Всего одна песня (One Song Glory)

Все еще ноябрь Первое сообщение пришло во вторник. [от: Чонгук] смотрим мстителей с чимином и тэхёном. говорят чтобы ты приходил. хотят доказать тебе что нет никого круче железного человека ^^ Хмыкнув, Юнги отложил телефон в сторону и вернулся к редактированию своей последней статьи. Его выдержки хватило лишь на полчаса, прежде чем он вновь взял сотовый в руки и напечатал ответ. [кому: Чонгук] ни за что на свете Лишь отослав сообщение, Юнги вдруг понял, что его ответ мог показаться слишком грубым. Проклиная себя за неосторожность, он задумался, не стоит ли ему послать вдогонку что-нибудь еще: смайлик, или объяснение, или даже картинку? Переписка — совершенно не его конек, и людям зачастую казалось, что он какой-то вспыльчивый хам. Юнги был почти уверен, что его сообщение либо расстроит, либо разозлит Чонгука, а значит гневный звонок от Чимина не за горами. Одна головная боль. Лучше было вообще не отвечать. Совершенно очевидно, что средства современной коммуникации и Юнги просто не совместимы. Неспроста ведь даже друзья прозвали его дедулей. Телефон известил о новом сообщении. [от: Чонгук] тебе нравится черная вдова только изза ее удушающего захвата ногами >: ( Уголки губ старшего дернулись в улыбке. Похоже, он зря волновался. [кому: Чонгук] возможно… В ответ младший смснул недовольный смайлик. В первой половине четверга на вечно многолюдные улицы Сеула обрушился сильный ливень. Чонгук прислал ему фото огромного маффина и чашки кофе с добавленными в редакторе вычурными завитками пара. Подпись к картинке гласила: «Ты любишь сладости, хён?». [кому: Чонгук] не имею ничего против [от: Чонгук] взял себе малиновый маффин с белым шоколадом. вкуснятина! : D мы с югёмом сейчас в пекарне недалеко от кампуса. чем занят? [кому: Чонгук] работаю [от: Чонгук] передохни хён. возьми кофе и чего-нибудь к нему:) в дождь сладости вкуснее всего Юнги задумчиво поднял глаза на покрытое серыми тучами небо за окном. Может, Чонгук и прав. [кому: Чонгук] пожалуй так и сделаю. приятного аппетита — Эй, Джинён, — позвал Юнги, встав из-за стола и схватив плащ. — Прогуляемся за кофе? — За кофе? — переспросил его коллега, оторвав взгляд от книги, над которой работал, и щурясь на старшего из-за стекол очков. — Ты же никогда этого не делал. — Поднимай свой зад и пошли, — кинул в ответ Юнги, натягивая на голову бини. Он направился к двери, не дожидаясь Джинёна, который кинулся за ним вслед, бормоча проклятия себе под нос. Было воскресенье, когда у Юнги впервые засосало под ложечкой от сообщения Чонгука. [от: Чонгук] хён что делать если болит горло? Т_Т [кому: Чонгук] выпей чай с медом. даже не знаю. попробуй погуглить. как ты умудрился? [от: Чонгук] ок… кажется я перестарался на репетиции Т_Т завтра уже отборочные [кому: Чонгук] идиот. ложись сегодня пораньше [от: Чонгук] хорошо~ Не подумайте неправильно, Юнги взволновала вовсе не новость о больном горле — для певца это стандартная проблема. Если Чонгук вовремя о ней позаботится, то быстро придет в норму. Однако, именно в этот раз парень заметил кое-какую особенность в сообщениях младшего. Они были совершенно бесхитростными и обыденными. В них не было ничего необычного или сверх важного, тем не менее это и делало их такими особенными. Чонгук писал ему так, будто бы Юнги являлся неотъемлемой частью его жизни, тем, с кем младший хотел поделиться даже самыми маленькими и незначительными моментами прошедшего дня. И от мысли об этом желудок старшего тут же начинал выделывать нервные кульбиты. Его пугало то, с какой готовностью Чонгук принял его в свою жизнь, то, что парень хотел, чтобы Юнги действительно стал ее частью. Сообщения младшего не были похожи на двусмысленный флирт, который служит лишь одной конечной цели — сексу без обязательств. Нет, это было больше похоже на предложение настоящих отношений. Но Юнги беспокоила не сама возможность этих отношений, нет и нет. Он уже знал, что Чонгук — очень страстный и амбициозный молодой человек с долей озорства и хорошим чувством юмора, стеснительный и целеустремленный, немного неловкий, и Юнги мог бы потратить вечность, подбирая все новые и новые эпитеты. Нет, старший боялся того, что Чонгук был еще слишком молод и легко подвержен влиянию со стороны. Он тянулся к Юнги так же, как и шел к своей мечте стать певцом — напролом, весь — одни сплошные эмоции. Старший всегда хорошо умел видеть людей насквозь, читал и оценивал их характеры на инстинктивном уровне. Но что если Чонгук не такой? Что если то, что, как ему казалось, он увидел в Юнги, не совпадет с реальностью? Тогда в конце их обоих ждет лишь разочарование и боль. Тем не менее парень не мог удержаться и не отвечать Чонгуку. Поскольку они оба водили дружбу с Чимином, то старший никак не мог просто взять и оборвать все контакты. К тому же, Юнги был абсолютно уверен, что друг превратит его жизнь в ад на земле, если узнает, что старший обидел Чонгука без видимого на то повода. Но самая главная причина заключалась в том, что, какими бы ни были доводы Юнги, парень не заслуживал того, чтобы с ним так поступали. Да ведь он и сам не хотел прекращать общения. Переписываться с Чонгуком было интересно, и черт с ним, если Юнги при этом походил на влюбленную школьницу, глупо улыбаясь на каждое новое сообщение на телефоне. От одной только мысли о Чонгуке по всему телу старшего разливалось приятное чувство тепла. Поэтому Юнги продолжил отвечать младшему, и незаметно их сообщения превратились в небольшие беседы то о всяких малозначащих глупостях, то о важных вещах, то о ежедневной рутине. Старший узнал, что Чонгук ненавидит рано просыпаться, но тем не менее всегда полон энергии в течение дня. После сообщения парня с фото маффина, Юнги выяснил, что Чонгук любит сладкое, а еще что он питает особую слабость к головным уборам, в частности бини и снэпбэкам. Еще то, что красный — единственный цвет, которым младший позволяет себе разбавить свой монохромный гардероб. Из присланных коротких видео Юнги смог сделать заключение о том, что Чонгук обладает уникальным талантом имитации, весьма неплох в рэпе и имеет сильное пристрастие к дабсмэшу. Различные фото и музыкальные ссылки рассказали ему, что младший обожает собак и расслабляющую атмосферную музыку. Юнги также узнал, что Чонгук являлся ярым перфекционистом, но в тоже время сильно переживал из-за того, что работая одновременно в разных направлениях, может, в конечном итоге, ничего не добиться ни в одном из них. А еще младший чертовски не терпел конкуренции и не мог успокоиться, пока не набирал астрономически огромные очки в играх на своем телефоне. Общение с Чонгуком одновременно успокаивало и будоражило Юнги, усмиряя его неуверенность и в то же время до предела накаляя нервы в преддверии пока неизвестных событий будущего. Такой вот своеобразный хрупкий баланс. Пару раз в дождливые дни ему в голову приходила мысль пригласить Чонгука на чашку кофе, возможно, с чем-нибудь сладким, но он быстро отказывался от этой идеи, рассуждая, что это стало бы слишком резким и быстрым развитием событий для совсем недавно образовавшегося хрупкого понимания между ними. И раз младший не поднимал эту тему, то, наверное, считал также. Так они и продолжали общаться через сообщения. Чонгук сдержал свое обещание и написал ему о шоукейсе («Меня взяли! \o/ правда только в качестве саб-танцора для выступления одного из сонбэ Т_Т»). Он как и раньше присылал ему картинки еды и всяких, по его мнению, милых вещей и скидывал линки на понравившиеся песни. Юнги отвечал младшему со свойственным ему сухим юмором, а время от времени отправлял фото своего рабочего стола или альбомов, которые ему особенно приглянулись. Таким образом для них и прошла первая половина зимы.

***

Январь Только когда младший прислал ему пожелания с Новым годом, Юнги вдруг осознал, что до шоукейса осталось три недели. Чимин, лично вознамерившийся проследить за тем, чтобы Чонгук имел в зале собственную публику в лице кого-то из друзей, был рад узнать, что ему не придется прибегать к шантажу, чтобы затащить Юнги не только на выступление младшего, но и на последующий за ним небольшой ужин в честь парня. Само собой, Чонгук прекрасно выступил, его танец был наполнен плавной грацией, ярче слов говорящей о таланте парня и его упорном труде. Когда мероприятие завершилось, Юнги, Чимин и Тэхён остались ждать младшего в фойе концертного зала. Парень не заставил их долго ждать, довольно скоро появившись рядом, весь раскрасневшийся и пышущий адреналином после выступления. Он тащил за собой друга, которого ему пришлось на время оставить, потому что Тэхён и Чимин тут же сдавили его в медвежьих объятиях, громко выкрикивая поздравления и ероша его волосы. Когда же Чонгуку, слегка помятому, но не менее радостному чем прежде, удалось вырваться, он в ту же секунду кинулся к Юнги, сжимая старшего в кольцо своих крепких теплых рук. — Юнги-хён, ты пришел! — Ты был великолепен, — пробормотал он, на секунду обнимая младшего в ответ. — Чонгуки! Кто твой друг? Одарив старшего сверкающей улыбкой, парень разорвал объятия, чтобы представить друзьям своего одногруппника Ёнджэ. Юнги имя показалось смутно знакомым, видимо Чонгук как-то упоминал его в своих сообщениях. Ёнджэ выглядел вполне дружелюбным парнем с открытым и общительным характером. Стоя чуть в стороне, старший мог спокойно наблюдать за радостной болтовней друзей. На лице Чонгука все еще оставались следы подводки, которую парень похоже пропустил, стирая грим, но это нисколько не портило впечатление от его прекрасной ослепляющей улыбки. Когда младший рассмеялся в ответ на шутку Чимина, очаровательно морща нос, Юнги не смог сдержать ухмылки. Он был рад вновь видеть Чонгука, особенно таким счастливым, как сейчас. Младший обернулся к нему и улыбнулся столь заразительно, что губы Юнги сами собой расползлись в улыбке. — Идем, Гуки, — воскликнул Чимин, с некоторым трудом закидывая руку младшему на плечо и отвлекая его внимание на себя. — Пора подкрепиться. Мы просто обязаны отпраздновать твое первое выступление на сцене. — Но Ёнджэ… — Чонгук, извернувшись, кинул на друга печальный взор. — Конечно же он идет с нами! — сказал Тэхён, имитируя жест Чимина и приобнимая Ёнджэ за плечи. Будь на месте парня Юнги, он бы точно попытался отстраниться от чересчур дружеского контакта с незнакомцем, но Ёнджэ лишь весело рассмеялся и позволил вести себя. Старшему оставалось только следовать за четверкой весь недолгий путь до ресторанчика, довольствуясь их болтовней. И все это время Чонгук постоянно оборачивался назад, будто пытался убедиться, что старший никуда не делся. Это действие вызывало тихую радость в груди Юнги, а в животе каждый раз порхали бабочки, когда их взгляды пересекались. Вскоре они добрались до ресторана, где их, с легкой руки Чимина, уже поджидала знакомая компания. Тэхён и Югём умудрились усадить Чонгука в самом центре, предоставив Юнги наслаждаться компанией более старших по возрасту друзей в лице Сокджина, Намджуна и Хосока. Чимин же с его природной способностью к общению тут же умостился между Ёнджэ и Кумпимуком, и спустя минуту оба уже смеялись над его импровизированным шуткам. Почти сразу проинформированный заранее персонал заведения принес им торт со свечками, который был встречен дружными криками и громкими поздравлениями. Оглушенный стеной шума, Юнги вяло хлопал со всеми вместе в ладоши, но тут же расплылся в широкой улыбке, когда, поймав его взгляд, Чонгук скорчил извиняющуюся мину и быстро задул свечи. — Как прошло шоу? — спросил Сокджин, не переставая хлопать. — Неплохо. В этой школе есть несколько многообещающих талантов, — ответил ему Юнги, наблюдая за тем, как Тэхён размазывает сахарную глазурь по покрасневшей щеке младшего. — Чонгук отлично справился. Просто великолепно. — Он так ради этого старался, наш малыш Чонгук. Я так им горжусь, — с чувством произнес Сокджин. Юнги испытывал схожие эмоции. В нем бурлила тихая гордость при виде довольного Чонгука, который праздновал свой первый успех на пути к мечте в окружении любящих его друзей. С лица парнишки не сходила широкая улыбка, и он счастливо смеялся любой глупой шутке, сверкая ярче солнца. Даже когда Юнги разговаривал с Намджуном об их старых андеграундных деньках или обсуждал с Сокджином последнюю фото-выставку, его взгляд то и дело постоянно возвращался к Чонгуку, впитывая каждую деталь. В его глазах парень вовсе не выглядел маленьким, наоборот, он казался ему больше, чем сама жизнь. Чонгук весь бурлил сдержанной страстью, которая любого привела бы в восхищение, стоит только приглядеться. И Юнги смотрел. Постоянно. Не отрывая глаз. В ресторане царила уютная атмосфера: тепло, горячая еда и небольшая компания друзей — вот и все, что нужно, для создания приятного вечера. Но когда Чонгук в очередной раз поднял глаза, и их взгляды встретились на мгновение, время казалось замерло. У Юнги перехватило дыхание, из головы исчезли все мысли, и это состояние было вызвано явно не духотой. Наверное, Чонгук тоже ощутил нечто похожее, так как парень быстро отвел глаза в сторону, смущенно пряча лицо. После этого Юнги было крайне трудно сосредоточиться на разговорах, поэтому он был рад, когда спустя короткое время их посиделки закончились. Компания выбралась из ресторанчика в прохладу вечера, воздух гудел от громких прощаний. Юнги удалось лишь махнуть Чонгуку на прощание, так как Намджун, закинув руку младшему на плечо, моментально утянул парня с собой в сторону ближайшей станции метро, поскольку они жили недалеко друг от друга. Поглубже кутаясь в зимнее пальто, Юнги направился к машине. Несмотря на холод он чувствовал себя необычайно тепло. Этот вечер доказал ему одну простую истину — старший больше не мог сохранять осторожную дистанцию от Чонгука, даже когда они физически не находились рядом друг с другом. Его чувства к парню росли с каждым днем, и Юнги уже устал бороться с ними, особенно когда казалось, что счастье — вот оно, только руку протяни. Поэтому для себя Юнги решил, что он примет все так, как есть. Пусть все идет своим чередом, с той же скоростью, как все и началось. Пусть Чонгук сам задает темп, а старший лишь будет аккуратно направлять его в нужном направлении, если неуверенность парня возьмет над ним верх. Юнги всегда был терпелив. Он может и подождать.

***

Февраль Следующие несколько недель их отношения развивались со скоростью улитки. Причиной тому были выпускные экзамены Чонгука. Теперь в любой непредсказуемый час Юнги мог получить от младшего сообщение, где тот уверял его в своей скорой кончине из-за нехватки сна. Старший же развлекался тем, что посылал фото своих ног, закинутый на журнальный столик, где на заднем плане виднелся работающий телевизор. Ответные сообщения Чонгука обычно содержали фразы вроде «Жестоко!» и «Ненавижу тебя, хён!», и читая их, Юнги не мог сдержать глупой улыбки, представляя, как в этот момент парень недовольно дует губы. Лишь в день перед экзаменами старший написал: «Ты справишься, Чонгук-а». И вот, наконец, младший был свободен, и спустя пару дней вся компания вновь собралась вместе в очередном ресторанчике, чтобы на этот раз отметить выпуск Чимина и Тэхёна из университета. Они специально забронировали для себя отдельную комнату, способную вместить восемнадцать человек, с огромным круглым столом, заставленным сейчас различными блюдами и бутылками с соджу. К радости Юнги, в этот раз ему досталось место между Джэбомом и Чонгуком. — Юнги-хён, привет! — тут же поприветствовал его младший; выглядел он при этом смущенным, но довольным. — Чонгук-а, — нежное прозвище легко сорвалось с губ, оставив на языке послевкусие чего-то глубоко-личного. — Экзамены закончились? — спросил старший, хотя и так уже заранее знал ответ. — Сейчас начались каникулы, — младший кивнув в ответ с вымученной улыбкой. — Отлично. Поедешь домой навестить родителей? — А, нет. Я остаюсь в городе. Хочу найти подработку, чтобы подкопить немного денег. Игнорируя чувство облегчения от этой новости, Юнги спросил: — Разве ты не собирался переходить на стипендию? — Я подал документы, но пока не получил утвердительного ответа, — неловко передернул плечами Чонгук. — А, не волнуйся. Все образуется. Пока что ты отлично справлялся со всем, — ответил Юнги. Он легонько сжал плечо парня, размышляя над тем, как легко слова ободрения срываются с его губ. Будто бы они теперь всегда хранились в его груди, там, где засел сейчас клубок нежности, обнажая его эмоции и руша возведенные стены. Чонгук буквально светился от его прикосновения, и Юнги был почти уверен, что частично и на его лице отражался тот водоворот эмоций, что теснились у него в груди. Вокруг них вечеринка шла своим чередом, и никто не удостоил их даже взглядом. Было тепло, и стоял сильный шум из-за большого количества людей, собранных в одном месте. Компания с особым энтузиазмом встретила забавные праздничными шапки, презентованные Джексоном Чимину и Тэхёну, и торт Сокджина, который тот украсил фруктами, надписями из шоколада и съедобными блестками. Младший сидел очень близко к Юнги, и время от времени их локти касались друг друга, когда кто-нибудь из них начинал хлопать, ел или жестикулировал во время разговора. Контакт не сильно отвлекал старшего первые часа два, но когда Чонгук передвинул ногу так, что она оказалась прижата вплотную к Юнги, ситуация приняла сложный оборот. Чуть не подавившись в первые секунды, старший быстро отложил палочки и потянулся за водой. Бедро Чонгука, прижатое к нему, было таким теплым и мускулистым, и Юнги подумалось, что ткань его джинсов вот-вот пропалится там, где оно касалось его ноги. Парень кинул быстрый взгляд на Чонгука, но тот, казалось, был полностью поглощен разговором с Ёнхва, одной из одногруппниц Тэхёна. Вода ничем не помогла унять жар, разливающийся по телу Юнги. Прикасаться вот так к Чонгуку в комнате, полной других людей, чувствовать, как двигаются мышцы под кожей, когда парень ерзал на месте — все это странным образом опьяняло. Младший ноги не убрал, и старший тоже не спешил. Прикосновение было невинным, вот только пробуждало в Юнги совсем не детские мысли. Ему казалось, что с каждой секундой его кровь медленно превращается в раскаленную лаву, разливаясь жаром по венам. Спасибо Джэбому, который вывел Юнги из состояния пробуждающего вулкана, спросив старшего о ком-то из общих друзей. Они знали друг друга еще с университетских времен, так что разговор шел легко, перепрыгивая с темы на тему: рекомендации о ресторанах, жалобы на шумных соседей и планы о будущих путешествиях. Вскоре, несмотря на тепло прижатого к нему бедра парня, Юнги смог расслабиться. Старший был настолько поглощен разговором и теплой оживленной атмосферой, что совершенно машинально вытянул руку и закинул ее на спинку стула Чонгука. И лишь когда его пальцы коснулись мягкой материи чужого свитера, Юнги понял, что сделал. Он резко оглянулся к Чонгуку и тут же утонул в нечитаемом взгляде темных глаз младшего. Юнги казалось, что прошли часы, пока они неотрывно смотрели друг на друга, но вот он поднял руку и теперь совершенно осознано провел пальцами вниз по позвоночнику парня. Ресницы Чонгука затрепетали, и от этой картины в животе старшего завязался тугой комок. И поэтому он повторил свое действие еще раз, и еще, пока наконец не умостил ладонь на теплой широкой спине младшего. Пальцы запутались в ткани свитера, и он мог чувствовать, как под ней двигаются мускулы. Губы Чонгука дрогнули в легкой улыбке, а его рука легла Юнги на бедро. Видимо, Ёнхва что-то спросила, чего Юнги не расслышал из-за стучащей в его висках крови, но что заставило Чонгука повернулся к ней. Однако руки он не убрал, время от времени бессознательно проводя пальцами по шву джинсов. Невысказанная хрупкая связь между ними, казалось, гудела в спертом воздухе комнаты. Юнги с радостью повернулся обратно к Джэбому и стал расспрашивать про его семью. Он наконец-то мог дышать свободно, когда перед глазами не было Чонгука, пока он не видел его улыбку и то, как парнишка смеется, откидывая голову назад. Всем существом Юнги тянуло прикоснуться к Чонгуку, и единственным способом с этим справиться было переключить внимание на что-то другое. К счастью, через полчаса вечеринка закончилась, и вскоре вся компания высыпала на улицу, прощаясь на ходу. — Я подвезу тебя, — вырвалось у Юнги в тот момент, когда Чонгук, по всей видимости, собирался попрощаться с ним. Первоначальное удивление на лице парня быстро сменилось робким счастьем. — Хорошо, — тихо ответил он. — Спасибо, хён. Юнги лишь отмахнулся в ответ, слишком нервничая, чтобы что-либо говорить, но Чонгука его молчаливость не смутила. Он лишь остался стоять рядом с Юнги, смущенно обнимая на прощание тех, кто подходил к ним. Засунув руки в карманы, старший молчаливо кивнул кому-то из знакомых, а затем подозвал к себе Джексона. — Было весело, хён? — тут же спросил парень, оказавшийся в достаточной близости, уставившись на старшего как щенок, ожидающий косточку. — Конечно, — монотонно ответил Юнги, лишь бы увидеть как Джексон дует губы из-за отсутствия его энтузиазма. — Шляпки были очень милыми. Джексон тут же заулыбался, всю грусть — как рукой сняло. — Ты думаешь? А Джуни доказывал мне, что это для детей, но что он понимает! Видимо его мозги совсем уже заржавели от пыльных книжек. — Да, уверен, скоро они вообще откажут, — мрачным тоном возвестил Юнги, чем вызвал взрыв смеха у Джексона. Краем глаза он заметил, как Чонгук широко улыбается, глядя на трясущегося от смеха парня, и с ухмылкой спросил друга. — Вас с Марком подвезти домой? — Ого! Серьезно, хён? Но тебе же придется делать огромный крюк! — Не страшно, — Юнги пожал плечами. — Джэбом говорил, что отсюда в вашу сторону автобусы не ходят. — Да не переживай ты так, — тут же заверил его Джексон с самым искренним выражением лица. — Мы просто возьмем такси. — Паршивец. Я ему тут предлагаю подвезти, а он собрался тратить деньги на такси. Черт. Юнги должен был предвидеть, что Джексон воспользуется представившимся случаем, чтобы сжать его в медвежьих объятиях. — А-а, спасибки, хён! Ты лучше всех! Я только скажу Марку. Сейчас вернусь! — с этими словами он резко убежал прочь. Чонгук придвинулся ближе, и старший почувствовал исходящее от его тела тепло. — Это было очень мило с твоей стороны, Юнги-хён. Он бросил на младшего недовольный взгляд. Почему людям кажется столь важным указывать на каждый акт доброты с его стороны? — Даже не начинай. Чонгук лишь удивленно фыркнул, явно не обидевшись на слова, и прижался плечом к его плечу. Юнги чувствовал, как по всему телу расходилась волна тепла просто от того, что они стояли рядом и наблюдали за тем, как их друзья обмениваются пьяными словами прощания. Тэхён и Джексон сошлись в крепких мужских объятиях, клятвенно и во все горло обещая друг другу почаще выбираться выпить вместе и списываться каждый божий день. Стоящие рядом Марк и Ючжин, девушка Чимина, следили за этим представлением со смесью раздражения и нежности. Последняя еле держалась на ногах под весом своего парня, пьяно опирающегося на ее плечо. — Ну вот зачем столько пить? — запыхавшись, произнесла она, ни к кому конкретно не обращаясь, и попыталась поудобнее перехватить Чимина в районе талии, когда парень уткнулся лицом ей в волосы. — Хочу домой, — жалобно протянул он, теснее прижимаясь к девушке. — Так устал. — Да уж, ты-то точно устал, — пробормотала Ючжин с явным сарказмом, но движения руки, которой она гладила парня по волосам, были полны нежности. Девушка благодарно улыбнулась Марку, когда тот помог ей удержать Чимина в вертикальном положении. — Наверное, нужно найти им такси, — смущенно проговорил Чонгук, когда Тэхён и Джексон вдруг начали расшаркиваться друг перед другом в неком подобии вальса. — Пожалуй, — сухо ответил Юнги. В конце концов он все же поймал такси, куда с некоторыми усилиями ему удалось запихнуть Тэхёна и Чимина с Ючжин. Две минуты до машины старшего были заполнены веселой болтовней Джексона обо всех новостях, что он сегодня узнал от друзей. Юнги и Чонгуку довольно было просто идти молча, кутаясь в зимнюю одежду, и время от времени едва соприкасаться пальцами рук. Когда за их спиной Джексон вдруг быстро затараторил что-то на английском, пытаясь, видимо, втянуть Марка в разговор, они лишь обменялись удивленными взглядами, но комментировать не стали. В этот раз поездка по ночному Сеулу обернулась шумным путешествием. Джексон не переставал включать на телефоне песню за песней, очевидно, таким образом пытаясь отблагодарить Юнги за каждую секунду поездки в своеобразной, но очаровательной и свойственной лишь ему, манере. По крайней мере его попытка смогла вытащить из скорлупы даже Марка, да и Чонгук время от времени начинал подпевать себе под нос, сидя на соседнем с Юнги сидении. И несмотря на стоящий в машине шум, старший не мог унять царящее в душе чувство легкости. С его лица не сходила глупая ухмылка всю дорогу, пока они ехали по практически пустым улицам, Джексон что-то оживленно выкрикивал под музыку, а Чонгук постоянно взрывался приступами беззвучного смеха. Юнги казалось, что его сердце вот-вот взорвется от счастья и, поддавшись инстинкту, он протянул руку и несильно сжал колено младшего. Когда его ладонь тут же накрыли чьи-то теплые пальцы, ухмылка Юнги превратилась в широкую улыбку, занявшую чуть ли не пол-лица. Они и не заметили, как уже подъехали к многоэтажке, где находилась квартира Джексона и Марка. Ребята выбрались из машины, не переставая благодарить Юнги, на что тот лишь отмахнулся, и они остались в тишине лишь вдвоем с Чонгуком. Его квартира располагалась примерно в получасе езды от этого места, до Юнги же было не больше десяти минут. Старший ухватился за рычаг передач, чувствуя внезапно возникшую нервозность. — Чонгук, — голос прозвучал слишком хрипло и грубо даже для его собственных ушей, и краем глаза он заметил, как парень поднял на него глаза. — Тебе нужно место, чтобы переночевать? Секунда тишины, казалось, тянулась вечность, но ее нарушило внезапно сбившееся дыхание младшего. А затем его пальцы смущенно накрыли ладонь Юнги, все еще сжимающую рычаг передач, и уверенно стиснули ее. — Да, — был дан ему тихий ответ, едва различимый шепот. Неспособный говорить от нахлынувших на него эмоций, Юнги молча вывел машину на дорогу и направился в сторону своей квартиры. Лишь когда он остановился на парковке перед домом и вырубил мотор, Чонгук отпустил его ладонь. Улица встретила их уже знакомым кусающим холодом, но Юнги, не обращая на него внимания, тут же взял младшего за руку, как только они выбрались из машины, и ненавязчиво потянул парня в сторону дома. — А здесь мило, — проговорил Чонгук, разглядывая небольшой парк через дорогу. — Да, неплохо, — согласился Юнги механически, пытаясь как можно скорее достать ключи. В его доме не было домофона, поэтому ему пришлось в темноте нашаривать замок входной двери. — Давай же, здесь адски холодно. В ответ Чонгук прижался к его спине, явно пытаясь согреть старшего, пока тот копался с замком. Сказать по правде, это отлично сработало, и, чувствуя разрастающееся в груди тепло, Юнги наконец-то смог остановить дрожь в руках и попасть ключом в замок. Его квартира находилась на третьем этаже, так что им пришлось подняться по лестничному пролету, пока, к их общему облегчению и ужасу, Юнги наконец-то не открыл входную дверь. Внутри было тепло и витал едва уловимый аромат кофе, который Юнги варил после обеда, видимо, позабыв вынуть фильтр из кофемашины. Чонгук ни на секунду не переставал с интересом оглядываться по сторонам, даже пока стягивал верхнюю одежду и ботинки. Юнги скинул обувь и прошел внутрь, стараясь не думать о бардаке из бумаг и музыкальных альбомов на кофейном столике, заваленном рабочем столе и грязной посуде в раковине на кухне. — Проходи. Хочешь чего-нибудь выпить? — Эмм… Не особо, — нервно ответил Чонгук. Обернувшись к младшему, Юнги увидел, что тот стоит посреди гостиной, рядом с видавшими виды диваном, и нервно дергает край своего пушистого свитера. Все его любопытство, казалось, мгновенно испарилось, сменившись нервозностью. Парень выглядел как пугливый зверек, пытаясь стать меньше, чем он был. От этого вида у Юнги защемило сердце от нежности. — Эй, — тихо проговорил он, делая пару шагов в сторону Чонгука. Он не знал, как вложить в слова все то, что он хотел сказать, поэтому лишь нежно прижал ладонь к шее Чонгука, как когда-то делал до этого. Жест был таким знакомым им обоим, успокаивающим и будоражащим одновременно. На Чонгука он видимо производил то же самое впечатление, потому что парень моментально расслабился от прикосновения Юнги и смущенно зацепил пальцем карман его джинсов. — Юнги-хён? — пробормотал младший, и это прозвучало как вопрос. Старший чувствовал себя столь же уязвимым в этот момент, каким выглядел и Чонгук, неуверенно склонивший голову и с прикушенной нижней губой. Почему-то он нервничал куда больше, прикасаясь к младшему в пределах своей квартиры, чем на публике. Здесь не существовало ограничений и оправданий, только Чонгук, Юнги и его бешено колотящееся сердце. Старший нерешительно коснулся коротких волос на затылке парня и увидел, как Чонгук едва заметно задрожал. Зрелище было столь прекрасным, что у Юнги уже просто больше не осталось сил сопротивляться. — Чонгук, — вновь повторил он, буквально наслаждаясь именем парня на языке. — Я понятия не имею, что мы делаем, и что из всего этого выйдет, но я очень хочу это выяснить. Вот и настал момент истины. Слова повисли в воздухе между ними. Но Чонгук, взгляд напряженный и темный, лишь утвердительно кивнул, будто бы это было самое простое решение в его жизни. Его губы насмешливо дернулись и расплылись в улыбке, и прежде чем Юнги успел полностью осознать захлестнувшее его дикое облегчение, парень наклонился и поцеловал его. Всего лишь быстро инстинктивно прижался губами к его губам, выражая в этом прикосновении всю свою радость. Младший так же быстро отстранился, чтобы в следующую секунду вновь утянуть Юнги в легкий поцелуй, но в этот раз медленный и обдуманный. Старший отвечал ему в той же нежной неторопливой манере, лениво скользя губами по его губам. Увидев ранее нерешительность Чонгука, он инстинктивно подстраивался под темп парня, давая тому возможность самому убедиться, что Юнги действительно принял решение. Старший наслаждался ощущением ладоней Чонгука на своих бедрах, когда тот осторожно притянул его ближе к себе, купался в тепле, излучаемом его телом, вздохами, что срывались с его губ в поцелуе. Они медленно целовались, стоя прямо посреди гостиной, и казалось прошли часы, пока их губы не стали влажными и опухшими от поцелуев, а бешено стучащие сердца чуть ли не выпрыгивали из груди. В этот момент им обоим казалось, что их вот-вот поглотит пламя. Когда Чонгук все же отодвинулся, на его лице играла смущенная, но широкая улыбка, и Юнги точно знал, что те же самые эмоции отражаются и на его лице. Несколько долгих мгновений они просто глупо улыбались, глядя друг на друга, но вдруг младший внезапно встрепенулся. — О черт, — запаниковал парень. — Мне же нужно сказать хёну, что дома меня сегодня не будет. Иначе он позвонит предкам и скажет, что я пропал. Всклокоченный Чонгук выглядел до невозможности забавно, а грудь Юнги так распирало от едва сдерживаемого счастья, что он отнюдь не грациозно хрюкнул, давясь смехом. Младший лишь кинул на него полусердитый взгляд, лихорадочно набирая сообщение на телефоне, но как только он нажал «Отправить», широкая улыбка вновь вернулась на его лицо. — Как думаешь, Чимина-хёна хватит приступ, если мы кинем ему нашу селку? — спросил он, поигрывая телефоном в руке. Юнги на мгновение задумался, стоит ли возможность подколоть Чимина всей той суматохи, что за этим последует. Друг без сомнения отныне глаз с него не спустит, дабы убедиться, что Юнги ничем не обижает его «Чонгуки». Но в конце концов именно то, как младший произнес слово «нашу», помогло ему решиться. Удивляясь тому, как быстро он превратился в беспомощного подкаблучника, Юнги позволил Чонгуку сделать фото. Парень тут же прильнул к плечу старшего и уткнулся кончиком носа в линию его подбородка. Наблюдая за тем, как младший отправляет Чимину их совместное фото с комментариями и счастливым смайликом, Юнги мысленно напомнил себе выключить на ночь телефон. Когда Чонгук поднял на него взгляд и улыбнулся, выглядя абсолютно счастливым и довольным жизнью, все сожаления старшего о принятом решении улетучились в трубу. Поэтому он лишь склонился к младшему и прижался к его губам в новом поцелуе.

***

Март — Ты точно уверен, что хочешь это сделать? — спросил Чонгук уже чуть ли не в тысячный раз, пока они усаживались в машину Юнги и пристегивали ремни безопасности. — Абсолютно, — также в тысячный раз терпеливо ответил ему старший. — Но ты мог пожелать чего угодно на день рождения! — его слова явно не убедили парнишку. — Чонгук, — протянув руку, Юнги быстро сжал колено младшего, прежде чем снять рычаг тормоза. — На свой день рождения я хочу, чтобы ты пошел со мной в студию. Это и есть мой подарок, ясно? А теперь хватит уже переспрашивать, иначе я начну думать, что ты просто боишься петь для меня. Гримаса на лице Чонгука сказала старшему, что он был недалек от истины, хотя Юнги никак не мог взять в толк, почему парень так переживает из-за этого. К настоящему моменту он уже столько раз слышал, как тот поет, что это стало обычной частью его повседневной жизни. Несмотря на то, что он никак не мог понять необъяснимую реакцию Чонгука, как только они выехали на дорогу, Юнги вновь положил ладонь ему на колено, пытаясь его приободрить. Студия располагалась в ничем не примечательной многоэтажке и принадлежала одному из друзей Юнги, который сдавал ее за часовую оплату. Заметив оборудование и стеклянную перегородку звукозаписывающей будки, взгляд Чонгука принял затравленный вид. Кинув сумку на ближайший стул, старший тут же сжал его ладонь в своих руках. — Эй, эй! Ты не обязан этого делать, если не хочешь. Все нормально. — Да нет, все хорошо, — Чонгук вздохнул и уперся лбом ему в плечо. — Я просто не понимаю, почему ты так этого хочешь. Ты же и так постоянно слышишь, как я пою. — Я просто хочу узнать все, на что способен твой голос, — ответил Юнги еле слышно, явно смущенный тем, что ему пришлось вслух признаться в том, насколько его восхищал талант Чонгука, и насколько та часть его души, что любила музыку всем сердцем, была взбудоражена возможностью испробовать его голос в разных стилях и репертуарах, вытащить на поверхность все спрятанные в нем эмоции. — Чонгук, ты отлично поешь. Я всего лишь хочу узнать, насколько ты действительно хорош. Хочу, чтобы и ты это знал. — Тебе не стыдно быть таким подлизой? — парень простонал ему в плечо, явно испытывая неловкость. — Как я могу отказаться после всего сказанного? — Значит немного ванили, и ты сдаешься? — Юнги радостно фыркнул, легонько щелкнув Чонгука по лбу. — Приму к сведению. — Я даже не понимаю, как ты можешь говорить такие вещи, сохраняя покерфейс, — младший наконец-то поднял на него глаза, одарив раздраженным взглядом. — Я всего лишь сказал правду, милый, — Юнги сверкнул самой слащавой из своих улыбок, и Чонгук тут же содрогнулся от ужаса. — О, боже, ладно, я спою, только никогда больше не называй меня так. — Обещаю. Только дай мне записать одну песню, ту, что ты пел на прошлой неделе, когда мы мыли посуду, и все. И еще ту песню с вечеринки Хосоки, — Юнги замолчал, вытаскивая флешку, и кинул на Чонгука, смотревшего на него со знающим выражением на лице, слегка извиняющийся взгляд. — И возможно еще ту, что ты пел, когда впервые позвонил мне? — Закончил? — спокойно спросил младший, слегка наклонив голову в бок и не сводя с него немигающего взгляда. — Ну, — замялся Юнги. — И еще ту, что ты пел в машине, когда я подвозил тебя в нашу первую встречу. На английском. — Ого! — воскликнул Чонгук, разрываясь между неверием и раздражением. — Ты и правда очень любишь слушать, как я пою. — Ага, — ответил старший без тени смущения, потому что это действительно было так. — А знаешь что еще? Судя по выражению лица младшего, знать он явно не хотел. — А еще я очень сильно люблю тебя. — О боже, — жалобно простонал Чонгук, пряча лицо в ладонях в попытке скрыть смущение. Но вместе с тем его плечи дрожали от смеха, а для Юнги это уже была маленькая победа.