prince of peace

Дуф! Дуф! Дуф! — Выходите, никчемные негодяи! Мужчина снаружи пытался прорваться внутрь небольшой комнатушки, продолжая стучать по двери. — Выходите сейчас же или я клянусь, я- Лухан быстро закрыл уши своего брата. Его братишке не нужно слышать таких ужасных выражений, чтобы потом повторять их перед одноклассниками и учителями. Он знал, что у него сейчас такой возраст, когда он будет повторять все, что услышит — неважно, плохое это или хорошее. Он взглянул на дверь, которая все еще держалась, несмотря на тяжелые удары по ней. Они не могут вести себя нормально хотя бы раз в неделю? - подумал он, кипя внутри от гнева. — Лу-фён*, — невинно сказал его братишка, поднимая испуганный взгляд на старшего брата. Лу улыбнулся, ну, или хотя бы попытался растянуть свои губы в подобии улыбки ради своего брата. — Бо-бо, папа просто шутит, — прошептал он, — он делает так каждую ночь, чтобы одурачить нас. — Фён, — прошепелявил Бо-бо, вытирая глаза тыльной стороной руки, — попроси его прекратить. Мне страшно. Лухан вздохнул. Так было каждую ночь. Один из его приемных родителей терял терпение и шел искать бедных детей, чтобы потом издеваться над ними и выпускать свой пар. Лухан и его приемный младший брат прятались в комнате, ожидая, пока им наскучит это дело, и они уйдут. Но иногда они бывали настойчивы. Они не успокаивались, пока Лухан не сдавался и не выходил из комнаты, готовый к наказанию. Он делал это ради своего брата, чтобы тот не плакал, но это чаще всего все равно заканчивалось катастрофой. Иногда это простое "Купи мне сигареты, бездельник" или "Если бы не я, ты бы жил на улице; встань на колени и умоляй о своей жизни". Но иногда это было так изощренно, что можно было даже не надеяться на правосудие. После того, как Лухану исполнилось четырнадцать, его приемные родители осознали его красоту. Он был по-настоящему красивым. Его розовые, словно бутоны роз, губы, которые виднелись из-под снега; большие и красивые глаза, которые переливались сверкающим золотом и коричневым; его фарфоровая кожа была незапятнанным загляденьем и его аккуратная фигура, которой так легко управлять. Сначала насилие было только физическим, где Лухана били кожаным ремнем или розгами, оставляя после себя ужасные красные раны или даже ломая кости... Но одной ночью они позвали Лухана к себе в комнату и случилось то, что Лухан глубоко похоронил в своем сознании. Все, что он помнил, это себя, лежащим в луже крови, дергаясь от раздирающей мышцы боли. Его изнасиловали еще несколько раз после того момента. Он вздрогнул, вспоминая последнее столкновение со своей приемной матерью. Это случилось на выходных после полудня. Бо-бо спал в их комнате, а Лухан сидел рядом, читая книгу, взятую из библиотеки. Это был детектив про злодея, который убил своих жертв очень изощренным способом. Лухана всегда интересовали триллеры и ужасы. Ему нравились пытки в этих историях, которые заставляли его чувствовать моральное удовлетворение. Его приемная мать, Джинхо, заглянула в комнату, сладко улыбаясь: — Лухан, дорогой... Лухан вопросительно взглянул на нее, думая, что она задумала в своем извращенном уме. Он предпочитал, чтобы его приемные родители кричали и избивали его, а не улыбались. Потому что их улыбка всегда означала опасность, стоящую на его пути. И Джинхо выглядела довольно отвратительно с улыбкой на своих тонких красных губах. Этой женщине было сорок пять, у нее были резкие черты лица с острым носом и подбородком. Не имея фигуру, к слову, и никогда не соблюдая правила личной гигиены. Лухан поинтересовался, купается ли она вообще, потому что ее ужасный запах начал проникать в комнату. Лухан держал комнату в идеальной чистоте. Он не мог позволить ей быть такой же грязной ни под каким предлогом. — Д-да?.. Джинхо состроила фальшивую гримасу боли и заворковала: — Ты должен говорить "Да, мамочка", дорогой. Лухан сглотнул. О, Боже, пожалуйста, позволь мне провалиться сквозь землю. — Сделаешь одолжение мамочке? — спросила она сладким, но в то же время угрожающим голосом. Лухан знал, что она имела ввиду: "Откажись, и тебе не поздоровится". — Конечно, — Лухан зажмурился, прежде чем добавить: — Мамочка... — Иди за мной, — она поманила его пальцем, чей ноготь был длинным и покрашенным в опасно-кровавый цвет. Лухан встал с кровати и пошел за ней, колеблясь. Хан-а, все будет хорошо. Может, ей просто нужна помощь с чем-нибудь безопасным... - объяснил он самому себе, внутри зная, что это ложь. Она привела его в родительскую спальню. Приемного отца не было рядом, и Лухан предположил, что он снова шляется в каком-нибудь баре, тратя свое время. Лухан до сих пор не знал, чем он занимался, но у него всегда были деньги на алкоголь и наркотики. Может, он тратил деньги, которые присылались из детского дома для содержания его приемных детей. И он, и его брат очень редко получали пособие. Достаточно для того, чтобы купить обед несколько раз в неделю. Лухан прокармливал себя за счет работы в кофейне рядом с университетом. Скудная зарплата, которую он получал за свою неполную рабочую смену можно было сравнить с тем, что давали ему приемные родители, но им все равно удавалось как-то держать детей на плаву. По крайней мере, его старшая школа оплачивалась прямиком из детского дома, и Лухан был благодарен, что деньги не попадали в руки монстрам, с которыми он был вынужден жить. Дверь закрылась с громким хлопком, и он увидел Джинхо, снимающую с себя липкий красный халат. На ней был надет кожаный корсет, который сидел на ее бесформенной фигуре нелепо. Лухан подавил в себе желание громко засмеяться. Он поинтересовался, откуда у его чокнутой приемной мамаши есть такой костюм. Видя насмешку на его лице, она подобрала кожаную плеть, которая лежала на полу без дела. Ее лицо искривилось от злости, пока она не шикнула: — Снимай штаны, шлюха, — она взмахнула плетью, заставляя Лухана вспомнить плеть, которой его избивали. Его дыхание участилось, так как он почувствовал угрозу. Он молился снова и снова в своей голове, что кто-нибудь придет и спасет его от этого унижения, но он знал, что ему никто не поможет... Никто... В глазах Джинхо блеснул порочный огонек, когда он снял с себя штаны дрожащими руками. Она облизнула губы, смотря на расстояние между его ногами. Он глянул на нее в ответ с такой ненавистью, на которую был только способен. Он мечтал, что его взглядом можно бы было сжечь ее необъятное тело, чтобы оно превратилось в пепел. — Залезай на кровать, дорогой, — приказала она, взмахивая плетью снова. Напуганный Лухан неумело забрался на грязную кровать, которая была запачкана одному только Богу известно, какими жидкостями. Он скривился, положив свои руки на кровать и садясь полностью. Он подавил в себе писк отвращения, чувствуя, как материал липнет к коже. — О, ты такая белоручка, не так ли? — спросила она, угрожающе приближаясь к нему с плетью. — Тебе нужны шелковые простыни и пуховые подушки, чтобы спать, принцесса? Лухан бешено замотал головой, не отрывая испуганный взгляд от плети. Он не хотел быть побитым этой штукой снова. — П-пожалуйста, не бейте меня... — он прошептал, дрожа. — Ляг на кровать, куколка, — сказав это, она зажгла сигарету, зажав ее между своими желтыми зубами. Лухан послушно лег на кровать, закрывая глаза. Окунись в свой счастливый мир... Свой счастливый мир... Место с зелеными полями, завораживающим голубым небом, яркими цветами, прекрасный аромат луга и- — А-а-а-а-а-а-а!!! — он закричал, чувствуя, как прижимают сигарету к его внутренней стороне бедра. Он всхлипнул, протягивая руки к бедру, но та сука ударила по ним, не позволяя это сделать. — Это за то, что ты издевался надо мной, ты, шлюха! — противно завизжала она. Лухан плакал, чувствуя, как ужасно болит ожог на чувствительной коже. Она кинула вибрирующий фалоиммитатор ему на грудь, и глаза Лухана стали круглыми от страха. — Я-я-нет... — он заикался. — Ты хочешь еще один ожог на своей коже, мой дорогой? — спросила она, зло ухмыляясь. — К примеру, в этот раз на твоем лице. Был только один выход. Огромные слезы капали из глаз Лухана, пока он держал искусственный член, насаживаясь на него. Он почувствовал жгучую боль, ворвавшуюся в нижнюю часть его тела его собственными неловкими руками. — Глубже! — закричала женщина, ее голос пропитан неприкрытой жаждой. Лухан заскулил громче, но это привело ее лишь в больший восторг. Она взяла искусственный член своими распутными пальцами, вставляя его еще глубже. Счастливые мысли, Лухан... Жизнь скоро будет хороша... сказал он сам себе, крича в агонии, пока боль окутывала его тело. Он мечтал убить ее таким же способом, как убийца убивал своих жертв в книге, которую он читал лишь несколько счастливых минут назад. — Лу-фён! Его выдернул из мыслей безобидный брат. Бомсук, или Бо-бо, как любил его называть Лухан, был милым ребенком с круглым лицом и щенячьими глазами. Лухан заботился о нем, как о родном. Бо-бо пришел в его жизнь, когда Лухану было лишь двенадцать. Отныне, ребенок стал единственным важным человеком для него. Он знал, что пойдет на любое, лишь бы отгородить брата от монстров, которые, по идее, должны заботиться о них. — Я-я поговорю с ним, Бо-бо, — торопливо ответил Лухан, — а ты останься здесь. Не выходи из комнаты ни по какой причине. Бо-бо кивнул и забился в угол, пока Лухан приближался к двери. — Я иду! — его голос надломился после крика, и стук в дверь прекратился. Он открыл ее, чтобы увидеть тяжело дышащего Мансу с пустой бутылкой в руках. Его взгляд излучал невероятную ненависть, и Лухан со страхом сглотнул. Мансу был здоровенным бандитом с волнистыми волосами по всему телу и налитых кровью глазами. — Запри дверь, — приказал Лухан своему брату прежде, чем закрыть ее. Его брату не нужно смотреть на злобу или быть вмешанным в ожесточенные драки, чтобы не получить эмоциональную травму, как Лухан. — Я говорил тебе пополнить запас алкоголя, — сказал он, стиснув зубы. — Это единственная вещь, о которой я сказал тебе позаботиться, и ты, неблагодарный сопляк, не можешь даже это сделать?! — Я-нет денег... — Лухан содрогнулся. Вообще-то, у Лухана были деньги. У него было немного накопленных денег от работы в кофейне, но он не потратит свои драгоценные средства на этого ублюдка. — Что насчет денег, которые ты зарабатываешь? — поинтересовался Мансу, будто читая его мысли. — Я потратил их на обед, книги и другие вещи... — Так ты помнишь, что нужно тратиться на себя, не заботясь о своих родителях? Никакие вы не родители... — Ты попусту тратишь наши деньги, — Лухан ответил злым голосом. — Почему бы тебе не использовать это, чтобы ублажать своих- Оглушающая пощечина заставила его упасть на пол, в то время как эхо удара раздавалось по комнате. Лухан почувствовал металлический привкус у себя во рту, дрожа от удара. Он захныкал, когда острая боль парализовала его тело. Мансу просто возвышался над ним, скалясь. Лухан взвыл от боли и скрючился, словно креветка, пока крупные слезы собирались в его глазах. Блять, ты идиот! Ты позволил Бо-бо услышать себя кричащим, как слабак... Обругал он себя, несмотря на боль. Но его отца не устроила лишь пощечина. Так что он ударял Лухана в живот снова и снова. — Это. Научит. Тебя. Не. Отвечать. Мне. Уебок! — кричал он, пиная Лухана в живот после каждого слова. Лухан закрыл лицо, чтобы заглушить свои крики. Он не мог... Он не мог позволить своему брату слышать его мучения. Это только заставит его плакать сильнее. — А теперь иди в магазин и купи мне чертов виски! — он плюнул на Лухана, и, шатаясь, ушел к дивану, после плюхаясь на него. Лухан всхлипывал, продолжая закрывать рот, но недолго. Он, спотыкаясь, вышел из дома, сгибаясь возле фонарного столба, выблевывая все. После того, как он выблевал все, что было в его желудке, он, хромая, пошел в алкогольный магазин. Он на мгновение остановился, смотря на свое отражение в зеркало автомобиля, припаркованного на дороге. Он выглядел разбито. Его брови были нахмурены, зубы стиснуты от боли. Лицо было мокрым от слез, а губы были в крови. Он быстро вытащил платок из своего кармана, вытирая губы и лицо. Он пригладил свои торчащие волосы подрагивающими руками. Он сильно дрожал. Лухан уставился на свои трясущиеся пальцы, пока они не успокоились. Он ненавидел ходить в алкогольные магазины, во-первых потому, что он был несовершеннолетним и выглядел намного младше своего возраста. Он вычислил, что не может пойти в ближайший магазин от его дома из-за того, что уже покупал там выпивку три дня назад. Они точно усомнятся в нем. Даже малейшее подозрение может посадить его в тюрьму, и он не мог позволить этому произойти. Он не мог оставить своего младшего брата с теми злодеями. Он даже не мог представить, какие вещи они с ним сотворят. С облегчением, его фальшивое удостоверение сработало (владелец магазина все равно взглянул на него с подозрением), и он поспешил домой, молясь, чтобы его младший брат был в безопасности и запер дверь, как приказал ему старший. Бо-бо был послушным и счастливым ребенком, и только он мог заставить Лухана улыбнуться. Лухан хотел, чтобы его счастье осталось незапятнанным до следующего года, когда они смогут выбраться из этой дыры. Он просто должен терпеть эти провокации еще год. Не так сложно, правда? Он был не уверен. Если они продолжат насиловать его так же каждый день, он может не дожить до своего совершеннолетия. Он открыл дверь, и, споткнувшись, зашел внутрь, практически падая на бутылку, которую только что купил. Но, хвала небесам, он этого не сделал. Он отдал бутылку своему отцу дрожащими руками, который отобрал ее из лухановских рук. — Ты это сам делал? Почему так долго? Я практически заснул тут! — прорычал мужчина. Лухан сжался и попятился назад. — Может, тебя нужно хорошенько оттрахать, чтобы ты осознал ценность времени, — жестоко сказал он. Лухан рухнул на пол, отползая от монстра, стоящего перед ним с таким жалостливым выражением лица, которое смогло бы растопить самых злых тварей. Но Мансу был исключением. — Разве вас не учат в школе? — он злонамеренно прошептал. — Ты должен слушаться своих родителей и делать все, что они захотят, даже если это означает- Он был прерван громким телефонным звонком. Его ненасытное выражение сменилось тревогой в считанные секунды после того, как он увидел имя звонившего. — Босс? Да, сэр! Я сейчас же приеду! — искренне ответил он. Он убрал свой телефон, открыл бутылку, чтобы сделать огромный глоток, и глянул на Лухана с омерзением. — Я увижу тебя завтра, прекрасный мальчик, — поглумился он и ушел. Крошечное тело Лухана дрожало, пока он плакал, закрывая лицо руками. "Если я буду счастливым, завтра меня собьет автобус прежде, чем я снова буду использован как игрушка для траха", - отчаянно подумал парень.

***

На следующий день в школе он не мог не хромать. Боль в его животе была ужасной, и он не знал, как ослабить ее. Идя один по коридору, он направлялся в библиотеку — единственное место, где он чувствовал себя спокойно. Кто-то врезался в его плечо, и он упал на пол, словно тряпичная кукла. Но никто не подошел, чтобы помочь ему. Никого даже не беспокоило его существование. Я невидимый... Как превосходно... - подумал Лухан, вставая с пола. Но, может это было к лучшему, что никто его не замечал, и у него не было друзей. Он мог не беспокоиться о других людях, когда у него были проблемы поважнее в его жизни. Он нашел свое любимое место в библиотеке в самом углу, куда никто не заходил. Такое чувство, что его место было другой вселенной. Лухан мечтал о том, что в этой вселенной также был счастливый Лухан... Вселенная, где у него была семья и те, кто любил и заботился о нем... Он не помнил, где его настоящая семья. Он знал только то, что он как-то оказался на улицах Сеула, когда ему было десять, и был найден доброй улыбающейся леди, которая работала в неправительственной общественной организации. Он получил огромный шок от какого-то инцидента, в итоге забыв свое имя. Но где-то в крошечной сумке, которая была с ним, они нашли тетрадку с его именем. Лухан. Когда ему исполнилось одиннадцать, он был усыновлен своими приемными родителями, ласково улыбающимися ему и разговаривающими с ним так любовно. Позже, Лухан осознал, что хорошее поведение было только ради неправительственной общественной организации. Издевательства начались после того, как он пришел с ними домой. Они морили его голодом, запирали в шкафу и приставали к нему с того времени. Прошло семь лет, и Лухан разработал сильный защитный механизм против их плохого обращения, но он все так же чувствовал себя маленьким одиннадцатилетним ребенком, когда видел ядовитый блеск в глазах родителей. Он сел за свой стол, низко опуская голову. Лухан плакал, пока боль продолжала мучать его тело. Он думал о том, чтобы покончить с собой так много раз, но не мог этого сделать. Он чувствовал себя трусом, который даже не может наложить на себя руки, но он знал, что это не так. Он был сильным и не убегал от своих проблем. У него была цель в жизни: сделать из себя что-нибудь хорошее. Он хотел стать врачом, одним из лучших, и он не сдастся. Он должен обеспечить нормальную жизнь своему брату, поэтому он не должен думать о самоубийстве. Вытирая слезы, он открыл книгу. Ему нужна стипендия, чтобы попасть в хороший медицинский университет, и он будет упорно стараться ради своей мечты. Никакая боль не отнимет его мечту. Он сфокусировался на учебе, игнорируя пульсирующую боль и погрузился в изучение.