Тотальный контроль

      Дэнни всегда стремился к контролю – тотальному и жесткому. Он нередко отслеживал все действия своих товарищей, тянулся к превосходству над ними, пытался превратить их в систему, подвластную лишь ему. И терпеть не мог тех, кто нарушал возникший порядок. В любом его виде.       – Ну и как там у тебя с девушками? – Лула присела рядом, доверительно наклонилась ближе продуманным маневром, подставляя под взгляд Уайлдера тонкую шею и красивые ключицы. – В смысле, как ты к ним относишься?       – Не отношусь, – хмыкнул Джек, отводя глаза.       Ситуация была предсказуемой: с самого первого дня Лула ловко подбивала к нему клинья, становилась ближе с каждым мигом, и цель беседы становилась ясна с самого начала. Девушка вела себя уверенно и настырно, и в некотором роде Джеку это даже нравилось. Ощущать себя в центре внимания, чувствовать симпатии со стороны – это было здорово, учитывая то, что последние три года он слишком долго и упорно скрывался от людей и света за плотной маской обмана, но к такому стремительному развитию отношений парень не был готов.       Лула, подбирая упавшие с пола карты, упорно молчала, ожидая окончания фразы, и Джек, немного подумав, осторожно начал:       – Как бы это объяснить… – Девушка будто бы невзначай коснулась его ладони пальцами, и Уайлдер мягко отдернул руку, не стремясь обидеть, но и избегая телесного контакта. – Все, с кем я бывал довольно – очень – близок, в итоге оставались без своих кошельков…       Иллюзионистка лукаво усмехнулась, открыла рот, готовясь ответить остроумно и колко, но над стойкой, где они до сих пор неловко копошились на корточках, навис Дэниел:       – Кроме меня, милый, – широко улыбнулся он, и во взгляде его читалась неприкрытая насмешка.       Джек пораженно уставился на Джея, шикнул на него, густо краснея, и запустил картой прямо в ехидную физиономию.       – Ладно, хватит дурачиться, – Атлас легко уклонился, зная, что вор не постарался и в половину своей силы, – время поджимает. Уберите все с пола – и я жду вас у входа. Мне кажется, что Уолтер не отличается долгим терпением – так что пора забрать реквизит и начать подготовку.       Тощая фигура мага пропала из виду, и Джек встал, потрясенно выдыхая и глядя ему вслед.       – Вау, – поднимаясь следом за ним, произнесла Лула. Девушка, дурачась, пихнула его кулачком в плечо и одернула куртку. – Так вот почему мои подкаты смущали тебя!       Уайлдер косо глянул на подругу: на лице той не было и тени обиды – напротив, в карих глазах читался яркий интерес.       – Не спрашивай ничего, прошу, – взмолился он, все чувствуя, как пылают его щеки: он знал, что, соглашаясь на отношения с Дэнни, подвергает себя тотальному контролю со стороны последнего, но чтобы он в открытую заявлял права на него… это было их табу! – Совсем ничего.       – Поняла, – легко откликнулась Лула и снова усмехнулась: открыто и дружелюбно. – Он не привык делиться, да?       – Вообще не привык, – вздохнул Джек, перебирая пальцами карты и пытаясь сосредоточиться. – Но он никогда не афишировал. Это – личное, и мы старались, чтобы…       – Не оправдывайся, парень, – губы девушки тронула искренняя улыбка. – Все это нереально мило! Воу–воу, подумать только!       – Ты не в обиде? – Уточнил Джек и тут же осознал всю нелепость вопроса.       – Ничуть. Он же элементарно приревновал тебя ко мне, потому как почуял сильного соперника.       Уайлдер помолчал, удивленный поведением Дэниела: даже перед Мерриттом объясняться в их отношениях пришлось ему, Джеку, жутко смущаясь и теряясь, а Атлас никогда ничем подобным руки не марал – он был центром системы, но никак не обеспечивающей ее частью, чтобы опускаться до такого, – а после, осознав многое из вскользь брошенной пары слов, довольно кивнул.       В тот же вечер Джек зажал Атласа в коридоре между номерами, первый раз поцеловал сам – без правил, вопреки контролю, предусматривающему любое его поведение, – и Дэнни остался приятно удивлен тем, что система, оказывается, способна действовать и по собственному усмотрению. И маленький социальный бунт, что оставил страстные засосы на его шее – очень интересная вещь.