой порцией. — Это очень вкусно, — комментирует она. — Я рада, что не отравила тебя, — робко смеётся Кларк, ощущая острый прилив смущения к лицу. — А ты почему не ешь? — спрашивает Лекса, выгибая бровь. Её вкусовые рецепторы просто ликуют от приятно приготовленной домашней пищи — она могла бы запросто привыкнуть к этому. — Ем, — отвечает Кларк, царапая вилкой по тарелке. Но на самом деле — не хочет. В ней так много бушующих чувств, заполнивших желудок настолько, что её переполняет. Она вся в Лексе. В этом ведь нет ничего плохо? Лекса, кажется, понимает. — Я не самый хороший повар, но мне очень хотелось сделать тебе приятно, — Кларк не знает, зачем говорит это. Наверное, преимущественно потому, что тишина — пугает, заставляет думать. И сейчас — это было бы совершенно лишним. Ненужным. — У тебя получилось, — тепло поддерживает Лекса, замечая легко сменившийся настрой Кларк. Не поспешила ли она? — И что-то мне подсказывает, что ты преуменьшаешь свои способности. — Нет, — отрицательно качает головой Кларк. — Это не так. Мы с Октавией сожгли немало обедов и ужинов, прежде чем у нас стало получаться хоть что-то. — Но ведь стало, — подмигивает Лекса. — Как она? — Как я и говорила, — смущенно улыбается Кларк, — Октавия в своём репертуаре. Прошло совсем немного времени, а она успела разыграть целую комедийную драму в своей палате. Думаю, что часть её расскажет тебе лично Луна, ведь ей предстоит знакомство с родителями Октавии. Лекса чуть не подавилась чаем, который пила в этот момент. — Как-то слишком быстро у них всё происходит, тебе не кажется? — поморщилась она по понятным ей одной причинам. — Октавия, — с усмешкой аргументирует Кларк. — Луна, — парирует Лекса. — Верно. Они вместе посмеялись над тем, как удачно сошлись активная и дерзкая Октавия и рассудительная мисс «я-лучше-всех-всё-знаю». Лекса мало понимает, как это работает. Любовь — странное, не поддающееся закономерностям и логике явление. Никогда не знаешь, когда она тебя настигнет и в каком воплощении найдёт. Любовь? — Не хочешь что-нибудь посмотреть? — предлагает Лекса, вставая с места и поднимая тарелку, чтобы помыть. Она замечет, что Кларк так почти и не поела. — Можешь оставить в холодильник и доесть завтра, если не хочешь. — Что-то аппетита нет, — виновато опускает взгляд Кларк. — А насчёт фильма я с удовольствием. — Тогда, может, подыщешь нам что-нибудь на ноутбуке, а я пока здесь уберусь и схожу переодеться? — Конечно, — соглашается Кларк. — Фантастика, комедия или боевик? Может, всё вместе? — На твой вкус, — улыбается Лекса, ополаскивая тарелку. — Заодно и проверим, насколько он схож с моим. Кларк влюбленно смотрит на Лексу и уходит в соседнюю комнату, ностальгически оглядывая её взглядом и вспоминая их самый первый поцелуй. Прошло почти полгода, а кажется, что всего месяц. Она понемногу перестаёт стесняться Лексу и проявлять свои чувства. С каждым новым поцелуем — разлом в её груди исчезает. Сомнения растворяются, а доверие растёт. Но как рассказать о страхе? Как объяснить Лексе, что она боится близости с ней? Кларк кусает губу и решает, что для такого нужен особенный момент. Она находит для них фильм и ставит его на паузу. Лекса появляется через несколько минут, подкрадываясь сзади и закрывая обзор синим, фиалковым глазам ладонями. Кларк накрывает руки Лексы своими, опускает их вниз и поднимает голову вверх. Лекса дарит очередной лёгкий поцелуй — пятый по счёту. — Что выбрала? — Лекса садится рядом, из-за чего Кларк взволнованно потирает руки о колени и осматривает одежду девушки: её серую футболку без рукавов, тёмные, немного потрёпанные, растянутые легинсы и полосатые светлые носки. Она никогда не видела её в столь не презентабельной и простой одежде. Слишком уютно. Вид Лексы уютный. Но что-то в том, как близко к ней находится Лекса — делает её беспокойной, встревоженной, нервной. Она не может успокоить своё сердце: — Стражей галактики, — интонация её голоса выдаёт все переживания, которые разом крутятся в её голове. Одно дело, когда они в стенах офиса или их разделяет что-то: машина, стол, обстановка кухни. Тело девушки интуитивно напрягается, приобретая скованность, которую невозможно не заметить. — Люблю всё вместе. — Кларк, — зовёт её Лекса, как сквозь пелену сна, от которого хочется поскорее избавиться. Щелчок буквы «к» возвращает её в сознание. — Хей, — Лекса берёт её за руку и целует в костяшки пальцев, — мы же не подростки на школьной вечеринке, я не собираюсь ничего делать. «На школьной вечеринке». Кларк широко распахивает глаза. — Лекса… — Кларк… — Лекса чувствует, как её ладонь сжимают сильнее. И её сердце сжимается вместе с ней. Она наблюдает за растерянным лицом Кларк, боясь того, что девушка может заплакать. И может быть, так было бы лучше — лучше узнать причину того, почему ей так сложно. Но это будет не справедливо. — Вот, обними меня, — предлагает ей она, воздвигая один на двоих защитный слой, — и ты будешь чувствовать весь контроль над ситуацией. — Они устраиваются на диване таким образом, что Кларк сдвигается к краю, облокачиваясь спиной на мягкие подушки, и утягивает на себя Лексу, укладывая её затылок на грудь: слишком интимно и доверчиво. — Так лучше? — Угу, — нерешительно отвечает Кларк, носом утыкаясь в тёмные волосы, пахнущие сладкой корицей. Паника отступала, как стихийное бедствие, оставившее за собой разрушения, которые предстояло устранить. — Вот и отлично, — Лекса мягко приподнимает уголки губ вверх. Если Кларк будет, что сказать — она скажет. В противном случае, Лекса не собирается давить. Они ведь только начали. — Прости, если как-то переборщила сегодня, — говорит она в пустое пространство, не видя лица девушки и её синих глаз, которые придавали смелости. — Но я хочу, чтобы одно было понятно точно — это отношения. Я честно буду стараться, Кларк, но и ты постарайся ради меня тоже, ладно? Кларк не нужно расшифровывать, чтобы понять смысл слов Лексы. Она расскажет. Но не сразу. Сначала ей необходимо свыкнуться с тем, что они стали друг для друга нечто большим, нечто особенным и настоящим. Им обеим. — Конечно, — соглашается Кларк. На этот раз уверенно. Лексе приходится немного возмущенно выбраться из её нежных объятий, чтобы включить фильм. Несмотря на громкий звук музыки доносящейся из ноутбука - в комнате вновь воцаряется атмосферная тишина. И Лекса находит в ней нечто удивительное: она слышит выравнивающееся сердцебиение Кларк, отдающееся в её плечо с отчётливым стуком. Он звонкий и меняющийся. И Лекса позволяет себе устало прикрыть под него глаза. Пальцы Кларк в её волосах бережно массируют кожу головы, побуждая незаметно урчать и расслабляться, подобно довольному коту, греющемуся около своей хозяйки. Тело приятно поддаётся каждым действиям, буквально сдаётся, и это, пожалуй, самая-самая сокровенная вещь с девушкой, которая у неё когда-либо была за всё время. Она никому не позволяла подобное. Лекса не знает плохо это или хорошо. Она просто наслаждается этим по совету Линкольна и засыпает.