От ненависти до любви один шаг

Тэхён был разбужен Джином, когда Нам, по-стариковски шепча что-то себе под нос, выгружал вещи из машины, устраивая их на асфальт. – Поторапливайтесь там уже, – буркнул Джун, глядя на безуспешные попытки хёна разбудить Тэ. – Что ты с ним нянчишься? – и, громко хлопнув крышкой багажника, сопровождаемый негромким "ой" со стороны Сокджина, который успел-таки отскочить от младшего в его порыве, несильно схватил Тэхёна за плечи и потормошил, вызывая недовольный стон. – Вставай, в комнате поспишь, – и Намджун отодвинулся, довольный проделанной работой, подхватывая сумки и неся их в сторону небольшого двухэтажного здания. А Тэ, разминая затёкшую шею и недовольно кряхтя, обратил свой измученный взгляд на хёна, (что всё ещё стоял возле него) ища поддержки в карих глазах. Но вопреки ожиданиям, Джин лишь мило улыбнулся, и, плавно, словно лебедь, развернулся, направляясь вслед за своим любовником. Тэхён, чертыхнувшись, всё-таки выполз из нагретого салона, позволяя ночной прохладе окутать себя. Спина затекла, а поясница беспощадно ныла, создавая ужасный дискомфорт в компании с ознобом, пробирающим до костей. Парень, ёжась от холода, нарочито громко хлопнул дверью машины, будто бы это могло что-то исправить. Буркнув себе под нос нечто малозначительное, он подхватил свой багаж, стоящий в одиночестве на холодной земле, и, сдвинув брови в недовольной мине, направился вслед за старшими. Улыбчивая девушка около входа, соответствующая всем канонам гостеприимства, любезно согласилась провести Тэхёна в зал ожидания, туда, где сидели Джин с Намджуном и, предположительно, Чимин с остальными. У неё были тёмные волосы, затянутые в высокий тугой хвост, большие карие глаза, как у девушек из аниме и тонкие розовые губы, с которыми так сочеталось её кремовое кимоно с нежно-розовыми ветвями сакуры. Это всё, несомненно, оценил бы каждый парень, да и каждый мужчина. Но только не Тэхён. Порой он не понимал, почему же предпочёл радужный путь обыкновенной жизни гетеросексуала. Почему не бегал за каждой юбкой в универе, не дрочил на порнушку с участием большегрудых красавиц и никогда не зажимал девушек в углу, пытаясь облапать или хотя бы поцеловать. От этих мыслей он залился краской. Боги, ему уже стукнуло 22, а он ни разу не целовался. Девственник. Это даже смешно. Наконец, улыбчивая девушка оставила его перед дверью, ведущей в зал, и, поклонившись, махнула своим хвостом, будто нечаянно задевая плечо Тэ. А он устало выдохнул и, не обращая никакого внимания на махинации девушки, прикоснулся к деревянной ручке двери, несильно нажимая, и прошёл внутрь. То, что он там увидел, ошарашило не на шутку. Будто бы в одну секунду треснули все его надежды на полноценноый отдых. Нет, он был в шоке не от Чимина в костюме Сейлор Мун, не от двух сосавшихся неподалёку парней и даже не от Джуна, смеющегося наркоманским смехом. Тут был он. Он был тут. Чон Чонгук собственной персоной. Тэхён застыл у порога, выронив сумку, не в состоянии вымолвить и слова. Что он тут забыл? Всё вокруг неожиданно остановилось, мутнея, а в центре этого всего сидел Чон Чонгук. Сидел боком, в клетчатой рубашке, расстёгнутой на первую пуговицу, с закатанными по локоть рукавами и в тёмных джинсах, придерживая правой рукой свой небольшой чемодан. Сидел и улыбался каким-то шуткам Чимина. Улыбался. Чонгук улыбался. Чонгук улыбался Чимину. Когда они успели так сблизиться? Ладони Тэхёна неожиданно сжались в кулаки и мелко подрагивали. Сколько бы ни старался Тэ, он никогда не мог вызвать улыбку младшего. Его обуяло какое-то тёмное чувство, схожее с ревностью, а тело начало мелко подрагивать, напрягаясь. Губы сжались в прямую линию, а глаза закрыла светлая чёлка. Почему? Почему с Чимином Чонгук улыбается? Улыбается, а не сидит, как немая статуя. Ким чувствовал, что вот-вот расплачется. Тяжёлый ком нарастал в горле, мешая говорить. – Тэхён? Что ты там застрял? – вывел голос Джина из темной пелены. – Иди сюда. Тэ только сейчас осознал, что все взгляды направлены на него, а в правой руке больше не чувствуется той тяжести от его багажа. – Тэхён? – о нет, только не этот голос. – Что ты... Однако Чонгук, пребывающий в не меньшем шоке, был перебит Чимином. – Вы знакомы? К сожалению, да, хотел ответить Тэхён. Хотел, но не ответил. Он просто молча взял сумку, сопровождаемый пятью обеспокоенными взглядами и одним ошарашенным, и устроился на диване рядом с Джином. Позже, когда все отошли от произошедшего, настало время знакомиться и распределяться по комнатам. Разумеется, Джин и Нам были в отдельной, как и говорили раньше, а все остальные в общей. Только вот была ещё одна проблема. Те два парня, которые сосались на глазах у Тэ, Юнги и Хосок, сняли отдельный номер подальше от компании. Таким образом, Тэхённи был обречён на неделю мучений в одной с Чонгуком комнате. Конечно, там был Чимин, но это лишь слегка успокаивало. Естественно, Тэхён мог бы снять другой номер, но одноместных номеров больше не осталось, мог бы уехать из этого места, но обижать друзей абсолютно не хотелось. Так что, смирившись со своей участью, он решил (по возможности) не пересекаться с Чонгуком, хотя бы взглядом. – Тэхённи, что с тобой? – обеспокоено спросил Джин, когда вещи были уже разложены, а парни, облачённые в кимоно, сидели в общей комнате. – Ты какой-то подавленный. Ходишь тут с грустной миной. Сокджин, пожалуй, единственный, кому мог бы доверить собственные чувства Тэхён. Своеобразная подушка, в которую можно поплакаться, рассказать о наболевшем. Так что скрывать что-либо не было никакого смысла, да и не хотелось. – Чон Чонгук, – задумавшись, повторил он скорее для себя, чем для хёна, со странно-печальной улыбкой на лице. – приготовься услышать эту историю, Джинни. Они стояли около окна, повернувшись спинами к остальным парням. Шуга и Хоуп, как обычно, занимались друг другом, Намджун обменивался с Чимином новыми шуточками, а Чонгук слушал музыку, лёжа на татами и изредка поглядывая на Тэ. Прямо под их окном был устроен сад в японском стиле, в настоящее время покрытый слоем чистейшего снега. Тэхён облокотился на подоконник и, убедившись, что их никто не может слышать, начал свой рассказ, ловя взглядом падающие с неба снежинки, кружащие в неповторимом танце. Джин облокотился о тёплую стену спиной, следя за меняющимся выражением лица Тэ и вслушиваясь в каждое слово. – Всё мне с вами ясно, – выдохнул Сокджин голосом утомлённой мамочки, когда Тэхён закончил свой рассказ. Юнсоки, как оказалось, уже ушли, поэтому Джин поспешил заботливо закрыть окно своим деткам, чтобы никто не простудился, уложить каждого на татами, накрыть тёплым одеялком и чмокнуть на ночь, а затем с ангельской улыбкой выпихнуть Намджуна из комнаты, потушив свет. В этом был весь Ким. – Это что сейчас было? – нарушил повисшую тишину Чонгук, никак не привыкший к такому. Тэхён, естественно, не ответил, а лишь отвернулся от парней, устраиваясь на бок и сверля взглядом закрытое окно, будто бы от гипноза оно могло открыться, впуская свежий морозный воздух. Последним, что услышал Тэ прежде чем уснуть был смех Чимина и какие-то его тихие перешёптывания с Гуком по поводу материнских инстинктов Джина. Этой ночью Тэхёна посетил не Чон Чонгук в образе насильника или проститутки, а Джин, окружённый ангелами и цветами.